Люстра в гостиной ярко вспыхнула. Лайонел проскочил мимо сестры к парадной двери. Недда забыла отключить сигнализацию. Она пробормотала извинения брату, который торопливо набирал на панели код, прежде чем сигнализация сработает.

Опасность миновала.

Полиция не явится на порог дома.

— Недда, мы не смогли дозвониться до мистера Батлера. Мы решили, что ты снова отправилась в участок — возможно, под арестом. Мы ничего не смогли добиться от Битти.

Арест? За какое из преступлений? Он имел в виду человека, которого она заколола в этой комнате, или того, которого намеревалась убить в парке? Или же брат намекал на резню?

Она обернулась на звук других шагов. В гостиную вошла Клео, следом шел ее бывший муж. Шелдона, без сомнения, пригласили сюда специально. Брату и сестре не хотелось оставаться одним в эту ночь. Недда подумала о том, где может скрываться Битти, как вдруг сверху послышался тихий голос.

— Сюда, наверх, сюда!

Все четверо подняли головы. Битти ползла к лестнице. Она медленно подняла руку, словно помахала на прощание. Опустила голову на пол и закрыла глаза. Недда подбежала первой. Разбудить ее не удалось.

Карты у Чарльза были довольно посредственные. В дверь постучали. Нежданным гостем оказалась полная пожилая женщина. У ее ног стоял старомодный саквояж.

О, пионеры![17]

Мускулистые руки женщины говорили о том, что на жизнь она зарабатывала тяжелым трудом, седые волосы были заплетены в косы, на ногах — крепкие удобные ботинки. Хорошо сшитое голубое платье, при этом предельно простое и практичное. Чарльз не удивился бы, окажись у нее в руках вилы или другой предмет из фермерской жизни. Она смерила его с головы до ног критическим взглядом больших карих глаз, после чего неохотно протянула руку в знак приветствия. Мозоли на ладонях хорошо вписывались в его представления о той социальной группе, к которой он ее отнес.

Позже он узнал, что на пенсии она увлеклась скалолазанием, отсюда крепкие мышцы и мозоли. И приехала она из крупного города в штате Мэн — вот вам и жизнь на ферме. Она была квалифицированным библиотекарем и отлично управлялась с компьютером.

— Сьюзан Макриди, — коротко представилась она. — Вы честный человек, мистер Батлер. Объясню, почему. Когда я задала вам прямые вопросы по телефону, вы не соврали. Вы не сказали правду, но и не соврали. Ложь противна вашей природе, поэтому давайте напрямик. Она еще жива?

Проводив новый объект для допроса в личный кабинет Чарльза, Райкер занял кресло рядом с библиотекарем из штата Мэн. Мэллори пожалела, что согласилась играть вторую скрипку. В коридоре напарник настаивал на том, что пожилые тетушки — его конек, что он нравится им с первого взгляда. Может и так, но Сьюзан Макриди не была маленькой, не выглядела старой и могла бы повалить Райкера в два приема.

Райкер начал с разговора о погоде и предложения выпить кофе или чаю. Женщина из штата Мэн притопывала ногой — он безбожно тратил ее время. Сегодня он был вне игры, даже не заметил других признаков ее нетерпения — нервных пальцев и плотно сжатых губ. Райкер совершил еще одну ошибку, затянул паузу, чтобы усилить эффект своей ослепительной улыбки. Мисс Макриди не улыбнулась в ответ, напротив, уголки ее рта опустились вниз. Теперь она раздраженно постукивала двумя ботинками. Такая реакция обескуражила Райкера. Должно быть, он гадал, что же сделал не так.

А ведь это так очевидно.

— Вы уверены, что не желаете чашечку кофе?

Женщина гневно на него посмотрела. Она сочла его подозрительным типом — слишком охотно он улыбался, слишком профессионально и очаровательно.

Зато у Мэллори было средство от излишнего очарования.

Она поднялась с дивана и направилась к креслу женщины. Вторглась в ее личное пространство, подошла еще ближе. Положила руки на подлокотники кресла и наклонилась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Еще ближе.

— Значит, говорите, ваш отец был полицейским. Он был паршивым полицейским? Плохо вас воспитал? — Ее тон был предельно ровным. — Я представляю закон. У меня нет времени возиться с вами. Начинайте говорить.

Сьюзан Макриди глазом не моргнула и бровью не повела, зато одобрительно улыбнулась.

— Хотите знать всю историю или только главные моменты?

Райкер встал, чтобы уступить место новому специалисту по допросу старшего поколения. Мэллори села.

— Мне нужно все, что касается рыжей девушки. Ничего не упускайте.

— Хорошо. Волосы девушки не были рыжими, когда я увидела ее впервые. Они были черными, как гуталин, очевидно, крашеные, и очень короткие, — но не столь четко, даже расплывчато, мисс Макриди описала ночное происшествие, случившееся пятьдесят восемь лет назад. Двое местных мальчишек заметили свет фар за краем глубокого затопленного карьера. — Машина повисла на голых скалах, футов на двадцать ниже края карьера. Так и висела, разбитая, кверху дном, готовая сорваться в воду с высоты пятидесяти футов. Отец с соседями подобрались к карьеру. Казалось, машина вот-вот упадет. Всего у них было шесть фонариков. Они посветили в разбитое ветровое стекло и разглядели девушку. И много крови. Покореженный металл пригвоздил ее к пассажирскому сиденью. Машина висела у отвесной стены.

Райкер наклонился к ней:

— Что говорил ваш отец? Он решил, что это несчастный случай?

Сьюзан Макриди вопросительно подняла бровь и посмотрела на Мэллори — нужно ли ей отвечать. Мэллори молча взглянула на нее, и женщина поняла, что нужно.

— Через два года у отца появилось две версии. Но в ту ночь он решил, что это несчастный случай. Затопленный карьер — отличное место, чтобы спрятать машину и тело. Но зачем тогда включенные фары? Дверца водителя была распахнута. Отец решил, что водитель — он посчитал, что это был мальчишка, в десяти случаях аварий из десяти за рулем были подростки, — в общем, он решил, что водитель упал в воду и утонул. Если не погиб еще при падении. Обычно труп разбухает и через некоторое время всплывает на поверхность, но этот труп так и не всплыл.

Мэллори повела рукой, давая знак вернуться к незаконченной истории.

— Чтобы спуститься к машине по такому отвесному склону, нужна была веревка. Мой отец и дядя были помешаны на скалолазании. У них все снаряжение лежало в багажниках. И вскоре оба спускались по стене в свете фонариков. Они несколько часов вытаскивали девушку из машины. Одно неверное движение — машина рухнет вниз, и девушку уже не достать. Из карьера доставали только вспученные трупы, в основном животных, и прыгунов-самоубийц. Вытаскивая девушку, они прицепили спасательные пояса к машине, не давая ей сорваться с выступа. В ту ночь они могли погибнуть, но им было все равно. Они хотели спасти девушку даже ценой собственной жизни. «Скорая» спустила носилки, отец и дядя Генри привязали к ним девушку и подняли наверх. Водитель «скорой» глянул на несчастную и сказал, что она не выживет. Отец сел в «скорую» и поехал с ней в больницу. В дороге он все время разговаривал с ней, требовал, чтобы она жила. И она выжила. Но восстанавливалась она несколько лет. Постоянные операции. Она оказалась мужественной, много лет терпела мучительную боль.

— А что с машиной? — опять вмешался Райкер.

— Она упала в карьер. Отец с дядей поднимались наверх, когда она рухнула. Таков конец.

— Значит, ваш отец не нашел ту машину?

— Зачем? Он знал, чья она, еще когда стоял на краю обрыва. Ее угнали с парковки моего дяди. У дяди Генри был маленький ресторанчик, единственный на несколько миль вокруг.

Райкер переглянулся с Мэллори.

— Знаю, о чем вы подумали, — сказала мисс Макриди, — но вы забегаете вперед. Вы ведь просили подробностей, так? Отец решил, что девушке лет восемнадцать, если не больше, она казалась взрослой. Из-за высокого роста. В отчете он так и записал ее возраст. Врачи на этот счет промолчали или же просто не могли определить. Она была так покалечена, бедняжка. Ни одной целой косточки. И она не могла ничего рассказать отцу. Ни своего имени, ни имени водителя, совсем ничего. В больнице ее назвали Джейн Доу. Мы называли ее «наша Джейн». Между операциями она жила у нас дома. Отец был привязан к этой девочке до самой смерти, так же, как и его брат. Все троих связывало нечто особое, не похожее на семейные узы. В какой-то мере эта связь была даже крепче. Конечно, звучит несколько странно.

— Понимаю, — ответил Райкер.

Мэллори ощутила, что упускает нечто важное, но не стала на этом останавливаться, так как оно не имело отношения к ее делу.

Сьюзан Макриди уже меньше злилась на Райкера, когда он спросил о второй версии.

— Я к этому и веду. Бедняжка пережила четыре операции, прежде чем смогла обходиться без костылей. Она захотела сама зарабатывать на жизнь. Прошло два года. Мы думали, что к тому моменту ей исполнилось двадцать, — женщина нагнулась к саквояжу и достала книгу в мягкой обложке. — Теперь у нас другие сведения. Ей было всего двенадцать, когда ее нашли. Верно? — Мисс Макриди посмотрела на Мэллори с Райкером. Словно бросала вызов тому, кто попытается оспорить ее слова. Удовлетворившись их молчанием, она продолжала: — Итак, ей было всего четырнадцать, когда дядя выделил ей квартирку над рестораном. Жаль, мы не знали, что она была совсем маленькой.

Женщина печально смотрела в пол. Мэллори и Райкер молчали.

— Все восхищались, что Джейн работает в ресторане, — ведь там столько народу, и вообще. Посетители, бывало, разглядывали ее увечья, но она стойко переносила это. Спокойно смотрела им в глаза, словно ее лицо было таким же нормальным, как у них. Именно тогда мы решили, что она пошла на поправку.

Мэллори посмотрела на обложку книги в руках мисс Макриди. Репродукция портрета Рыжей Зимнер. Между страниц был заложен чек. Женщина совсем недавно разгадала эту историю.

— Я знаю, сколько будет дважды два, — продолжала Сьюзан Макриди. — Сначала несколько лет назад из Нью-Йорка позвонил этот репортер. Теперь мистер Батлер — с теми же вопросами. Вы же понимаете, Джейн в ночь аварии, да и потом выглядела совсем иначе. Все переломано: нос, скулы, челюсть и ноги. Ее заново сшили.

Сьюзан Макриди помолчала, но не для эффекта. Ей трудно было говорить, а она еще не перешла к главному. Райкер снова подался вперед, чтобы задать вопрос, но Мэллори предупреждающе сверкнула на него глазами.

— И вот однажды мы все отправились в Бангор к моей бабушке. Джейн осталась дома. Дядя закрывал на выходные ресторан и решил, что девушка хочет почитать. Она все время читала — привыкла в больнице. Через два дня мы вернулись домой и нашли ее в маленькой квартирке над рестораном. Она сидела на полу спальни рядом с мертвым телом — из груди мужчины торчал нож для колки льда. Повсюду роились мухи, но наша Джейн, казалось, их не замечала, как не замечала и тела. Она совсем помешалась. Сидела и раскачивалась вперед-назад. Вряд ли она слышала нас.

Было ясно, что мисс Макриди снова видит ту кровавую картину, словно это произошло только вчера.

— А что подумал ваш отец? — спросил Райкер.

— Понятно, что она убила мужчину, который к ней вломился. Он вышиб дверь, чтобы добраться до нее. Дверь слетела с петель, и девочка, наверное, страшно испугалась.

— Ну да, — подхватила Мэллори, — при этом она хранила в спальне нож для колки льда.

— Да, и это самое ужасное. Отца это едва не убило. Но он смог восстановить всю историю, — она вновь помолчала.

— Именно тогда он разработал вторую версию, — мягко подтолкнул ее Райкер.

Сьюзан Макриди кивнула:

— В груди убитого торчал старый нож для колки льда. С ручки облезла краска. Когда-то им пользовались в ресторане дяди. Дядя Генри рассказал отцу, что выбросил нож, когда к нему переехала Джейн. Наверное, девушка нашла его в мусоре. Отец обнаружил слезшую краску на ее наволочке. Так он узнал, что она ложилась спать с ножом под подушкой. Все это время она ждала появления мужчины, который бросил ее умирать в карьере. Она ждала, что он вернется и прикончит ее.

Библиотекарша посмотрела себе на руки и свернула книгу в толстую трубку.

— Вот тогда и появилась вторая версия аварии. Отец заключил, что наша Джейн сидела одна в машине, когда падала в карьер. Значит, это было убийство. Отец не встречал этого водителя среди местных, тех, до которых можно дойти пешком. Мужчина украл эту машину, потому что на своей собственной он скрылся. Значит, он не местный, так же, как и наша Джейн. Если бы отец только знал, какая она была юная… После убийства он не дал бы забрать ее в больницу. Оттуда ее отправили в государственную психиатрическую клинику. Отец и дядя совсем из-за нее помешались. Все время пытались вытащить ее оттуда и привезти домой. Но как только они добивались, чтобы ее снова проверили, она что-нибудь учиняла. Однажды вскрыла себе вены. В следующий раз перерезала себе горло. Наконец отцу пришлось отпустить ее. Он понял… — Руки Сьюзан Макриди смяли книгу. — Он очень страдал, когда понял, что нашей Джейн безопаснее там, чем с нами. Он не защитил ее, когда ей это было нужно. Отец навещал ее каждый выходной до самой смерти. Потом лечебницу закрыли за мошенничества «Медикэа», и пациентов распределили кого куда. Через много лет я вышла на след некоей Джейн Доу. Она жила в доме престарелых в Обурне, но это была не наша Джейн.

— Хорошо, — подтолкнула ее Мэллори. — Ваш отец проверил отпечатки пальцев убитого?

— Да. На это ушло какое-то время. В те дни не было единой базы данных. На убитого имелись дела в трех южных штатах, за мошенничество и воровство. Никогда не убивал, насколько было известно. Попадал в тюрьму под разными кличками, но не надолго.

— А Гумбольдт? — спросил Райкер. — Эту кличку вы помните?

— И все прочие тоже. — Она снова склонилась к саквояжу, вытащила конверт и выложила из него файловые папки на кофейный столик.

Мэллори пролистала пожелтевшие листы: историю того, как один человек пытался узнать о прошлом рыжеволосой девочки. Расследование продолжалось еще двадцать лет после того, как Недда убила Человека-Трость. Мэллори смотрела на карточки с отпечатками пальцев убитого.

— Значит, вы считаете, что этот Гумбольдт убил ее семью, — предположила Сьюзан Макриди, взяв себя в руки. — Поэтому она убила его ножом для колки льда. — Женщина крепко сжала книгу с портретом обнаженного ребенка, Рыжей Зимнер, ее Джейн. — Значит, она видела… видела, как убивают ее семью. Ей было всего двенадцать, и она…

— Да, — сказал Райкер. — Если репортерам попадется эта история…

Женщина кивнула:

— Понимаю. Я ничего не говорила, и меня здесь не было. — Сьюзан Макриди обратилась к Мэллори: — Но можно увидеть ее? Хотя бы фотографию?

Мэллори жестом велела ей подождать и вышла из комнаты, прихватив с собой документы по делу Джейн Доу. Она принесла фотографию с места преступления, но не ту, где Недда Зимнер снята рядом с последней жертвой, а обычное фото, на котором Недда стоит перед большой лестницей. Восхитительная женщина, ни следа переломов, которые помнила мисс Макриди.

— Вот, возьмите. Оставьте себе.

— Спасибо, — мисс Макриди смотрела на изображение своей состарившейся Джейн. — Она хорошо выглядит, правда? Я никогда не видела ее лица после… — Она посмотрела на Мэллори, вдруг улыбнувшись. — Отец платил за пластические операции, после того, как ее направили в психиатрическую клинику. Эти три операции стоили кучу денег. Но отец хотел завершить начатое, восстановить Джейн до конца. О, какое на ней чудесное платье. И, похоже, живет в хорошем доме.

— Да, — ответил Райкер. — В особняке.

Женщина оторвала взгляд от сокровища, которым заканчивалось ее семейное расследование.

— Эта история плохо кончается, да?

— Да, — кивнула Мэллори. — Другого и не ждите.

Сьюзан Макриди сказала все, что могла. Мэллори повернулась к ней спиной, вышла из комнаты и отправилась к себе в кабинет, где принялась развешивать документы из штата Мэн на пробковой стене. За пятнадцать минут она еще не успела сопоставить документы семейства Макриди с бумагами деда Райкера. И тут ее напарник пропел:

— Эй, Мэллори, тебе стоит это услышать.

Она прошла в приемную. Райкер и Робин Даффи стояли, склонившись над автоответчиком. Они отматывали назад пленку с сообщениями от Битти Смит. Она каждый раз справлялась о своей тете, и язык ее все больше заплетался.

— Недда уехала, — сказал Робин. — Чарльз тоже. Недда позвонила ему в квартиру. Он вылетел пулей. Сказал, что едет в больницу. Там что-то связанное с передозировкой таблеток.

Клео Зимнер-Смит, ее брат и бывший муж сидели в вестибюле больницы. Все трое наблюдали, как Чарльз Батлер идет от входной двери к регистратуре. Сестра заверила, что его имя значится в ограниченном списке тех, кому разрешено посещение.

Он шагал к лифту, чувствуя, что за ним следят три пары глаз. Очевидно, членам семьи не разрешили пройти туда, куда направлялся он сам.

Любопытно.

Райкер захлопнул крышку мобильного телефона.

— Они все там. Вся семья в сборе. В том числе Шелдон Смит.

— Отлично, — Мэллори второй раз за этот день припарковалась у Зимнего Дома. — Значит, никто не смажет картину преступления.

Как доложили Райкеру из больницы, единственным преступлением могла быть попытка самоубийства, но его напарница вывернула это как попытку убийства, а значит, можно свободно проникнуть в дом, без утомительной процедуры получения ордера.

Они поднялись к парадной двери. Мэллори развязала бархатный мешочек с любимыми отмычками.

— Не нужно, — сказал Райкер. Он повернул ручку и открыл дверь. — Это говорит в пользу семьи. Они так торопились отправить Битти в больницу, что забыли запереть дом.

— Не совсем. Кто-то остановился, чтобы включить сигнализацию. — Она набрала цифры, и огонек погас.

— Откуда ты знаешь код? — Он поднял руки. — Я просто так спросил. Считай, что я молчал.

Наверху кто-то хлопнул дверью.

— В доме кто-то есть. — Мэллори взбежала по лестнице к спальне Битти. Она услышала, как спустили воду в унитазе, и почувствовала запах рвоты, смешанный с запахом моющего средства. Улики отправились в канализацию.

Женщина в бесформенном платье, судя по виду, приходящая прислуга, вышла из ванной Битти Смит. На пороге ее поджидала разъяренная Мэллори.

Женщина закричала.

— Вы убирались за Битти Смит, — сказала Мэллори, не обращая внимания на визг. — Кто велел вам это сделать?

— Полиция! — завопила женщина. — На помощь! Полиция!

Райкер уже стоял в дверях. Запыхавшись, он достал из заднего кармана значок, который должен был успокоить эту женщину. Он тяжело отдувался и не мог произнести ни слова.

Женщина завизжала еще громче.

Битти то приходила в сознание, то снова отключалась. Когда она окончательно пришла в себя, штатный психиатр больницы велел освободить палату. Недда и Чарльз вышли и направились в буфет.

Недда положилась на спутника, который по указателям отыскал путь к горячему кофе. Он привел ее в яркий мир пластиковых столов, за которыми сидели редкие посетители в верхней одежде. Только вопрос жизни и смерти мог заставить этих людей собраться здесь в столь поздний час.

Чарльз усадил Недду за столик у стены, подальше от любителей подслушать чужие разговоры. Принес бумажные стаканчики с кофе и продолжил разговор, начатый в коридоре.

— Вы уверены, что это была попытка самоубийства?

Недда кивнула:

— Битти слабый человек. Помню, как я сама тонула в отчаянии. Я знаю все симптомы. Моя собственная попытка самоубийства растянулась на годы. Тогда я глотала все таблетки, которые другие пациенты выплевывали на пол.

— Но у вашей племянницы есть рецепт на снотворное. Может, она случайно приняла слишком большую дозу?

— Нет. У Битти тоже есть фобия. Она не может глотать таблетки. Разводит их в воде и только тогда может выпить. Сами понимаете, в этом случае трудно ошибиться числом.

— Вы сказали об этом?..

— Психиатру? Да. Битти назвала меня ближайшей родственницей. Вряд ли сестре это понравилось.

И, естественно, теперь не время для семейного примирения.

— Что толкнуло ее на самоубийство? У вас есть предположения?

— Я сама виновата. Если смотреть на все это глазами Битти, то виновата я. Она столько сил и времени потратила на сюрприз для Лайонела и Клео, нашла их пропавшую сестру. Я должна была стать чудесным подарком. Бедная Битти. Она и представить себе не могла, что я последний человек, которого они хотели бы видеть.

— Откуда такая враждебность?

— Из-за убийства родителей, братьев и сестер. Всякий раз, когда они смотрят на меня, им режет глаза больнее, чем ножом.

Чарльз и Недда вернулись в больничную палату Битти. Там их уже ждал терапевт.

— Все уже решено. Она останется у нас на несколько дней.

— А у двери будет дежурить полицейский. — В палату вошла Мэллори и сурово оглядела крошечную женщину на кровати, словно та совершила попытку самоубийства, чтобы досадить ей.

Чарльзу показалось, что на этот раз Битти притворяется спящей, но он промолчал.

Мэллори переключила внимание на Недду:

— Вам следовало сразу позвонить в полицию. Теперь уже поздно. Все улики уничтожены. Никто не сказал идиотам из приемного отделения сохранить содержимое ее желудка.

Врач было оскорбился, ведь речь шла о его подчиненных. Но, поразмыслив, попятился от Мэллори к дверям и вышел. Возможно, у него наметанный глаз на нервных индивидов при оружии.

— Никаких тайн насчет содержимого желудка нет, — сказала Недда. — Врач прописал снотворное. Племянница случайно выпила больше, чем следует, — она лгала почти столь же искусно, как и ее противница. — Мне и в голову не пришло звонить в полицию.

Последние слова точно были правдой.

Нет, только не это — Мэллори склонилась над Битти.

— Она притворяется. Она не спит.

— Хватит, — сказала Недда. — Моей племяннице нужен отдых, а вы должны покинуть это помещение.

Мэллори приготовилась к схватке, но Чарльз встал рядом с Неддой, как бы подтверждая, что детективу следует выйти из палаты, и немедленно. Неприятный момент. Чарльз посмотрел Мэллори в глаза и прочитал ее мысли. Она раздумывала, унизит ли он ее снова, выставит ли отсюда, применив силу второй раз за день. Нет, на это мужества у него не хватит. Но Мэллори не хотела, чтобы он заметил ее сомнения. Она развернулась и вышла.

Что бы ни натворила Мэллори, она всегда заставляла его чувствовать себя виноватым.

И как ей это удавалось?

Райкер сидел у регистратуры вместе с семьей Битти и записывал в блокнот их показания.

— Сколько таблеток, по вашему мнению, она приняла?

— Мы даже не подумали спросить, — ответила Клео. — Зрелище было еще то. Недда совала пальцы в горло моей дочери, чтобы вызвать рвоту. Я…

— Говорила по телефону, — закончил за сестру Лайонел. — Вызывала «скорую».

Шелдон Смит хранил молчание — нетипично для адвоката. Райкера так и подмывало засадить в него нож, спросить о том, как Клео и Лайонелу удалось узнать, что юридическая фирма Смита разворовывает их трастовый фонд. Но Мэллори пристрелит его за то, что он раньше времени раскрыл карты.

Райкер оторвался от блокнота и увидел, что к ним шагает его напарница. Она приближалась с решимостью поезда, несущегося навстречу своей гибели. Он снова повернулся к Клео, жительнице далекой планеты, где общаются с помощью телепатии. Женщина в упор смотрела на брата. Между ними проскочила искра, и они приняли единое решение — Райкер в этом не сомневался, — прежде чем синхронно повернуть головы к Мэллори.

Теперь Битти не притворялась. Она действительно уснула. Недда и Чарльз молчали, не желая потревожить ее.

Но вот больная зашевелилась, глаза ее открылись, и она улыбнулась тете.

— Я знала, что ты придешь.

— На помощь? — спросил Чарльз. — Значит, вы знали, что оказались в беде?

— Наверно, выпила слишком много снотворного.

Битти явно лгала: она избегала смотреть им в глаза, пальцы теребили одеяло.

— Вы не уверены? — он ободряюще улыбнулся. — Я прослушал ваши сообщения на автоответчике. Кажется, вы знали, что с вами происходит, но ждали Недду. Почему вы сами не вызвали «скорую»?

— В голове все перепуталось.

Возможно, она не верила, что ее родственники откроют дверь врачам. Такое объяснение больше всего понравилось бы Кэти Мэллори.

Мэллори сидела в вестибюле напротив Клео и Лайонела, четко понимая, что они — единое целое. Возможно, эта странная связь возникла оттого, что они в детстве страдали. Или же когда убивали маленькую сестру, единственного ребенка семейства Зимнер, о котором до сих пор ничего не известно. Возможная смерть Битти Смит показала, что есть и другие сценарии исчезновения Салли Зимнер.

Где эти дети могли спрятать труп? Не в шляпном шкафу, который так заинтересовал миссис Ортегу. Дети не замуровывают мертвые тела. Они похоронили ее, как хоронят домашних питомцев. Для маленькой девочки нужна яма не больше, чем для крупной собаки.

Детская игра.

Брат и сестра сидели в одинаковых позах: руки скрещены на груди, взгляд спокойный. Они прямо смотрели ей в глаза, ждали неминуемого допроса. Подождут. Шелдон Смит, похоже, был трезв. Старый лис напрягся, тоже предвидел поток вопросов. На лбу проступил пот, хотя в помещении было прохладно и сухо.

Его легко будет сломать.

Она видела по глазам, что с ним творится. Он пытается предугадать первые вопросы, сердце отчаянно колотится. Все трое ждали, когда же она наконец начнет допрос. Чуть склонились вперед, словно вороны на проводах.

Мэллори встала и развернулась к трио спиной. И вместе с напарником прошла через вестибюль, не сказав ни единого слова.

Документы, вывезенные из конторы Смита, превратили кабинет Мэллори в некое подобие временного склада, только в другом измерении, где рождались китайские головоломки. Мэллори расставляла разнокалиберные коробки таким образом, чтобы они образовали в центре комнаты гигантский картонный куб.

Внешний слой состоял из коробок, в которых находились еще не прочитанные документы. Райкер не мог не восхищаться ее творением. Все расставлено с маниакальной четкостью, и это сбивает с толку человека, который бросает коробки из-под пива в разные углы комнаты, чтобы знать, какие порожние, а в каких еще что-то есть.

Райкер нарушил идеальную симметрию, вытянув из конструкции одну коробку.

Час спустя он уже сидел на полу, практически без сил, и осторожно выкладывал последние ломкие страницы, датированные серединой прошлого столетия. На аннулированных чеках значилось имя опекуна, Джеймса Зимнера, и они были разложены по датам.

— Если Салли Зимнер умерла неестественной смертью, то мы можем исключить Джеймса Зимнера из списка предполагаемых убийц, — Райкер посмотрел на напарницу, которая погрузилась в чтение книги Пинвитти. — Ты не хочешь спросить, почему?

— Хм, — Мэллори перевернула страницу.

Райкер закончил работу, выложив последний, самый старый чек.

— Похоже, Джеймс Зимнер сбежал из города раньше, чем умерла Салли. Все подписи в этой подшивке проверены, они одинаковы. Похоже, фирма Смита не хотела вводить нового опекуна и продолжала пользоваться подписью Джеймса. Но на этих поддельных чеках все еще указана оплата визитов врачей и сиделки для ребенка.

— Я никогда не думала, что Джеймс убил Салли, — Мэллори заложила страницу пальцем. — Текст читать просто невозможно, а картинки интересные. На ноже для колки льда Человека-Трости были отпечатки пальцев? Об этом ничего не говорится ни в книге, ни в записях твоего деда.

— Кто знает? Я же говорил, все улики растащили на сувениры. Нож исчез пятьдесят лет назад.

Длинный красный ноготь Мэллори постучал по обложке книги.

— Откуда же тогда у Пинвитти фотография этого ножа?

— Что? В этой книге нет фотографий.

— Значит, у Чарльза дополненное издание, — Мэллори открыла книгу в том месте, где помещалась четкая фотография ножа в пакетике для улик. — Даже видно подпись детектива на ярлычке.

Когда детективы пришли к Мартину Пинвитти во второй раз, то обратили внимание на огромный букет изысканных цветов, которые были вовсе не по карману автору криминальной книги.

— Это в знак соболезнования. У меня вчера умерла мама. — Пинвитти бросился к плите ставить чайник, неуклюже пытаясь изобразить гостеприимство.

Но на этот раз детективы не чувствовали себя обязанными есть затхлую сдобу и пить дешевую бурду. Райкер выключил плиту.

— Отдайте нож для колки льда, и мы уйдем.

Рот Пинвитти приоткрылся, словно он собирался закричать.

Райкер показал фотографию в книге:

— Этот.

— Я купил фотографию. У меня никогда не было…

— Нет, — оборвал Райкер. — Не стоит лгать полицейскому. — Он пролистал вкладку с фотографиями. — Все снимки сделаны вами. Дешевле, да? Издатели даже указали, что вы автор снимков.

— У меня уже нет этого ножа.

— Нет, есть, — возразил Райкер. — Резня в Зимнем Доме — дело вашей жизни. Если к вам попал этот нож, вы его не упустите.

— Болезнь матери обошлась очень дорого. Мне пришлось многое продать.

Райкер покачал головой, давая понять, что не принимает такое объяснение.

— Вы скорее продали бы собственную мать для медицинских экспериментов, чем этот нож.

Пинвитти попятился. Натолкнувшись на взгляд Мэллори, он снова перевел глаза на Райкера, посчитав, что в его взгляде меньше угрозы (ошибаясь при этом). И принял подобие боевой стойки. Выпрямил так называемую спину и выдвинул, насколько мог, подбородок.

— Нож мой. Я купил его.

— Это упрощает мою работу, — сказал Райкер. — Вы только что признались в скупке краденого. Отдайте нож, или мы припишем вам еще несколько пунктов к обвинению.

— Срок давности, — сказал Пинвитти. — Я купил его более семи лет назад.

— Да, тут не поспоришь. Надо смотреть больше кино про полицию. То есть у нас на тебя остается только сокрытие улик по текущему делу. Нет, погоди. Если ты сорвал печать с пакета, мы можем добавить фальсификацию улик. И мое любимое — препятствование расследованию по делу об убийстве. — Райкер сделал шаг к Пинвитти, и тот рухнул в кресло, испуганно глядя снизу вверх на гневное лицо полицейского. Райкер уперся руками в подлокотники кресла, приблизил лицо к ошарашенному писателю и предъявил ему самое страшное обвинение: — И вы раздражаете моего напарника!

Он указал на Мэллори, которая сидела в кресле рядом с букетом, лениво обрывая бутоны.

Главный судебный эксперт лично вернул нож для колки льда Мэллори и Райкеру. Вернее, бросил на журнал учета. А заключение полетело в сторону Райкера. Великан перегнулся через стол и произнес ледяным тоном:

— Вы сказали моим людям, что дело срочное… по делу об убийстве, которое произошло пятьдесят восемь лет назад. Какая наглость. У меня глаза на лоб лезут от объема работы, а вы тащите сюда всякий хлам.

Райкер мысленно копал себе под стулом могилу.

— Итак, — произнесла Мэллори, словно не попала в серьезный переплет, наврав сотрудникам Хеллера. — Вы нашли соответствие отпечаткам пальцев?

Теперь пришел черед Мэллори ловить летящий в ее сторону предмет — белую карточку с отпечатками пальцев Недды Зимнер, снятых в ночь последнего убийства в Зимнем Доме. Карточка перелетела через стол и упала прямо на колени Мэллори.

Райкер считал паб «У Финнегана» своей гостиной. Его квартира находилась этажом выше. Очень удобно, не нужно убирать грязные носки перед приходом гостей. Он поздоровался с первым гостем и указал на барный стул, специально оставленный для него.

— Спасибо, что пришел.

Чарльз Батлер уже бывал здесь, но на него до сих пор оборачивались завсегдатаи, мужчины и женщины при оружии. Он был на голову выше присутствующих, шире в плечах и слишком хорошо одет для полицейского кабака.

— Когда отпустят Недду?

— Она не арестована. — Райкер показал бармену два пальца. Тот кивнул, поняв, что заказали два пива. — И может выйти в любой момент. Мэллори здесь ни при чем. Недда сама так захотела. Я позвоню, когда все закончится. Ты уверен, что ей не потребуется защита полиции?

— Нет, она непреклонна. Она уверена, что ее племянница хотела покончить с собой, и я с ней согласен. Возможно, это был крик о помощи, а не попытка убийства.

— Значит, Недда переезжает к тебе?

— На несколько дней, — Чарльз взял у бармена пиво. — А может, и на дольше.

— Ты ведь не обсуждал с ней улики? Завещание, трастовый фонд?

— Нет, об этом мы не говорили. Думаю, ей нет никакого дела до денег. Это Мэллори на них зациклена. — Чарльз отпил из кружки, явно не желая продолжать эту тему.

— Как я понимаю, вы с Мэллори сейчас в ссоре. Малышка ничего не говорит, поэтому я только догадываюсь.

— Я сомневаюсь, что она действует правильно.

— Да, она делает то, чего ты никогда бы не сделал. — Райкер опустошил кружку. — А кое-что не сделаю и я. Именно поэтому она прекрасный полицейский. И будь она во вражеском стане, я бы глаз не мог сомкнуть. У тебя есть время взглянуть на мои материалы?

Чарльз положил на стойку старую папку. В ней лежала расширенная коллекция Пинвитти, свежие фотографии для переиздания книги. На снимках с места преступления были запечатлены все погибшие во время резни, взрослые и мучительно маленькие.

— Думаю, что это действительно заказное убийство, а не работа маньяка или человека в состоянии аффекта. — Чарльз посмотрел в кружку. — Знаешь, что меня больше всего беспокоит в той резне? Как ни странно, отсутствие страсти. Убийство по конвейеру. Как бы ты охарактеризовал такого убийцу? Вменяемый человек, который убивает за деньги?

— Нет, Чарльз. И знаешь, почему? Потому что эти люди — не пришельцы с другой планеты. Они не сразу становятся психопатами. Они живут среди нас. — Райкер видел, что Чарльзу противна эта мысль. — Я знаю, как все происходит, как ими становятся. Берут подростка с улицы. Первое убийство подстраивается под него. Жертва стоит перед ним на коленях, руки связаны за спиной. Мальчишке остается лишь приставить к голове жертвы пистолет и спустить курок. Но жертва просит не убивать, плачет. Рядом с мальчиком два, а то и три наблюдателя. Все они — отбросы общества, но при этом носят шелковые костюмы, ездят на дорогих машинах. И мальчик смотрит на них снизу вверх. Ведь он не может отказаться. Нет, слишком унизительно. К тому же он до смерти напуган. Или становишься одним из них, или рабом. У него нет шансов. И он совершает убийство. Это ерунда, успокаивают его. Спусти курок, и все. И ребенок подчиняется. Он стреляет человеку в голову и блюет. Он переходит черту, дороги назад нет. В следующий раз уже легче. Вскоре убийство становится для него просто работой. Он не родился таким. Именно поэтому его называют конченым человеком. Большую часть жизни мальчик проведет в тюрьме, но пока он еще не знает об этом. Убийцу можно сделать практически из любого, и лучше, если поймать на крючок подростка.

Райкер кивнул на окно. На тротуаре стоял мальчик лет двенадцати и разговаривал с девочкой, его чистое лицо с каждой минутой все больше розовело. Он впервые влюблялся, впереди у него была светлая жизнь.

— Например, из этого.

Чарльз посмотрел на мальчика, такого невинного. Сырой материал для зла.

— А Мэллори? Когда она была маленькой?

— Нет. Она из более прочного материала. — Прозвучало ли это, как попытка переубедить? Купится ли Чарльз на эту ложь? — Уже в десять она была взрослой. — Райкер улыбнулся, вспомнив необычайно талантливого уличного воришку с ледяным взглядом хладнокровного убийцы. — И мало изменилась с тех пор.

Казалось, Чарльзу стало гораздо легче. У него дар отрицания очевидного. Бедолага, он всегда искал в ней сердце и душу, но не мог оценить по достоинству истинное сокровище Мэллори — удивительную способность обходиться без них.