Лейтенант Коффи сидел в комнате наблюдения. Он благоговел. По другую сторону стекла, за длинным столом, сидела Недда Зимнер, равнодушно наблюдая, как полицейские устанавливают детектор лжи со всеми трубками, датчиками и проводами.

— Значит, это и есть Рыжая Зимнер, — голос Джека Коффи звучал тихо, как церковный шепот. — Леди вошла и сказала дежурному сержанту, что тест на детекторе лжи не завершен.

Леди?

У Недды Зимнер уже целый легион сторонников.

— Так решила она, а не я, — Мэллори села рядом с лейтенантом.

— И никакого давления? — Он, не отрываясь, смотрел на женщину за стеклом. — Я слышал, ее племянница совершила попытку самоубийства. Надеюсь, вы не угрожали Битти Смит?

Даже у Битти есть защитники.

Когда полицейские вышли из комнаты для допросов, Недда Зимнер потянулась к датчику и подсоединила прибор к большому пальцу руки. Затем опутала себя трубками для регистрации дыхания, потом нацепила клипсы на пальцы. Волоча за собой провода, она отодвинулась на стуле к стене, сняла ботинки, выпрямилась и с неземным спокойствием посмотрела в непроницаемое стекло, через которое за ней наблюдали двое полицейских.

— За все годы работы я не видел ничего подобного, — Джек Коффи посмотрел на Мэллори, и в глазах его читался немой вопрос: «Что ты сделала с этой женщиной?» Он никогда не мог произнести вслух то, что подозревал. Вопреки правилам, Мэллори не записала предыдущий тест на детекторе. И теперь, подозревая ее в самых ужасных вещах, он благодарил бога, что у него нет доказательств.

В темноте Мэллори сжала кулаки.

— Заприте это помещение, прежде чем войти в комнату для допросов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вас увидел, — лейтенант поднялся. Он тоже не станет смотреть, не хватит мужества.

— Подождите, — сказала Мэллори. — Вы считаете меня монстром, да? Может, вы сами проведете тест? — Тон ее был язвительным. — Давайте. Приготовьте старой леди чашечку чая. Станьте ее лучшим другом. Посмотрим, скажет ли она вам что-нибудь полезное. Вообще хоть что-нибудь.

Рука Джека Коффи застыла на дверной ручке. Он не мог ни обернуться, ни выйти.

— Но прежде возьмите мой значок, — Мэллори подошла к стеклу и прислонилась к нему лбом. — Я так устала оттого, что все защищают Недду Зимнер. Что толку от моей работы? — Она достала из заднего кармана золотой значок. — Недда что-то скрывает от меня, и это приведет к ее смерти. Но какая разница? Умрет и умрет. Кого волнует, кто вырезал семью Зимнер? И Салли Зимнер — еще одна старая история. Кому какое дело, если тело этой девочки запихнули в дыру, словно дохлую собаку? И мне, и вам все равно.

Джек Коффи обернулся и посмотрел на нее:

— Я знаю, что ты никогда не откажешься от значка, Мэллори. Ты даже лучше своего отца на пике его карьеры. — Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Так он показал, что, несмотря на удар ниже пояса, не держит на нее зла.

Мэллори победила Коффи. Теперь она смотрела сквозь стекло в комнату для допросов. Один повержен, но предстоит одолеть еще одного.

Она оглядела босую женщину, увитую проводами, которые шли к детектору, напряженную, уверенную. Обе, не отрываясь, смотрели друг на друга. Недда не могла видеть Мэллори, но при этом точно знала, что за ней наблюдают. Она терпеливо ждала начала игры. Приподняла голову, будто спрашивала — когда?

Кэти Мэллори покинула комнату наблюдения, заперла за собой дверь (не из уважения к пожеланиям Джека Коффи, а чтобы не было свидетелей) и вошла в ярко освещенную комнату для допросов. Недда Зимнер смотрела на нее без тени упрека.

Мэллори опустилась на колено и взяла правую ступню Недды, заметив, какая тонкая у женщины кожа, как выступают голубые вены — свидетельство тяжелой жизни. Осторожно надела ботинок ей на ногу и завязала шнурки, не слишком туго, но и не слабо. То же самое повторила с левой ногой, после чего посмотрела на Недду.

— В ночь, когда вы убили Вилли Роя Бойда, вы нашли нож для колки льда не в баре. Он ведь лежал у вас под подушкой, так?

Недда кивнула, не то удивленно, не то настороженно.

Мэллори сняла металлические датчики, отсоединила трубки, закрепленные на груди.

— Вы теперь никогда не чувствуете себя в безопасности?

— Нет, почти никогда.

— С тех пор, как вышли из последней больницы. — Мэллори прошла к столу, выдвинула деревянный стул без проводов. — Сядьте сюда. — Она мысленно выбрала слово, которое принято говорить в подобной ситуации, и добавила «пожалуйста». Недда села за один стол с детективом. — Представим, что мы просто беседуем.

Недда послушалась и начала рассказ с утра того дня, когда вырезали ее семью. Считала покойников.

— Все эти тела… Когда я поднялась наверх и увидела няню на полу, то просто не смогла войти в комнату. Я не хотела увидеть труп Салли. Я не нашла Лайонела и Клео, но смотрела только в верхних комнатах.

Недда вернулась на лестницу и задержалась у трупа мачехи.

— Она была глупой и легкомысленной женщиной, но я так ее любила. Другой матери у меня не было. А потом я сидела на ступенях у тела отца.

Джеймс Зимнер вошел в дом как раз в тот момент, когда она вытаскивала нож из груди отца.

— Дядя Джеймс затолкал меня в машину и отвез в обшарпанный маленький дом в Гринвич-Виллидж. И надолго оставил там. Сказал, что должен вернуться за ножом, потому что на нем остались мои отпечатки. В следующий раз он сказал, что ничего не получилось. Полиция приехала раньше и забрала нож. Обнаружили трупы всех детей, в том числе Клео и Лайонела. И малышка была мертва. Они ищут меня, сообщил он. Обрезал мне волосы и перекрасил их ваксой в черный цвет. Я долго жила в той комнате. Не знаю, сколько прошло дней, я потеряла им счет. Еду приносила пожилая женщина, одежду тоже. Наверное, свою собственную. Она была очень добра ко мне.

— И научила вас гадать на картах Таро.

— Откуда вы знаете?

— Мне известно практически все, осталось лишь несколько неувязок.

— Однажды ночью я посмотрела в окно и увидела перед домом много полицейских. Решила, что они приехали за мной. Старушка поднялась ко мне. Сказала, что мы должны отмыть эту комнату, и мне придется уехать. Если полиция обнаружит мои следы, ее посадят в тюрьму. Мы трудились всю ночь, мыли стены, пол, мебель. Когда она спустилась вниз с моим чемоданом, ее схватила полиция. В этот же день приехал дядя Джеймс. Мы дождались темноты и отправились в Мэн. Он сказал, что там у него летний домик. Когда мы пересекли границу штата, он угнал с парковки местного ресторанчика машину, и там же оставил свою. Я помню, как мы ехали по лесной дороге. Дальше все смутно. Помню, как дядя Джеймс выключил фары. Мне это показалось странным. Дорога была очень узкой, и кромешная тьма вокруг. Мы ехали вслепую. Последнее воспоминание — в салоне зажегся свет. Я не помню аварию. Когда я очнулась, вокруг было темно, машина раскачивалась. Мне было очень больно. Я включила передние фары. Они светили прямо в небо, а подо мной чернела пустота. Я закричала.

— Вас спас полицейский по имени Уолтер Макриди.

— Да. Потом он сказал, что водитель утонул в карьере.

— Вы никогда не говорили Макриди, кем был водитель?

— Я думала, дядя Джеймс погиб. Уолтер сказал, что тело всплывет, но этого так и не случилось. Он ничего не говорил о машине дяди на парковке. А я не могла об этом спросить. Сказала, что ничего не помню.

— Так вы узнали, что в ту ночь дядя собирался вас убить.

— Да. Наверное, он выпрыгнул перед тем, как машина упала в пропасть, поэтому и включился свет в салоне. Полиция не нашла его машину, потому что на ней он вернулся в Нью-Йорк. Я знала, что он хотел меня убить. И он все еще был жив.

— Вы не могли рассказать Уолтеру Макриди правду?

— Нет. И не могла вернуться домой. Я не знала, что кто-то остался в живых, что есть, к кому возвращаться. И у полиции был нож с моими отпечатками.

— Вот этот, — Мэллори достала из рюкзака пластиковый пакет с орудием убийства. — На рукоятке нашли всего два отпечатка, и вас вычеркнули из списка подозреваемых. Отпечатки большого и указательного пальцев остались, когда вы извлекали нож из тела отца. Другой версии того, как они там оказались, нет. В остальном нож был чист. Детектив, который вел дело, пришел к выводу, что убийца хладнокровно вытер нож, убив им девять человек — зачем же ему оставлять два четких отпечатка на орудии убийства? Отпечатки оправдали вас. Те полицейские просто хотели вас найти и вернуть домой.

Недда склонила голову.

— Если бы я знала, что Лайонел и Клео живы, я бы все рассказала Уолтеру Макриди. Но я поверила дяде Джеймсу, что их нашли мертвыми на кухне. Я туда не заходила.

Мэллори взяла Недду за руку:

— Вы прожили в семье Макриди два года.

— То с ними, то без них — между операциями. Большую часть времени я провела в больнице.

— Макриди никогда не говорили о резне в Зимнем Доме? Это была новость национального масштаба.

Недда почти улыбалась.

— Когда-то люди жили без телевидения. Трудно представить, да? В ясную погоду мы слушали радио, единственную радиостанцию Бангора, которая передавала духовные песнопения.

— Вы были знамениты.

— Но я не мальчик Линдберга[18], а всего лишь осколок преступления, совершенного где-то и когда-то. Местная газета выходила раз в неделю. Две страницы новостей. И главной стал поступок братьев Макриди, которые спасли меня, рискуя жизнью. Теперь вы понимаете, почему дядя повез меня туда умирать.

Мэллори кивнула:

— И все это время вы ждали, когда Джеймс Зимнер вернется, чтобы убить вас.

— Да. Дважды я думала, что он мертв, но оба раза ошибалась. Когда мне исполнилось четырнадцать, показалось, что за мной наблюдают. Нет, я знала, что он наблюдает за мной.

— Ваш дядя.

— Да. Я обнаружила сигаретные окурки во внутреннем дворе и порой видела в окно, как они тлеют. Я не хотела, чтобы дядя Джеймс добрался до меня, пока я живу с Макриди. Я не могла потерять и вторую семью. Поэтому, когда они уехали за город, я осталась дома.

— В качестве приманки для него?

— Я любила этих людей. — Недда посмотрела на свои сложенные руки. — Он пришел за мной, когда стемнело, выбил дверь в спальню. Но я приготовилась к его приходу. Еще два года назад.

— Вы убили его ножом для колки льда, который держали под подушкой.

— Да, но пришел не дядя Джеймс. Я просидела рядом с трупом всю ночь. Когда наступило утро, я не могла посмотреть ему в лицо. Я не могла этого вынести. Я все еще боялась его, даже тогда, понимаете?

Мэллори не понимала, но все равно кивнула:

— Вы были совсем маленькой.

— Макриди обнаружили меня рядом с телом и отправили в больницу. Они сказали, что у меня был шок. Я много дней не могла говорить. Уолтер Макриди долго устанавливал личность покойного. Он навестил меня в больнице и сообщил, что я убила человека по имени Гумбольдт, который сидел за мелкие преступления. Я спрашивала его снова и снова, не ошибся ли он. Но отпечатки пальцев никого не обманут.

— И вы остались в больнице, чтобы Макриди были в безопасности. Вы решили, что Джеймс Зимнер следит за вами, чтобы убить.

Этим объяснялась смерть Вилли Роя Бойда и случай в парке, когда чуть не погиб частный сыщик. Таково предназначение Недды Зимнер в этой жизни — защищать тех, кого она любит.

Мэллори разложила на столе два набора карточек с отпечатками пальцев. Одни обнаружили у Пинвитти, в его тайной коллекции ворованных улик — сувенир с места резни.

— Вот отпечатки пальцев вашего дяди, взятые для того, чтобы исключить его причастность к убийству. Полиция хотела снять подозрения с членов семьи. Вторые прислали из Нового Орлеана — это плод усилий деда Райкера, который всю жизнь искал Рыжую Зимнер. Они принадлежали человеку, которого вы убили в штате Мэн. Идеально совпадают с отпечатками Джеймса Зимнера.

— Но это невозможно, — покачала головой Недда. — Дядя прожил еще много лет после того, как я убила Гумбольдта.

— Нет. Эту историю вам рассказали брат и сестра. А правда вот в чем. После двух лет опекунства на всех чеках Джеймса Зимнера стоят поддельные подписи. Он был мертв. Вы закололи его, когда вам было четырнадцать лет. Он умер в штате Мэн в ту ночь, когда пришел убить вас, — Мэллори взяла в руки оба набора с отпечатками. — Уолтер Макриди был прав. Отпечатки никогда не лгут. Ваш дядя и Гумбольдт — один человек.

Мэллори долго молчала. В ее молчании чувствовалась жалость или милосердие — если она вообще на такое способна. Она только что сообщила этой женщине, что вся ее жизнь, проведенная в бегах, прошла впустую. Что Недда могла вернуться домой и расти вместе с Клео и Лайонелом. И теперь правда медленно и незаметно убивала ее.

— Если хотите, могу вам предложить чашку чая, — голос Мэллори прозвучал так, будто не она только что уничтожила сидящую перед ней женщину.

Недда протянула к ней руку, но, словно почувствовав, что прикосновение будет неприятно, отдернула ее.

— Это копии, — Мэллори толкнула карточки через стол, и бумажки стали чем-то вроде мостика между ней и Неддой Зимнер. — Можете оставить себе, если хотите.

Недда приоткрыла рот, из горла вырвался сдавленный крик. Она согнулась пополам, словно ее боль была физической, а нанесенные раны — смертельными. А потом она заплакала.

Мэллори знала, что делать.

Она отправилась за чаем. Волшебные свойства этого напитка записаны красными буквами в унаследованной ею книге правил на все случаи жизни в Стране Копов. По словам ее приемного отца, чай — официальное обезболивающее средство от горя и слез. От кофе люди становятся дергаными, говорил Лу Марковиц, и содовая ничем не лучше. Но чашка чая успокоит любые душевные раны, любую боль, которая приходит к нам со страшными вестями о жизни и смерти в Нью-Йорке. Мэллори просто взяла это средство на вооружение и верила в него не меньше, чем в правила о том, как положить в пакет для улик окровавленную ткань, или что означают личинки в разлагающемся трупе.

Все трое молча шли по коридору, только Клео и Лайонел чуть отставали от Шелдона Смита. У них были свои планы, и Смит почувствовал это. Он обернулся к бывшей жене:

— Но мы просто не можем оставить здесь Битти.

— Почему?

— Какая теперь разница, — сказал Лайонел Зимнер. — Решение приняли за нас. Битти никуда не поедет, — он указал в конец коридора: у палаты его племянницы дежурил полицейский.

— С ним проблем не будет, — заявил Шелдон Смит. — Я могу получить решение суда, если до этого дойдет. У меня есть друзья в этом городе.

— И семья, — заметила Клео. Действительно, Смиты входили в любое состоятельное семейство Нью-Йорка. Они активно сеяли свое семя, все, за исключением стерильного Шелдона. Он вынужден был усыновить незаконнорожденных отпрысков семьи, Пола и Битти, кукушат, подброшенных другим людям.

— Я буду присматривать за Битти, — сказал Шелдон.

— Поглядим, — бросила его бывшая жена.

Лайонел стоял рядом сестрой. Вдвоем они были маленькой стеной, которая не терпела возражений. Клео предоставила бывшему супругу разбираться с молодым полицейским на посту, а сама вместе с Лайонелом, несмотря на возражения дежурного, прошла в палату Битти.

Чарльз Батлер вошел в комнату для допросов. Глаза Недды покраснели и опухли, лицо было мокрое от слез.

Он протянул ей руку, помог подняться со стула и повел к двери. По пути она совершила странный поступок, учитывая, с кем имела дело сегодня вечером. Недда погладила Мэллори по плечу и легонько поцеловала ее в волосы. Та не шелохнулась. Она сидела прямо, жесткая, непоколебимая и — одинокая.

Чарльз и его спутница рука об руку вышли из полицейского участка и отправились по узкой улице Сохо к его дому.

Недда возразила Чарльзу, когда тот предположил, почему она плакала.

— Мэллори сделала мне чудесный подарок. Я никогда не была так счастлива.

Чарльзу трудно было представить, как Мэллори приносит кому-то радость. Но спорить он не мог — ведь рядом шло доказательство, женщина с улыбкой на лице.

Она прижимала к груди драгоценные карточки.

— Знаете, ведь именно Битти сообщила, что мои брат и сестра живы. У меня появилась цель в жизни, те, к кому можно возвращаться домой. Вы не представляете, как сильно мне хотелось вернуть семью. — Недда остановилась и в свете фонаря изучила отпечатки. — И вот, благодаря Мэллори, я могу доказать, что невиновна, что не бросила их и никогда не переставала любить.

Чарльз долго не мог примириться с подарком, страшным и волшебным, который Недда получила в полицейском участке. Столько лет потеряно. Ее морщины смягчились при свете свечи. Он видел, как могла бы сложиться ее жизнь вдали от больничных палат. Ум, изящество, богатство и красота открыли бы перед Неддой Зимнер весь мир. Они сидели за кухонным столом и ужинали. Вино, сыры и гора испеченных в духовке круассанов с цукатами. Чарльз назвал их позднюю трапезу закусотерапией.

Насытившись, гостья откинулась на спинку стула:

— Чудесно. Психоаналитик проводит сеансы на кухне. Как мудро. Здесь уютно и спокойно.

— Вот и хорошо, — ответил Чарльз. — Я рад, что вам понравилось. Следующий сеанс — завтрак.

Недда посмотрела на часы:

— Интересно, спит ли Битти. Наверное, поздно звонить в больницу.

— Не переживайте за нее. Битти полезно переночевать вне дома. И вам тоже. — Чарльз подготовил для Недды свободную комнату и не собирался пускать Мэллори на порог. Ей не удастся войти в комнату Недды, только через его труп. — Завтра пригласим на ужин вашего брата и сестру.

— Это уже будет групповая терапия.

— А по дороге захватим вашу племянницу, если она к тому времени поправится.

— Чарльз, вы не находите странным, что Битти никогда не хотела уехать из Зимнего Дома и жить отдельно?

— Нет, вовсе нет. Просто она не могла на это решиться без одобрения матери. Видимо, потому и решила вас найти — чтобы наконец угодить ей.

— Но спасибо ей не сказали. Дядя Джеймс в два счета убедил меня, что я главный подозреваемый в убийстве. А обмануть маленьких детей было еще легче.

— Вы уверены, что он так и поступил?

— Да. Я поняла это во время нашей первой встречи в хосписе. Ужасно, да? Для Лайонела и Клео. Неудивительно, что они проводили столько времени в загородном доме. Бедняжка Битти. Она ожидала совсем другого, но подарок назад не вернешь. А теперь попытка самоубийства. Я так ее разочаровала.

Битти Смит вышла из «роллс-ройса». Мать и отец поддерживали ее за руки — словно узницу, а дядя Лайонел погнал свою драгоценную машину в гараж. Битти оглядела свой единственный дом. Темные окна гостиной походили на пустые глазницы. Зимнему Дому не было дела до того, что произошло сегодня вечером, но не потому, что у него не было души, а потому, что он привык к тому, что здесь слишком мало любви и слишком много смертей.