Сон не шел. Чарльз Батлер без устали бродил босиком по квартире. В пять утра он прошел по узкому коридору офиса «Батлер и Компания» к своему кабинету.

В кабинете Мэллори работали все мониторы. Ее рюкзак лежал на столе рядом с пакетом еды навынос. Кофе в наполовину пустой чашке еще не успел остыть. Чарльз посмотрел на пробковый стенд: болезненная аккуратность Мэллори переживала последнюю стадию распада. Немыслимое количество бумаг расползалось по всей стене. Документы расходились от центра во все стороны. Сколько у нее ушло часов на эту работу? Вся ночь? Отсутствие совершенства линий говорило о том, что Мэллори совсем не спала. На стене творился такой беспорядок, что Чарльз в первый момент решил, что здесь потрудился Райкер. Но нет, даже в этом хаосе были заметны рудименты порядка. Даже эта примитивная линейная прогрессия была настолько не похожа на Райкера: во всем читался почерк Мэллори. Ее характерная безжалостность выжила даже в стремительном марше листов по стене.

Когда же она оставит все это?

И когда он сам от этого избавится?

Чарльз сел за стол и закрыл руками лицо, с удивлением отметив, что отрастил трехдневную щетину. Сколько дней он не снимал этот халат?

Горе и глубокая депрессия отняли у Чарльза все силы. Чувство вины было еще более изматывающим. Он еще не успел осмыслить все, что произошло за то время, которое он провел с Неддой Зимнер. Весь ужас ретроспективного взгляда состоял в том, что существовали тысячи возможностей, которые могли привести к совершенно иному финалу. Больше всего он мучился оттого, что не послушал Мэллори. Сколько раз она предупреждала, что Недда может погибнуть? Не важно, насколько случайной была ее смерть, но если бы Недда оставалась при нем всегда, она бы сейчас была жива.

Время от времени у него по щекам начинали струиться слезы. Он не мог их контролировать. У него перед глазами стояла картина счастливой Недды, маленькая исполнившаяся мечта: Недда, свободная от горя и боли, какой она могла бы быть. Он уронил голову на стол. Он никогда больше не возьмет себе пациента.

Ноша Мэллори тяжелей. На ней лежала ответственность за большее число жизней. Мэллори не привыкла к поражениям, и у нее не было эмоционального стержня, чтобы смириться с неудачей и возродиться вновь. Как глубоко он ей сочувствовал, но ничем не мог помочь. Даже если их слепить в одно целое, все равно не получится создать здорового, полноценного человека. Еще одно препятствие — дружба. Ведь друзья не любят привлекать внимание к собственным душевным и сердечным ранам.

Часть содержимого рюкзака Мэллори высыпалась на стол. Чарльз взял в руки пузырек с больничной этикеткой — прописанное ей болеутоляющее для сломанной руки. Не было нужды пересчитывать таблетки, он и так знал, что она не приняла ни одной. Мэллори ни за что не пожелает притупить свой блестящий ум, по крайней мере не сейчас, когда она заново переживала ту страшную ночь, которая погубила все дело. Однако Чарльз был уверен, что она не чувствует физических страданий — она не станет обращать внимание на пульсирующую боль в сломанной кости и поврежденных мышцах. Если перефразировать старую песню его юности, у нее просто не было времени на боль.

И поэтому боль испытывал он.

Совершенно подавленный, он взял ручку Мэллори и целый час писал ей письма: он долго просил прощения и брал вину за смерть Недды на себя. Но потом у него хватило здравого смысла положить ручку. Несправедливо перекладывать на нее свою собственную одержимость. Чарльз убрал исписанные листы в карманы халата и поднялся со стула размять затекшие ноги. Он прошел вдоль гигантского пробкового стенда, на котором был запечатлен бесконечно сложный кошмар.

Да… может быть.

Вначале характер расположения листов был идеальный, но после линия поползла вниз, становилась все более волнообразной, точно та, которая развешивала листы, начинала все больше и больше волноваться. Новые конфигурации диаграмм и фотографий, текста и пожелтевших клочков стали выстраиваться в причудливую мозаику, детали которых не имели индивидуальной формы, которая бы облегчила процесс сборки. И все же ему удалось ухватить суть: все части так или иначе были связаны с Неддой Зимнер. Просто невозможно, чтобы такой человек исчез с лица земли по безумной случайности. К тому же выводу приходила и Мэллори в своем устремленном вниз бумажном натиске.

В самом низу был прикреплен отчет начальника пожарной службы, который заставил Чарльза забыть обо всем на свете. Это невозможно. Он прочел отчет дважды. В Зимнем Доме не было портативного радио, ни одного устройства, которое работало бы не от электросети. А старинное радио в гостиной не работало уже многие годы.

О, нет. Признаки помешательства обнаружились у него совсем недавно, и с памятью у него все было совершенно в порядке.

Чарльз вернулся к столу, еще раз взялся за бумагу и ручку и оставил записку поверх отчета. Буквы, написанные жирным красным маркером, резко выделялись на общем фоне. Такое яркое вмешательство в бумажные расклады Мэллори не может не вызвать ее неудовольствия — она заметит его, как только войдет в комнату. Записка была предельно проста — Мэллори любила краткость — и состояла из одного слова: «Неправда».

Далеко за полдень Битти Смит приблизилась к собственному дому. Точно вор, она прокралась через парк, стараясь оставаться в длинной тени каменной кладки и вечнозеленых растений. Напротив Зимнего Дома уже не было полицейских машин. Репортеры давно уехали, и над домом повисла атмосфера пустоты.

И заброшенности. Тетя Недда сказал бы: «Бедный дом».

Битти перелезла через низкий каменный забор и быстро перебежала через широкий бульвар, увертываясь от машин. Юркий взгляд ее больших карих глаз метался то вправо, то влево. Она взбежала по ступеням к парадной двери и замешкалась с ключами. Она дважды их роняла, прежде чем смогла открыть дверь. Наконец дверь открылась, и Битти в нос ударил острый запах застоявшегося дыма и плесени. Прошло три дня, а воздух был все еще влажный от вылившейся из пожарных шлангов воды. Она боялась короткого замыкания и не торопилась включить свет в фойе. Но страх темноты оказался сильнее, и она все-таки нажала на выключатель. Огни вспыхнули и снова погасли.

Вандалы.

Испорченные гарью стены холла претерпели еще одно разрушение. В них с огромной силой были вбиты гигантские гвозди, из-за которых потрескалась штукатурка. На каждом гвозде был прикреплен лист бумаги.

Бессмысленная жестокость.

Она просмотрела бумаги, и ей показалось, что она слышит эхо каждого злого удара молотка по стене. БАХ! — и на стене появилась сделанная начальником пожарной охраны схема ее спальни, точка, откуда начало распространяться пламя; БАХ! — и еще одна схема, которая показывала расположение коробки предохранителей в подвале; БАХ! — официальное подтверждение поджога.

Невозможно.

Пожар возник случайно из-за упавшей в мусорную корзину свечи. Ни ее, ни тети Недды не было рядом со свечой, когда та упала с бюро.

БАХ! — схема подвала, на которой отмечено место, где были спрятаны вывернутые и запасные предохранители. БАХ! — отчет судебной экспертизы, которая обнаружила среди пепла фонарик в стенном шкафу спальни, его форма и налипшие на него частицы краски соответствовали краске и отпечатку в пыли на коробке предохранителей.

БАХ, БАХ, БАХ! — ряд бумаг добежал до конца стены и повернул за угол.

Битти вскрикнула.

Нет, нет, нет!

Рэгз. Как жестоко. Ее маленький попугайчик был прибит к стене, по гвоздю в каждом крыле. На мгновение в бликах света почудилось, что мертвая птица затрепыхалась и полетела.

БАХ! — рядом с птичьим скелетом были прикреплены свидетельские показания Мэллори. Детектив обнаружила три распластанных на полу тела, отрезанных от спасения пылающим внизу пожаром. Проклятием звучали последние слова: Единственный выживший унаследует миллионы.

БАХ! — заявление о замораживании состояния Зимнеров до утверждения завещания судом.

В доме стояла гробовая тишина, лишь гремели воображаемые молотки. Битти закрыла уши руками.

И затаила дыхание — чтобы лучше слышать.

Она не слышала ни шагов, ни звуков голоса, но почувствовала, что в доме был еще кто-то, кроме нее. Она бесшумно прошла к порогу гостиной, глаза постепенно привыкали к слабым лучам закатного солнца, которые пробивались сквозь раздвинутые занавески и прозрачный купол на крыше дома. Теперь можно было разглядеть все детали основания почерневшей лестницы. Сложный деревянный каркас, поддерживаемый ввинчивающимися вверх металлическими прутами.

Посередине конструкции стояла Мэллори, в пыльных голубых джинсах, футболке и с оружием.

Битти закрыла глаза и снова открыла.

Нет, детектив по-прежнему стояла на платформе, в центре гигантского остова из дерева и стали. У ее ног лежал чемодан — точно она ожидала, что туда наверх будет подан автобус или поезд. И с таким терпением, точно ждала его здесь уже давно, день за днем. Левая рука была сломана, и на нее был наложен гипс. На волосах и одежде лежала темная пепельная пыль, которую Мэллори принесла с собой со второго этажа, так же как и металлический чемодан, тот самый, который тетя Недда хранила под кроватью.

Он всегда был заперт.

Детектив подняла чемодан над головой и со всего размаху бросила вниз. Чемодан раскрылся, и из него полетели тетради в кожаных переплетах с маленькими замками и ключами — десятилетия дневников.

— Мне нравятся денежные мотивы, — сказала Мэллори. — И теперь он у вас есть.

Битти была в шоке: и в этом состоянии она была даже спокойней, чем обычно. Она прошла в глубь комнаты. Людей тянет к местам преступлений. В Битти проглядывал юрист, которому хотелось взглянуть на эти дневники. Она остановилась у остова лестницы. Ей казалось, что в ее голосе не было слышно и тени страха. Она улыбнулась вымученной улыбкой и посмотрела вверх.

— Какое странное у вас чувство юмора.

— Это не про меня.

Все еще улыбаясь, Битти взмахнула руками:

— Но я не совершала преступления.

— Нет? — Мэллори наклонилась и подняла с пола два провода. — Давайте проверим. — Она соединила провода: штепсель вошел в розетку. Комната наполнилась светом: яркие прожекторы — дюжина или даже более того ярко-белых солнц на штативах светили изо всех углов. Битти, ослепленная ярким светом, закрыла глаза ладонями.

Наконец она смогла открыть глаза. Она посмотрела на стену, куда был направлен свет от всех прожекторов. Со стены были сняты все зеркала. Вместо них к ней гвоздями были прибиты сотни бумаг, по всей штукатурке от гвоздей бежали трещины. Последовала минута ошеломленного молчания, после чего Битти оглянулась назад. Мэллори стояла в том же положении, или, может быть, спустилась на платформу ниже — или ближе?

— Откуда у вас документы по трастовому фонду? — Битти попыталась выразить свои подозрения о краже. — Ни один судья не подпишет ордер на обыск юридической конторы…

— Отец вам не сказал? И почему меня это не удивляет? — Мэллори спустилась с узкой деревянной планки на более широкую платформу. На этот раз было слышно, как ее нога опустилась на доску. — Старик Шелдон не слишком вас жаловал, не так ли? Возможно, вы отпугнули его, пытаясь шантажировать его контору?

— Вы не можете…

— Вы угрожали ему одним очень старым преступлением. — Мэллори указала на стену. — Прямо под документами по трастовому фонду вы найдете ордер на коробку вашего отца с депозитами на ответственном хранении. Именно в ней я нашла соглашение о возмещении убытков по растраченному трастовому фонду. Оно доказывает, что фирма украла деньги детей Зимнер. Любимая улика моего напарника — доказательство того, что юристы ограбили сирот.

Битти стояла лицом к остову лестницы, прикрывая одной рукой глаза от яркого света.

— Клянусь вам, я никогда…

— Вы знали. Когда вы работали в фирме отца, у вас было достаточно времени на изучение документов по трастовому фонду. Я также нашла копию его завещания. Два года назад он вычеркнул вас, не оставив вам ни цента. Так я узнала, что вы находитесь вовсе не в бессрочном отпуске. Он вас уволил. Я видела финансовые документы фирмы, и на вас тоже. Он платил вам за молчание — ваше содержание. Именно так он называл эти деньги, десять процентов от вашей бывшей зарплаты. Вы действительно проиграли в деньгах, став шантажисткой. — Мэллори язвительно улыбалась. — Вы ведь просто не могли ему противостоять. Он не поддался на провокацию, и вы уступили. Тихонько удалились с жалкими крохами, как добрая послушная мышка.

Мэллори ступила на край платформы.

Битти резко посмотрела влево, привлеченная сбоем в работе прожектора, который то гас, то снова загорался. Она снова повернулась к лестнице, но Мэллори на ней уже не было. Этот тихий жест внушил ей больше страха, чем оглушительное падение чемодана. Разве могла Мэллори упасть с такой высоты и не произвести никакого шума?

А может, она умела летать?

— Теперь мне известно все, — сказала Мэллори.

Битти подпрыгнула. Сердце бешено заколотилось. Она судорожно озиралась по сторонам. Куда…

— Когда шантаж не сработал, вы придумали новую аферу.

Битти медленно повернулась вокруг, она то щурила глаза от яркого света, то напряженно всматривалась в темноту.

— Я совсем не понимаю, о чем вы…

— Я знаю, как вы нашли тетю. — Мэллори стояла под одним из прожекторов у стены, казалось, она вдруг материализовалась в этом месте. — С этой работой не могли справиться целые поколения отличных полицейских. И это беспокоило меня с самого начала.

— Если бы вы просто спросили… — Битти крепко сцепила руки, скрестив пальцы, но вовсе не для молитвы. — Я бы рассказала вам о сыщике.

— Джошуа Эдисоне?

— Да. Он мой частный сыщик.

— Уже нет, теперь он работает на меня. — Мэллори сорвала со стены пачку документов. — Вот его показания, со всеми условиями найма.

Битти неосознанно кивнула. Она знала этот список наизусть: найти женщину на вид около семидесяти лет, высокую, со светлым цветом лица и голубыми глазами, женщину без документов, которая не помнит свою семью и дом.

— Список для поиска двойника. Вы даже не пытались найти тетю. Любая старуха подойдет, лишь бы Клео и Лайонел поверили, что это их сестра. Вам даже не нужно было беспокоиться о тесте на ДНК. К тому времени…

— Мне хотелось сделать им приятное.

— Неправда. Они были в ужасе. Именно так Недда описала эту встречу в своем последнем дневнике, тот, который она начала вести в хосписе. Она также упоминает и вас — очень подробно. Ей показалось, что вы нисколько не удивились приему, который ей оказали Клео и Лайонел. А теперь вернемся к списку примет, который вы составили для вашего сыщика. Эдисон рассказал, что вас интересовали только дома престарелых. Отличное место для охоты на старушек, которые не помнят своего имени.

Битти опустилась на пол. Она боялась, что, если немедленно не сядет, она упадет из-за слабости в коленях. Только в одном Мэллори ошиблась. Одной только пожилой женщины было недостаточно, чтобы отнять у семьи деньги. Годы и все ее сбережения ушли на то, чтобы отыскать дряхлую старуху, которая бы имела сходство с семейством Зимнер. Как же она удивилась, обнаружив, что лучшая из отобранных кандидаток и есть настоящая Недда.

— Я даже знаю, почему вы выбрали штат Мэн. — Мэллори двинулась к ней через гостиную, и Битти показалось, что детектив пройдет по ней или сквозь нее. Но Мэллори вдруг резко остановилась, как поезд, в сантиметре от столкновения. — Мэн достаточно близко, чтобы вы могли сами выезжать на место, но и достаточно далеко от Нью-Йорка, чтобы не возникло нежелательных ассоциаций имени Смит с семейством Зимнер. Ваш сыщик оказался довольно посредственным специалистом, но именно поэтому вы и выбрали его. Ему все же удалось выйти на след.

Битти всегда смотрела на всех снизу вверх. И вдруг ей надоело такое положение. Она посмотрела куда-то за Мэллори и мимо нее. Голос ее дрожал:

— Я не нарушала закон. Я никогда…

— Ваш план оказался слишком сложным. — Мэллори нагнулась и оказалась на уровне глаз Битти. — Вот поэтому одна за другой стали возникать накладки. Вам пришлось много импровизировать. Но при любом раскладе Недда должна была погибнуть. Вина же падет на вашу мать и дядю. Вы дали им в руки мотив. Дядя Джеймс заронил зерно, но именно вы окончательно убедили их в том, что Недда убила семью.

Только Битти решила, что Мэллори всего лишь строит догадки, как детектив закачала головой:

— Я знаю, как вы настроили их против Недды. Вы придумали мотив мести для Клео и Лайонела. Они ведь все делают вместе, правда? Получишь одного, получишь и другого. Если они окажутся в тюрьме, вы сможете контролировать все деньги. — Мэллори сунула бумагу ей под нос. — Теперь вы не получите ничего.

Подавшись назад, Битти узнала страницу, вырванную из свода законов штата Нью-Йорк. Подчеркнутая строка гласила, что преступники не имеют права извлекать выгоду из преступления. Лист мягко опустился на пол. Одним движением Мэллори выпрямилась и отошла, а Битти продолжала смотреть на упавшую страницу, размытую ярким светом.

— Я не совершала никакого преступления. У вас нет доказательств…

— Начнем с Вилли Роя Бойда, преступника, которого вы наняли для убийства Недды. — Мэллори сорвала со стены газетную вырезку и протянула Битти. В заголовке сообщалось о поимке серийного убийцы. — Именно вам пришло в голову поискать исполнителя убийства на страницах объявлений. Вы потратили кучу денег на освобождение под залог и новое слушание. Бойду же требовалось больше денег, чтобы оплачивать услуги дорогущего адвоката. Для вас он убил бы целый батальон женщин. — Мэллори выпустила из рук газетную вырезку, и она медленно полетела на пол.

Битти отвернулась.

— Вы же не серьезно…

— Я предельно серьезна, — раздался голос Мэллори у нее за спиной. Битти чувствовала, как Мэллори дышит ей в спину. — Я говорила с адвокатом Бойда. — Прямо под ухом у Битти зашуршала еще одна бумага. — У меня есть отправленное вами письмо с деньгами.

Битти подняла голову с новой надеждой:

— Оно написано моим почерком? Сомневаюсь. — Письмо было распечатано на принтере.

— Даже не пытайтесь провести меня. — Мэллори приблизилась к Битти настолько, что та ничего не могла видеть, кроме ее лица. — Только в вашей комнате два тяжелых засова, причем установленных недавно. Вы боялись, что Бойд войдет во вкус и заодно убьет вас. Он не знал, что именно вы его наняли.

— Но ведь вам известно, что за неделю до этого в дом тоже хотели ворваться.

— Да, знаю. Я все время гадала, пришло ли вам в голову устроить вторую попытку, вооружившись первой, или обе попытки были спланированы лично вами? Был ли Бойд вашим аварийным вариантом? Тяжелую артиллерию вы пустили в ход, Битти, — серийного убийцу. Но, по крайней мере, средство было надежным. У него на счету были уже три убитые женщины. Должно быть, для вас стало настоящим шоком, что Недда расправилась с ним при помощи ножа для колки льда. Вы ведь такого и представить себе не могли, да? Ну, некоторые планы выполнимы лишь на бумаге. — Мэллори выпрямилась с некоторым нетерпением и подошла к стене. — Вилли Рой Бойд умер при совершении преступления. Вы наняли его, чтобы убить свою тетю. По закону, за его смерть ответственность несете вы.

— Но это же абсурд.

— Правда? Вы что, проспали все лекции по криминальному праву? Следующее обвинение — заговор с целью совершения заказного убийства. Материальная выгода отягощает вину. Посмотрите.

Битти взяла себя в руки и посмотрела вверх. Со спиной детектива она разговаривала смелее.

— У вас нет доказательств моего контакта с этим мужчиной.

— Вы правы. — От улыбки Мэллори холодок пробежал по телу. — Согласно вашему первоначальному плану, Недда должна была умереть, а Бойд выжить. А потому у него не было ничего, что могло бы вывести полицию на вас. Но думаю, вы сообщили ему достаточно подробностей, чтобы впутать в дело тетю и дядю.

— Это только предположение.

— Да, дело довольно шаткое. По счастью, я могу вас обвинить и в других убийствах.

— Нет, — произнесла Битти, покачивая головой. — Что вы такое…

— Всякая смерть, наступившая в результате поджога, считается убийством. Мне достаточно доказать вашу виновность в поджоге, и все остальные обвинения также лягут на вас, включая и убийство Вилли Роя Бойда. — Детектив прошла к лестнице и опустилась на колени перед открытым чемоданом и его просыпавшимся содержимым. Она подняла дневник, пролистала его до искомой страницы. — Вот послушайте. Запись начинается со слов: «Полюбите меня снова». Она имеет в виду Лайонела и Клео. Недда хотела только примирения с братом и сестрой. — Мэллори пролистала еще несколько страниц. — Некоторое время все шло хорошо. Но все изменилось после того, как Недда заколола Бойда. Это ваша работа, Битти. — Мэллори показала Битти дневник. — Все написано здесь. И еще одно — мне известно, что вы сделали с видеопленкой в ту ночь.

— Все правильно. Я сожгла ее, чтобы защитить тетю Недду. Я думала, она убила невооруженного грабителя.

— Тонкая деталь, Битти. Всегда полезно вплести немного правды в ложь. Я верю, что вы сожгли пленку, но я не об этом. Ваш автосервис зарегистрировал поездку в летний дом утром следующего дня — поездка была очень ранней. Вы показали кассету Клео и Лайонелу, так? Вы хотели, чтобы они увидели, как ловко Недда управляется с ножом для колки льда — орудием убийства, которым вырезали их семью. Наверное, им было жутко смотреть эту запись. Жаль, что у вас нет этой кассеты. Она бы очень пригодилась вам на суде. Вас обвинят в уничтожении улик. Бойд был мертв еще до того, как зажегся свет, но, возможно, на пленке было заснято, как вы вытаскиваете из трупа нож для колки льда и втыкаете ножницы.

— Я этого не делала.

— Битти, я и не думала, что вы на такое способны. Но поверят ли вам присяжные? Теперь посмотрим, что было дальше. Аутопсия показала, что было нанесено два удара, двумя разными орудиями и, вероятно, двумя убийцами. Возможно, Бойд еще не был мертв, когда был сделан второй удар. Прокурор может высказать предположение, что вы боялись, что Бойд узнает в вас того, кто нанял его для совершения убийства.

— Это неправда.

— Да? — Мэллори подняла бровь и посмотрела на дневники, которые держала в руках. — Когда присяжные прочтут эти дневники — маленькая мечта Недды, — они возненавидят вас. Они захотят вашей смерти. Вечером накануне пожара Недда позвонила вам из Сохо. Она планировала предпринять еще одну попытку помириться с братом и сестрой. А это могло свести на нет всю вашу работу по подготовке мотива мести. Поэтому вы инсценировали попытку самоубийства и чуть было действительно не умерли, вы ведь ожидали, что Недда придет раньше, к обеду. Вина Чарльза Батлера. Он пригласил ее поиграть в покер.

Детектив стала собирать дневники и складывать их обратно в чемодан.

— Ах да, еще преступления. Ну, конечно, ночь пожара. Вы вырубили свет в коробке с предохранителями в подвале. На коробке лежал старый фонарик. Следователь по поджогам обнаружил его в вашем шкафу. Вы думали, что успеете перепрятать его в другой спальне, когда умрет ваша тетя?

— Пожар возник случайно.

— Знаю. Что же вы планировали для Недды в тот вечер? Падение с лестницы. Нет, не слишком надежно. Многие выживают при таких падениях. Вы сами указали на этот факт во время званого обеда. — Мэллори снова полезла в чемодан за дневником. — Здесь все описано. Ваша тетя была настоящим мастером по части деталей. Вы собирались сбросить Недду через перила. По вашим словам, именно так умерла Эдвина Зимнер, проверенный способ. — Она открыла дневник и принялась перелистывать страницы. — Вот здесь. Недда описывает, как вы бросились на Чарльза Батлера, который стоял у перил. В какое-то мгновение Недде показалось, что он полетит вниз. Вы провели генеральную репетицию, Битти. Чтобы проделать это по-настоящему, вам необходимо было вывернуть пробки, чтобы в доме не загорелось ни единой лампочки. Только так вы могли совершить убийство: в полной темноте и со спины. Главными подозреваемыми станут Лайонел и Клео. Но они мертвы, и вы наследуете все. Отличный мотив для поджога.

— Но вы же знаете, что это был несчастный случай.

— Из-за пожара все пошло не так. Дым и огонь. Вы запаниковали, побежали не вниз по лестнице, а вверх. Да, думаю, пожар возник случайно. Но, опять же, Битти, вы думаете, присяжные вам поверят?

Мэллори ходила по комнате, щелкая пальцами.

— Давайте посчитаем вместе, Битти. Вилли Рой Бойд составит первое обвинение в убийстве. Когда будет завершено расследование по делу о поджоге, убитых будет уже пять. — Она сорвала со стены очередной лист. — Это отчет по аутопсии вашего отца. В нем говорится, что сердечный приступ, закончившийся смертью, был спровоцирован травмой от пожара. Каждая смерть в результате поджога считается убийством.

— Это был несчастный случай!

Детектив улыбнулась, и Битти ухватила иронию еще до того, как она была озвучена.

— После многих лет планирования и интриг вас поймают за то, чего вы не совершали. Но вы выкрутили пробки и спрятали запасные. Вы зажгли свечи, от которых загорелся дом — и все погибли. Думаете, меня волнует, что вы собирались убить лишь одного человека? — Мэллори говорила спокойно, монотонно, почти скучающе. Она шагала вдоль стены, срывая быстро, один за другим, все новые и новые листы. — Я обвиняю вас в убийстве отца, матери, тети, дяди и Вилли Роя Бойда. К своему несчастью, вы совершили массовое убийство именно в этом округе. Так, например, окружной прокурор округа Квинс не станет никого убивать, даже того, кто убил полицейского, но окружной прокурор Манхэттена обожает смертные приговоры.

Мэллори обвела рукой беспорядок на стене и чемодан с дневниками:

— И из лекции по праву, если вы ее не проспали, вы должны помнить, как это все называется. В устах окружного прокурора это прозвучит как «преимущественное доказательство». Одного этого достаточно, чтобы осудить вас на смерть. Более того, присяжные любят то, что они могут подержать в собственных руках, например, пробки или запасные детали, которые вы спрятали у садовой двери. Их обнаружение и позволило сделать окончательное заключение о поджоге. И еще есть целая кипа дневников.

— Тетя Недда была сумасшедшая. У нее есть история…

— Нет, по мнению доктора Батлера, все эти дневники были написаны абсолютно здоровой женщиной. Присяжные вполне могут на них положиться. Есть фонарик и пожарный топор с вашими отпечатками.

— Вы же знаете, откуда на нем мои отпечатки. Я воспользовалась им…

— Ну, конечно. Кости маленькой Салли Зимнер. Еще одна деталь, Битти. Злостная клевета, чтобы представить Клео и Лайонела людьми, которые могут убить ребенка. Почему не Недда? Вам не известно, что ваша мать разговаривала с моим напарником по телефону перед пожаром. Она собиралась передать сундук на судебно-медицинскую экспертизу на следующее утро. Единственное, что хотели знать Клео и Лайонел, как быстро они смогут захоронить останки маленькой девочки. Больше их ничего не волновало. Наконец они смогут по-человечески похоронить Салли Зимнер.

— Вы же знаете, что я воспользовалась топором, чтобы достать из стены сундук Салли.

— Да, именно так вы написали в своем заявлении, но в данном случае единственное доказательство — ваше честное слово. Ваша мать ни словом об вас не обмолвилась. А потому окружной прокурор заявит, что вы, угрожая топором, не давали перепуганным людям спастись из горящего дома.

— Нет, есть свидетель, который видел, как Недда вынесла меня из дома. Я была без сознания. Я никого не могла удерживать…

— Свидетель? Бездомный, который вызвал пожарную бригаду? Пожарные разыскивают его. Похоже, кто-то купил ему билет на поезд в теплые края. Итак, на чем я остановилась? Ах, да. Последние замечания прокурора. Он нарисует картину, как вы, махая топором, угрожали несчастным людям, заставляли их бежать вверх по лестнице, а затем разожгли огонь, чтобы поймать их в ловушку. И вопрос с присяжными будет решен. Они будут готовы подняться со своих мест и растерзать вас собственными руками.

— Именно так вы сами хотели бы поступить?

— Нет, — Мэллори пожала плечами. — Мне все равно. Ничего личного, просто работа. — Она вручила Битти маленькую белую карточку. — Здесь перечислены ваши права. Вы арестованы. Быстро читайте, Битти. Нам нужно идти.

— Я знаю, к чему вы клоните, детектив. Все так очевидно. Вы хотите запугать меня и заставить пойти на «согласованное признание вины» — гарантированное обвинение против риска провалить дело.

— Нет, не встречала в своей жизни ни одного юриста, который бы согласился в чем-либо признаваться. И я рассчитываю на это. Так же, как и окружной прокурор.

— Вы ожидали, что я поверю во все это — в этот спектакль — и что вы сделали с моим попугаем, прибили его гвоздями к стене — для вас это что, просто развлечение?

— Да, — ответила Мэллори, — именно так.

Битти так хотелось, чтобы эта женщина перестала улыбаться. Ее улыбка вызывала в ней чувство беспокойства. И эти глаза. Битти пришло в голову, что детектив серьезно повредилась в уме. Или же она и рассчитывала на такой эффект — еще один акт спектакля?

— Теперь, — произнесла Мэллори, — я расскажу, что произойдет с вами. Еще то развлечение. Суд может разморозить ограниченное количество средств, чтобы оплатить в разумных масштабах защиту. Они вам не дадут миллионов долларов, чтобы купить настоящий талант. Когда ваш посредственный адвокат увидит, что дело плохо, он попытается выторговать менее серьезное обвинение, заказное убийство, одна смерть — Вилли Роя Бойда. Вам будет столько же, сколько было Недде, когда вы выйдете из тюрьмы, зато останетесь живы. Правда, есть одна загвоздка. Когда начнется процесс и будут обнародованы все факты, окружной прокурор просто не сможет принять прошение о более мягком обвинении. Он же политик, а в этом году выборы — избиратели его просто растерзают. Вы понимаете ваше положение дел, Битти? Вы не обратитесь за «согласованным признанием вины», пока ваше положение не станет совсем печальным. Но окружной прокурор не согласится на меньшее, чем массовое убийство и смертный приговор, тем более если будет выигрывать выборы. А он просто не может проиграть!

Детектив перекинула куртку через руку, подняла чемодан с дневниками.

— Нам пора. — Она достала из кармана часы. — Вам предъявят обвинение сегодня. Хотите сделать заявление?

Представление окончено, по крайней мере, занавес опустился. Мэллори постукивала кончиком ботинка о пол, от чего Битти напрягалась все сильней.

— Время пришло.

Электрический свет погас, остался только солнечный, пробивавшийся через прозрачный купол. Освещенные столпом света пылинки кружились вокруг Мэллори, создавая вокруг нее цилиндрическую ауру. Детектив двигалась на Битти, которая отступала спиной из комнаты по направлению к фойе, где к стене была прибита птица. Но Битти не могла ее видеть, у нее перед глазами была лишь Мэллори, направлявшаяся к ней через гостиную. Мэллори с каждым шагом становилась все ближе, и больше, и сильнее.

Как ни странно, Битти почувствовала, что у нее с груди падает камень. Нервы успокоились, она задышала ровнее. Она крикнула Мэллори, точно бросала вызов:

— Вы солгали мне. Для вас ведь это личное дело, так?

В одном Мэллори была абсолютно права: Битти не собиралась брать на себя никакую вину. Истерика закончилась, теперь она с холодной расчетливостью старалась разрушить дело, которое было выдвинуто против нее и которое состояло сплошь из косвенных улик. И если она не выиграет процесс, она победит на апелляции. Если же она признается, все будет потеряно. Ее последняя мысль была о том, что Мэллори читает ее мысли и видит, как в ней снова растет надежда.

Мэллори уронила чемодан на пол.

Битти знала, что не забудет этот момент до самой смерти. Пройдут годы, но она будет помнить злое лицо молодой мстительницы с огромным мечом в правой руке. Возможно, эта странная фантазия была вызвана металлическим блеском оружия в плечевой кобуре — он так точно соответствовал эффектному образу Мэллори с яркими горящими глазами и растрепанными волосами, словно она только что вышла из вихря.

И только теперь, когда их разделяло всего несколько шагов, Битти поняла, что для Мэллори это дело было глубоко личным, что этой молодой женщине была нанесена тяжелая травма, простирающаяся далеко за пределы сломанной левой руки. И эти глаза — застывший взгляд кошки, зорко следящей за тем, чтобы мышь не сделала ни шагу, даже не пошевелила хвостом. Мэллори медленно подняла правую руку с пистолетом.

БАХ!