Слово «казак» имеет тюркское происхождение, первоначально оно означало «одинокий», «отдельный» и в тюркских языках использовалось для обозначения воина-наемника или свободного кочевника. Некоторые историки относят его происхождение к монгольскому «ко» («броня») и «зах» («граница»), что буквально переводится как «страж границы». Это слово в значении «страж» употребляется в греческой рукописной книге 1318 года «Сугдейский синаксар», посвященной житию святого Стефана Сурожского. В письменных источниках оно стало чаще употребляться только в конце XIV века в значении «свободный человек», «вольнонаемный работник».

В начале XVI века стали формироваться первые документально подтвержденные казачьи общины, это были донские, днепровские, волжские и гребенские казаки. В конце XVI века появились терские, яицкие и сибирские казаки. Русские цари использовали казаков в качестве военной силы для охраны границ и распространения владений России на Урал, Кавказ и Каспийское море. В мирное время казаки жили в качестве свободных землепашцев в укрепленных поселениях, называемых станицами, служба же была обязательной для каждого мужчины в военное время. В XV веке появились первые служилые городовые казаки, вольные люди, нанимавшиеся на государственную службу.

Екатерина I, взошедшая на российский престол в 1725 году, предложила казакам, мощной военной силе, насчитывавшей почти сто тысяч человек, переселиться на земли Кавказа. Большая часть казаков переселилась на север Кубани, на территорию, которая была исторической частью Черкесии и ранее принадлежала крымскотатарским ханам; так казаки заняли всю область на правом берегу Кубани от реки Лабы до Азовского моря.

До прихода русских и казаков Кавказ, включая Черкесию, подвергался нападениям Крымского ханства; во время второго похода на Черкесию в 1543 году крымский хан Сахиб Герай захватил 50 тысяч пленников, 2 тысячи из которых были отобраны в качестве рабов для ханской семьи.

С основания в 1567 году на Тереке первой казачьей станицы Червленной и до 1864 года вся Черкесия и Северный Кавказ заселялись казаками, которые были единственной силой на Кубани и Черноморском побережье, способной справиться с черкесскими набегами. Они переняли у черкесов методы ведения войны – от оружия и методов его использования до тактики и скорости передвижения – и были достойным противником. Казаки заимствовали у черкесов не только оружие, но также и национальную одежду, так называемую черкеску, сапоги, кинжалы и мечи.

Казаки нападали на черкесов и других казаков, черкесы нападали на казаков и других черкесов, а все вместе они нападали на турок.

Царская власть переселяла казаков и безземельных русских крепостных в Черкесию, тем самым усугубляя конфликты с черкесами. В результате тысячи женщин, мужчин и детей с обеих сторон угонялись в плен и в итоге становились невольниками.

После начала освоения русскими Сибири захваченных казаками особенно воинственных черкесов отправляли на работы по прокладке дорог, добыче полезных ископаемых и вырубке лесов. Неудивительно, что черкесам переселение в Османскую империю представлялось более приемлемым, чем в Сибирь.

Зимой 1821 года русские войска под командованием генерала А. П. Ермолова в рамках политики «умиротворения» Кавказа совершили карательную экспедицию в кабардинские земли на востоке Черкесии, угнали тысячи голов скота, сожгли поселения, которые встретили на пути, выгнали из своих домов крестьян, а тех, кого взяли в плен, насильно забрали в русскую армию или отдали в работники казакам. Тем немногим кабардинским аристократам, кто сохранил верность России, были розданы обширные земли, в то время как зимние пастбища деревень, чьи жители укрылись в горах, получили казаки.

В этот период взаимные набеги и захваты пленных русскими, казаками и черкесами создавали атмосферу постоянного конфликта и хаоса, где выживание часто означало порабощение.

Наложницу, рожденную от пленного, называют шилгой. Таких наложниц соединяют с похищенными у русских казаками, а детей, появляющихся в таких союзах, либо продают, либо дарят друг другу. Наложницы не могут освободиться из плена, они живут со своими хозяевами и выполняют их работы. Хозяева говорят: «До конца света это наследие моего отца» – и могут продавать наложниц или дарить их по своему усмотрению; никто не может вмешиваться, так как это противоречит закону.

В обстановке бесконечных конфликтов и хаоса на границе трудно стало определить, кто казак, а кто черкес. Дети, собранные из сожженных деревень, прибивались к семьям, где находили кусок хлеба, начинали говорить на местном языке, носили соответствующую одежду; казачки воспитывали черкесских сирот; черкесы заботились о казачьих детях, и обе стороны при необходимости продавали чужих детей в рабство. Это был мрачный период, когда рабом мог стать практически любой.