После того как в 1859 году Шамиль сдался русским, черкесам, продолжавшим сопротивление на Кавказе, было предложено два варианта: либо переселиться в долину реки Кубань, либо отправиться в Османскую империю. Черкесы отказались от обоих вариантов, решив продолжить борьбу, однако, проиграв сражение под Сочи, произошедшее 21 мая 1864 года, многие из них предпочли переселиться в Османскую империю. Русские предоставили местному населению месяц на то, чтобы покинуть родные аулы. Согласно царскому указу, те, кто не желал подчиниться, должны были рассматриваться как военнопленные.

Большинство беженцев, решивших поселиться в Османской империи, переправлялись туда на парусных кораблях. Капитаны османских судов заставляли семьи, не имевшие средств на оплату проезда, продавать своих детей, таким образом становясь работорговцами. За одного проданного ребенка они готовы были провезти на своем корабле тридцать человек. Ребенка, которого следовало отдать в качестве оплаты, определяли по жребию. Правда, позднее такая практика была запрещена Комиссией по делам беженцев.

В условиях хаоса, возникшего в результате массового исхода черкесов с Кавказа, немусульмане, являвшиеся подданными Османской империи, также стремились приобрести рабов и наложниц. Когда новости об этом достигли Стамбула, в соответствующие регионы был отправлен приказ о том, чтобы детей и рабов-беженцев ни при каких обстоятельствах не продавали немусульманам.

Похищение, пленение и продажа рабов с помощью принадлежавших беям-работорговцам банд по-прежнему продолжались в некоторых областях Османской империи; при этом сами черкесы также занимались похищением и продажей мусульманских и немусульманских детей под видом черкесских рабов.

Так, в 1856 году 20-летний армянский юноша по имени Михаил находился в качестве черкесского раба у человека по имени Исхак, черкеса, поселившегося в Амасье. Узнав об этом, армянский уполномоченный выкупил юношу у Исхака, но сообщил о ситуации властям, заявив, что свободный человек был незаконно порабощен и продан, и потребовал возврата денег, выплаченных Исхаку.

Акты насилия со стороны некоторых черкесских банд дошли до Балкан, вызвав негативную реакцию как со стороны государственных служащих, так и со стороны местного христианского населения, что привело к их дистанцированию от черкесов.

После 1864 года на вновь освоенных османских землях некоторые беи отказались от своих прав на рабов, однако таких людей было меньшинство. Тем временем в некоторых богатых домах Стамбула продолжалась торговля рабами, которую практиковали жены высших государственных служащих и пашей. Как уже отмечалось, нищие черкесские переселенцы, потерявшие семьи, вынуждены были продавать своих детей, что было зарегистрировано чиновниками как «странный обычай», тогда как разведение и продажа белых рабов в богатых домах Стамбула воспринимались не только как почетное занятие, но как начало удачной карьеры.

Покупка детей в молодом возрасте для последующей перепродажи в прошлом веке вовсе не считалась позорной профессией. Я знал двух сестер со средним достатком, которые совместно купили черкесскую девочку, чтобы воспитать и продать ее в будущем. Она была невероятной красоты.

В Османской империи в связи со случаями похищения людей в 1858 году был принят закон, согласно которому за похищение детей полагался год тюремного заключения. В 1860 и 1867 году наказание за это деяние было ужесточено. Османская империя стремилась предотвратить гибель сирот и их попадание в руки работорговцев, поэтому было принято решение о передаче девочек на воспитание людям, оплатившим расходы по оформлению документов, а мальчиков – в военные школы и ремесленные подразделения.

После 1864 года некоторые банды, пользуясь своими связями с государством, осуществляли подавление восстаний христианского населения, одновременно захватывая и продавая людей в рабство, на что османские власти заведомо закрывали глаза.

Те черкесские переселенцы, которые не были проданы, распределялись по домам в качестве приемных детей либо слуг, законных жен или наложниц. Мужчины работали охранниками у состоятельных господ, телохранителями у пашей. Некоторые становились бандитами на улицах Галаты, разбойниками в горах или записывались в армию. Некоторые мальчики попадали в военные школы или ремесленные училища, однако не все дети были столь удачливы, и на улицах больших городов было полно беспризорных детей, которые так там и затерялись.

Османское правительство, стремясь укрепить мусульманское население после войн и утраты территорий, направляло черкесских переселенцев в различные регионы, чтобы обеспечить там мусульманское большинство. Так, правительство склонялось к направлению черкесов в Восточную Румелию. К концу июля 1864 года из Варны и Констанцы к Бургасской пристани корабли доставили 5–6 тысяч человек, из которых 5 тысяч направились из Варны в районы Шумну и Силистры, а также в сторону Видина. В Констанце высадились 12 тысяч переселенцев, которые были направлены в Косово, Васвик, Иштиб, Ниш, Софию и Беркофчу (Берковицу). В Видин и Ловеч планировалось переселить 7500 семей, в Нигболу и Зиштов – 3300 черкесских семей.

Перед войной, которая могла разразиться на Балканах, в этот регион планировалось переселить как можно больше черкесов, чтобы увеличить численность мусульманского населения, использовать черкесские отряды против Сербии и для охраны границ вдоль Дуная, а также противодействовать деятельности отрядов болгарских борцов за освобождение от османского владычества.

Некоторые черкесы переносили предубеждения против русских на все христианские меньшинства, живущие на османских территориях, куда они переселились. И мстили болгарам, которых считали полурусскими. Это привело к серьезным беспорядкам в румелийских провинциях, где поселились десятки тысяч черкесов.

3 февраля 1862 года на заседании Меджлис-и Вала (Высшего совета юстиции) было принято решение предотвратить захват и продажу пленников-черкесов и сообщить об этом во все регионы, где находились черкесские переселенцы.

Некоторые покупатели рабов были бездетными и усыновляли маленьких рабынь. Другие брали красивых девочек, обучали их, готовили к будущей продаже или замужеству. Некоторые семьи брали маленьких девочек в дом, чтобы впоследствии выдать их замуж за своих сыновей. Большие семьи брали девочек, чтобы те сопровождали их детей; у многих девочек из благородных семейств были маленькие рабыни-ровесницы. Черкесы, видя это, продавали своих маленьких детей, потерявших матерей, чтобы те не страдали от мачехи, а имели более комфортную жизнь и приносили пользу своим семьям.

В июле 1864 года правительство издало указ, в котором говорилось, что продажа свободных мужчин и женщин в рабство противоречит законам шариата, нарушает права переселенцев-черкесов, полагающихся на милосердие султана, а также противоречит человечности.

В январе 1866 года полиция задержала в Стамбуле работорговца с пятью черкесскими мальчиками, который направлялся в Египет. Четверо мальчиков заявили, что родились свободными. Дети в возрасте от семи до одиннадцати лет были привезены в столицу из Восточной Анатолии и проданы в рабство своими родственниками. В августе 1867 года двадцать четыре черкесских раба и рабыни достались в наследство секретарю губернатора Трабзона Мюхсину-эфенди. Когда он вез рабов в Стамбул на продажу, те сбежали и заявили властям, что родились свободными и получили статус рабов незаконно.

Молодые девушки-рабыни, продаваемые с согласия своих владельцев, а в некоторых случаях и родителей, как правило, отправлялись в гаремы Стамбула. Во многих случаях обе стороны оставались довольны проведенной сделкой. Владелец раба обладал почти отцовской властью над своими рабами, а отношения собственности и родства были столь запутаны, что посторонним и чиновникам трудно было их понять. Беи имели власть, превосходящую отцовскую, а порабощенные люди, подобно послушным детям, как правило, не возражали против того, чтобы ими торговали.

В 1861 году в Амасье черкесский юноша, привезенный в Стамбул женщиной по имени Ханифе, пытался избежать продажи в рабство и обратился в специальную комиссию для официального признания его свободнорожденным. В результате юноша был освобожден. В январе 1872 года губернатор Трабзона отправил телеграмму великому визирю, в которой запрашивал, какую политику следует проводить в отношении черкесских беженцев, прибывших из Чаршамбы в Самсун и требующих освобождения из рабства.

Когда дело доходило до шариатского суда, предпринимались усилия, чтобы определить, является истец свободнорожденным или рабом. Если истец не мог предоставить доказательства своего свободного статуса, но утверждал, что у него есть родственники, которые могут подтвердить это на прежнем месте жительства, его отправляли туда для дальнейшего расследования.

Женщина по имени Эмине из Гиресуна вместе с несколькими подругами обманом продавала свободнорожденных черкесских девочек из бедных семей переселенцев в Ускюдаре. Для местных торговцев черкесы, находившиеся в бедственном положении, были товаром независимо от их статуса, так как спрос на белых рабов оставался высоким. В 1891 году черкесские рабыни Искиндера-паши из Салоников обратились к властям, заявив, что их насильно удерживают в неволе, и попросили выдать им свидетельство об их свободном статусе. Губернатор Салоников, не зная, как поступить, обратился за советом к великому визирю.

Поскольку семьи рабов часто разлучали, а свободных людей без последствий для себя работорговцы продавали в рабство, стало расти число конфликтов между беями и рабами, а рабы стали убегать от своих хозяев. Опасения, что это приведет к нарушению общественного порядка, росту проституции и воровства, вынудили османское правительство принимать соответствующие меры: согласно существовавшим правилам, бежавших рабов и рабынь возвращали обратно владельцам.

Несмотря на принятые законы, запрещающие работорговлю, политика Османского государства в отношении белых рабов оставалась неоднозначной. Давление на черкесских беев, с которыми велись переговоры о прекращении работорговли, не оказывалось, рабы же подвергались суровому наказанию в случаях нарушения ими общественного порядка.

При этом османское государство однозначно выступало против порабощения свободнорожденных мусульман и принимало меры для освобождения белых рабов, однако стремилось делать это постепенно, чтобы не нарушать сложившегося порядка вещей. Тем не менее черкесы, даже став османскими подданными, долгое время не отказывались от своих традиций, не признавали государственные законы и продолжали использовать традиционную правовую систему и народные суды, возглавляемые старейшинами, что делало невозможным полное искоренение рабства.

В некоторых черкесских племенах, где феодализм был особенно силен, беи забирали все доходы от труда рабов и свободных крестьян, оставляя им лишь малую часть. Особенно это касалось земли, полученной от государства, которая оформлялась на имя беев; рабы не могли избежать голода и бедности, поскольку зависели от милости своих владельцев. В таких условиях они даже не могли убежать и умирали от голода и истощения.

Государство, с одной стороны, не было заинтересовано в конфликтах между черкесскими беями и рабами, а с другой – оно пыталось справиться с ростом активности славян на Балканах. Болгарские борцы за независимость, которых не смогла победить османская армия, в итоге столкнулись с черкесскими отрядами, воевавшими партизанскими методами. Некоторые из возглавлявших эти отряды черкесских беев также занимались работорговлей и использовали такую возможность, захватывая в плен славян и затем продавая их на османских рынках.

Как ни парадоксально, черкесы вынуждены были играть на Балканах в интересах Османского государства ту же роль, которую на протяжении веков казаки играли на Кавказе. Охраняя российские рубежи, казаки время от времени, в ответ на набеги местного населения, а иногда и без видимых причин, нападали на прибрежные селения, а захваченных пленников затем продавали в рабство османским торговцам. Царская власть, будучи не в силах контролировать казаков, не могла отказаться от их услуг. Османская администрация действовала таким же образом, имея дело с черкесами.

Османские власти были в курсе происходящего, но предпочли поощрять черкесские отряды, боровшиеся с болгарскими повстанцами, вместо того чтобы их остановить. В 1864 году, когда сотни и тысячи черкесов, высадившихся в портах Варны и Бургаса, из‑за недостаточности принимавшихся Комиссией по переселенцам мер столкнулись с нищетой и голодом, они начали грабить все попадавшиеся им на пути болгарские деревни и города. Со временем в этом регионе специально для черкесов были основаны деревни, однако некоторые черкесские отряды продолжали грабежи, и эти действия, поддерживаемые государством, продолжались еще четырнадцать лет, пока их не вывели из региона после подписания Берлинского договора 1878 года, положившего начало разделу Османской империи и способствовавший обретению независимости народами Балканского полуострова после пяти веков угнетения.

Переселение черкесов в Румелию позволило с их помощью какое-то время успешно подавлять болгарские восстания; в этом также участвовали отряды так называемых башибузуков, состоявшие из турок, албанцев и помаков – болгароязычной этнорелигиозной группы смешанного происхождения, проживавшей на территории исторической Фракии и исповедующей ислам. Османская империя по мере возможности использовала черкесские отряды для военного и экономического давления на болгар, с одной стороны, осуждая их действия, а с другой – неизменно оказывая им поддержку.

Наместник султана игнорировал требования европейских союзников обуздать черкесские отряды. Тем не менее иногда он символически наказывал черкесов и заключал в тюрьму главарей, однако вскоре освобождал их и отправлял в другие проблемные районы Румелии. Связь с черкесами, переселенными в Румелию, осуществлялась через черкесских пашей и высокопоставленных офицеров османской армии. Однако из‑за того, что некоторые из этих пашей и офицеров прежде были белыми рабами, черкесские беи не уважали их; это подрывало военную иерархию и мешало эффективно использовать черкесские отряды в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов.

В 1850‑х годах османские армия и бюрократия еще не были освоены черкесами, зато за пятьдесят лет до этого черкесы через своих белых рабов фактически установили черкесскую гегемонию в османском гареме. Гегемония черкесов в гареме достигла апогея в период правления султана Абдул-Меджида I (1823–1861; правил 1839–1861), его брата Абдул-Азиза (1830–1876; правил 1861–1876) и особенно Абдул-Хамида II (1842–1918; правил 1876–1909). Известно, что одна из жен султана Абдул-Меджида I и мать султана Абдул-Хамида II, Пиристу Кадын-эфенди (1830–1904), происходила из знатной семьи убыхов, другой женой Абдул-Хамида II была Дюрринев Кадын-эфенди (1835–1892/95), дочь абазинского князя Дзиапша Махмуда-бея, а родная мать Абдул-Хамида II Тиримюжган Кадын-эфенди (1819–1853) была из шапсугов. Считается, что Абдул-Хамид II, находившийся, как это полагалось, в первые годы жизни в гареме и окруженный черкесскими женщинами, хорошо знал черкесский язык.

Столкнувшись с проблемами черкесских переселенцев, ведущих племенной образ жизни, османское правительство пыталось решать их новыми методами. Одной из целей османской политики было разрушение родовой культуры черкесов под давлением центрального управления. То, что черкесские семьи поддерживали и развивали родственные связи, несмотря на географическую удаленность, было важным показателем их социокультурной устойчивости.

Порте не удалось предотвратить конфликты между белыми рабами и беями. В 1866 году в деревне Мандыра близ Эдирне, куда было переселено 400 черкесских семей, конфликт между черкесскими беями и рабами по поводу юридического статуса последних перерос в столкновение, для подавления которого потребовалось вмешательство армии.

11 марта 1867 года было созвано заседание Меджлис-и Вюкела (правительства) для поиска решения проблем, вызванных отказом черкесских переселенцев из класса рабов признавать свой статус. При этом меджлис рассматривал возможность освобождения черкесских рабов в рамках шариатского права.

Меджлис-и Вюкела предложил систему мукатаба – контрактного освобождения, при котором раб платит владельцу определенную сумму в обмен на освобождение.

Договор мукатаба, то есть условное соглашение о свободе, заключался между хозяином и рабом в присутствии свидетелей в суде и регистрировалось. Раб обычно обещал заплатить определенную сумму или предоставить что-то еще в течение определенного времени в качестве выкупа за свою свободу. Владельцы рабов могли напрямую нанимать рабов под своим надзором и платить им зарплату или разрешать работать в свободное время в других местах. Рабовладельцы соглашались на такие условия, позволяя рабам зарабатывать необходимую сумму для выкупа своей свободы.

За освобождение рабов черкесским беям даже предложили компенсацию в виде государственных земель, условием сделки было соответствие стоимости рабов и стоимости выделенных участков земли. Таким образом, пустующие государственные земли могли быть использованы для ведения сельского хозяйства, получившие их переселенцы могли начать нормальную жизнь, а конфликты между беями и рабами должны были сойти на нет.

После доклада великого визиря 1 мая 1867 года султан Абдул-Азиз утвердил эти решения Меджлис-и Вюкела. В дальнейшем османское правительство продолжало политику, поощрявшую освобождение черкесских рабов через систему мукатаба.

Мукатаба была типичным и прагматичным османским подходом, который устанавливал соглашение между рабами, желающими получить свободу без согласия их владельцев, и господами, упорно сопротивлявшимися вмешательству в их права собственности на рабов.

Считается, что османское правительство стремилось освободить черкесских мужчин-рабов, чтобы их можно было призывать в армию, поскольку туда могли быть призваны только свободные люди. Помогая рабам обрести свободу, государство, возможно, действительно надеялось сделать их пригодными для службы в армии. Бывшие рабы становились свободными, отслужив в армии, если им, конечно, удавалось вернуться с войны живыми.

Раб мог попасть на военную службу, если, например, его отправляли в качестве замены вместо призванного в армию свободного человека. Соответственно, некоторые хозяева отправляли рабов на военную службу вместо себя или своих детей.

Во время правления султана Абдул-Хамида II правительство представило план, согласно которому черкесские рабы-фермеры могли записаться в армию с согласия своих хозяев. Если хозяин на это соглашался, раб становился свободным, а бывшему владельцу выплачивалась компенсация в виде ранее выставленных на аукцион земель.

Такая политика значительно увеличила количество черкесских солдат в османской армии. Однако наличие среди солдат бывших рабов вызывало конфликты в армии между рабами и беями. Государство, покупая и освобождая белых рабов, предоставляло им возможность почувствовать себя привилегированными людьми, свободными османскими подданными. Служба в армии не только освобождала раба, но и обеспечивала его преданность государству, даровавшему ему свободу.

Уверенное в их лояльности государство усиливало свою власть, используя черкесов в армии, жандармерии, а затем и в разведывательных службах. Государство также разрешило черкесам носить на военной службе национальные костюмы, сделав их официальной униформой полков Хамидие. Со временем некоторые курдские племена также начали носить темные черкесские костюмы с гербом на шапке. Хотя в полках Хамидие в основном служили курдские племена, большинство офицеров, включая Зеки-пашу, который 20 лет был главнокомандующим Хамидие, были черкесами.

Одной из самых важных задач османских правительств было поддержание общественного порядка. Напряжение, возникавшее из‑за конфликтов между белыми рабами и их владельцами, угрожало общественному порядку. Желание устранить это нарастающее напряжение рассматривалось как основная движущая сила политики правительства в отношении черкесского рабства и торговли белыми рабами.

Крупным конфликтом, угрожавшим общественному порядку, было столкновение в 1874 году в городе Чорлу: правительство подавило конфликт между черкесскими беями и белыми рабами с помощью крупного военного отряда. В ходе этой операции было арестовано 90 черкесских беев, а 250 телег с белыми рабами были освобождены и вывезены из Чорлу. Освобожденных рабов распределили по турецким деревням, по одной семье в каждой деревне, где им выделили земли из казны.

Государство, с одной стороны, занималось проблемами размещения, поддержания порядка и урегулирования отношений с рабами у черкесских переселенцев, а с другой – стремилось разместить это население в стратегически важных районах. Возможно, идея использования черкесов для усиления оборонных сил империи против русских была внушена Османской империи Англией. Британские государственные деятели, стремившиеся предотвратить продвижение России на юг и к теплым морям, хотели усилить Османскую империю новыми боевыми элементами против их вечного врага. При этом не принималась в расчет угроза, которую переселенцы могли представлять для местных христиан на Балканах, поскольку главной угрозой там для Англии и Османской империи была царская Россия.

Распространение по Балканам черкесских переселенцев в условиях нищеты и бедствий тревожило болгар. В Болгарии быстро распространялись слухи о возможной мести христианам изгнанных с родины черкесов. В мае 1876 года в трех городах Болгарии произошли столкновения, в результате которых была убита тысяча мусульман. Чтобы подавить восстание, власти запросили помощь у местных мусульман и разместили в регионе черкесов. В результате жесточайшей резни погибли, по разным оценкам, от 3 до 12 тысяч болгар.

В многочисленных деревнях вокруг Филиппополя (современный Пловдив), где несколько болгарских активистов подняли восстание, население, независимо от возраста и пола, было перебито, а восстание жестоко подавлено. В этих местах порядок тоже наводили черкесы; жертвами беспощадной резни стали от 15 до 20 тысяч болгар-христиан.

Наместник султана пытался представить Западу эти конфликты как отдельные инциденты, произошедшие между двумя этническими группами. И лишь немногие черкесские отряды и жандармерия, с особой жестокостью подавлявшие болгарские восстания, подвергались показательным наказаниям. Такое мягкое отношение правительства воодушевляло на дальнейшие действия остальных, особенно башибузуков («безбашенных») – иррегулярные военные отряды, выступавшие на стороне властей.

Во время болгарских восстаний на Стамбул сыпались обвинения, что болгарские дети из разграбленных башибузуками деревень оказались в рабстве. Османское правительство игнорировало обвинения, не считая нужным гарантировать права болгарским повстанцам и, в том числе, их детям.

Белых рабов по-прежнему продавали под черкесскими именами, поскольку жизнь даже пленных болгар и армян не могла быть гарантирована. И все же тех, кто стал черкесами и мусульманами через рабство, было гораздо меньше по сравнению с теми, кто стал мусульманами, турками или курдами добровольно.

Политику правительства в отношении белых рабов и черкесского рабства можно интерпретировать как стремление интегрировать или рассредоточить иностранный элемент внутри своей структуры. Государство сделало белых рабов составной частью своей внутренней политики, продлив существование института рабства еще на пятьдесят лет.