В английском языке слово slave (раб) происходит, как утверждают некоторые лингвисты, от этнонима «славяне», поскольку на протяжении столетий именно пленных славян их противники охотно обращали в рабство.

Уже в 1450‑х годах русские рабы, отправляемые из крымских портов в Венецию и Геную, численно превосходили абхазов и черкесов. Начиная с 1567 года Россия заселяла Кавказ безземельными русскими и украинцами, а также казаками. Местные жители часто совершали набеги на русские военные поселения, угоняя лошадей и захватывая в плен мужчин, женщин и детей. Все они становились рабами и перенаправлялись в Османскую империю.

С начала XVIII века Россия начала проводить политику, направленную на постепенное ограничение и искоренение одной из форм рабства – крепостничества. Это было связано с усилением государственной власти, которая была в состоянии эффективнее контролировать ситуацию в регионах, а также с необходимостью увеличения налоговых поступлений, что подразумевало наличие все большего числа свободных крестьян, которые к тому же составляли основу регулярной русской армии. Отныне крепостным, сбежавшим в армию, разрешалось оставаться и тянуть солдатскую лямку, а те, кто выживал после 25-летней службы, получали свободу. В XIX веке срок службы существенно сократился, но, тем не менее, оставался довольно высоким.

Между тем среди солдат, конечно, находились такие, кто хотел избежать тягот армейской службы и предпочитал дезертирство. По ту сторону 880-километровой пограничной полосы, протянувшейся с востока на запад Кавказа, дезертиры находили убежище у черкесов. Нам неизвестно, какой процент дезертиров были крепостными, а какой – свободными людьми, но количество солдат, которые пересекли эту размытую границу и замели за собой следы, было довольно заметным.

Согласно черкесской хабзэ, женщины и дети даже во время войны считались невинными и трогать их было запрещено, а пленным и дезертирам полагалось сохранять жизнь. В худшем случае их селили в дома рабовладельцев. Это была укоренившаяся традиция, хорошо известная русским солдатам, именно поэтому они и искали убежища у черкесов.

В годы Крымской войны (1853–1855) среди русских крепостных ходили слухи о возможности получить свободу через службу в армии после окончания войны. Среди крестьян даже начались волнения, так как очень многие изъявляли желание добровольно вступить в ополчение и участвовать в военных действиях. Однако правительство это движение не поддерживало и даже боролось с ним. Правда, помимо желающих воевать были и такие, кто намеревался дезертировать из рядов русской армии. Те, кому это удавалось, сразу попадали в руки османских купцов; от самых красивых из них – здоровых, высоких и светлоглазых – красавицы-рабыни из других народов рожали прекрасных здоровых детей.

После 1854 года вопрос об отмене крепостного права в России обсуждался все активнее. Дворяне не особенно возражали, но рассчитывали сохранить у себя самые плодородные земли и принудить бывших крепостных выплачивать компенсацию за отведенные им наделы. Точно так же вели себя черкесские феодалы, которых заставляли освобождать рабов. Российское правительство настаивало на том, что бывшие крепостные не должны превращаться в нищих и скитаться без крова по городам и селам.

Примерно в это же время османские власти, рассматривая вопрос об отмене рабства, руководствовались схожими соображениями, опасаясь, что освободившиеся рабы окажутся на улицах в условиях анархии или, что еще хуже, будут вовлечены в проституцию, а потому также относились к вопросу отмены рабства с осторожностью.

В 1860‑х годах османские суды склонялись в пользу рабовладельцев даже в тех случаях, когда рабы рождались свободными и оказывались проданными в рабство незаконно; и все же менее чем через два десятилетия отношение к этому вопросу кардинально изменилось.

Черкесы опасались того, что их не просто переселят в русские степи, но лишат всякого имущества и сделают нищими. Ходили также слухи, что тех, кто согласился на переселение, якобы отдадут в рабство русским солдатам. Этим и объяснялось их стремление как можно скорее сесть на корабли и сойти на османский берег. Еще одной причиной для беспокойства был страх перед высылкой в Сибирь, куда отправляли тех, кто особенно ожесточенно сражался против русских на Кавказе.

19 февраля 1861 года был обнародован манифест Александра II, прозванного впоследствии Освободителем, согласно которому крепостное право в России было отменено. Бывшие крепостные отныне объявлялись свободными от помещиков, однако их обязали выкупать у последних землю, к тому же отныне их свободу ограничивала так называемая сельская община. Помещики получили компенсации за утраченные, по их мнению, земли; им же предоставлялось право сохранить за собой как минимум треть от своих прежних угодий. Отмена крепостного права в России неизбежно поставила вопрос о реформировании всех институтов Российской империи, и бывшие крепостные, став свободными подданными, сыграли важную роль в формировании современной России.

После 1864 года османское правительство ввело аналогичный механизм освобождения для белых рабов численностью около 150 тысяч, которые прибыли в Османскую империю вместе с черкесскими князьями.

Тем временем в Кавказском регионе до 1863 года русские не предпринимали никаких шагов против рабства. А когда на востоке Кавказа должны были вот-вот вспыхнуть связанные с этим крестьянские волнения и 400 кабардинских феодалов пригрозили русскому правительству выступить против царской власти, если она не оградит их от народного бунта, власти были вынуждены применить военную силу. Феодалов удалось убедить в том, что их интересы будут защищены, поскольку рабы должны были выкупить свою свободу, работая на господ еще в течение четырех-пяти лет, чтобы погасить долг, являющийся ценой их освобождения.

При этом российские власти стремились подорвать политическую и военную мощь черкесских князей, поддерживая крестьян и рабов, живших на их землях. Моздок, русская крепость, основанная в 1763 году, превратилась в центр, куда бежали от своих господ люди зависимых сословий и рабы. Там, отрекшись от ислама, они принимали христианство и обретали свободу. Для самых бедных слоев общества эта перспектива представлялась особенно заманчивой.