От павильона господина Дзинси до ворот Внешнего дворца они с Маомао проехали в крытой повозке, но совсем не потому, что прелестный евнух не желал идти пешком. Маомао хорошо постаралась преобразить господина, и теперь он в самом деле походил на простолюдина, потому-то и не мог показаться в таком виде обитателям Внутреннего дворца, иначе вызвал бы ненужные подозрения и слухи. Прежде всего, своими одеждами, ведь они ничуть не походили на одежды дворни. Даже распоследним служанкам без ранга было положено казенное платье, одинаковое для всех.

Запоздало Маомао подумала, что по дворцу стоило бы передвигаться в привычных платьях и облике, а по выходе на улицу уже переодеть господина в одежды простолюдина, однако вовремя вспомнила, сколько они с господином Гаошунем и госпожой Суйрэн провозились, сооружая прекрасному и стройному евнуху накладной живот, и тут же про себя решила, что одна бы ни за что не закрепила все эти полотенца и не повязала бы пояс-сараси.

Припоминая, сколько забот и хлопот доставил ей лучезарный евнух и его верный слуга в это утро, Маомао невольно вздохнула, но все-таки постаралась отбросить раздражение, вдруг охватившее ее. За что бы она ни бралась, Маомао всегда доводила дело до конца и стремилась исполнить все в лучшем виде, так к чему жаловаться? Да и все беды лишь оттого, что господин сам не осознает в полной мере, сколь прекрасен, лучезарен и приметен.

Когда повозка остановилась в безлюдном месте и Маомао с господином вышли, она тут же принялась его отчитывать:

– Господин Дзинси, вы держитесь слишком прямо!

Пока она жгла его недовольным взглядом, тот стоял вытянутым по струнке, будто у него из затылка тянется нить и крепится где-то в небесах, помогая держать голову величаво.

– А ты не вздумай так ко мне обращаться. Какой смысл в переодевании, если зовешь по настоящему имени? – помолчав, в тон ответствовал господин Дзинси.

Тут же все благородство как ветром сдуло – и не отличишь от самого заурядного мещанина.

Маомао неохотно с ним согласилась. Но как тогда обращаться? Она с прищуром глядела на господина Дзинси и в какой-то момент невольно стала смотреть на него так, как смотрят на мотылька, залетевшего в пламя.

Господин Дзинси уловил этот взгляд, и лицо его приобрело странное выражение.

– И как тогда звать? – оторвавшись от размышлений, осведомилась Маомао.

– Дай-ка подумать… – Господин ненадолго замолк, а после велел: – Называй Дзинка!

«Дзинка?» – мысленно повторила Маомао.

На ее вкус, не самое примечательное имя, зато легко запоминается. И можно подумать, что господин нарочно добавил иероглиф «ка», то есть «цветок». Довольно странно для мужчины, впрочем, имя Дзинси – тоже странное. Оно пишется иероглифами, из которых не составляют имена, в том числе мужские.

Маомао спросила себя, может, все-таки стоило переодеть господина в женщину, чтобы больше соответствовал своему имени, но следом вспомнила лицо прекрасного евнуха с алыми губами, накрашенными едва-едва, и вздрогнула. Нет, она не желала из мимолетной прихоти нарушать мир и покой, царящие в империи.

– Что ж, господин Дзин… – начала было Маомао, но осеклась, наткнувшись на давящий взгляд подопечного, который только что велел отказаться от почтительных речей.

– Хорошо, буду просто звать тебя по имени, – исправилась она.

Маомао было трудно обращаться к господину по-простому, без уважения, но все-таки она пересилила себя. Увидев, что служанка согласна подыграть, господин Дзинси, к ее неудовольствию, воссиял. Лицо его было искусно накрашено, чтобы тот напоминал болезненного и запустившего себя мещанина, однако сияние радости сводило все старания Маомао на нет.

– Так и называйте меня, юная госпожа, – с усмешкой проронил он.

– Что? – Маомао в удивлении распахнула глаза.

– Мне кажется, изысканные одежды дают основания полагать, что вы являетесь госпожой, – пояснил Дзинка с довольной улыбкой, оглядывая ее с макушки до пят.

В своем суждении он был прав. Для прогулки госпожа Суйрэн дала Маомао старое платье своей дочери. Оно чуть пахло камфорой, зато было сшито с большим вкусом: и ткань, и узоры, и крой – все выше всех похвал и до сих пор в ходу у высокородных женщин. Вдобавок госпожа заплела ей косы и добавила украшения, так что Маомао и вправду походила на юную госпожу из хорошей семьи.

Поджав губы, Маомао развернулась и зашагала широким шагом, на ходу бросив:

– Поторапливайся, Дзинка!

– Слушаюсь! – ответил тот.

Пока Маомао не знала, куда деться от неловкости, играя столь непривычную для нее роль, господин Дзинси выглядел несказанно довольным.

* * *

Господин Дзинси направлялся в одну закусочную на окраине «улиц цветов», где собирался встретиться со своим знакомым. Маомао не стала расспрашивать, с кем именно, поскольку следовала житейской мудрости «не суй нос не в свое дело». Но ее не покидало странное чувство, что все кругом только и делают, что пользуются ее покладистостью.

«Может, хотя бы раз-другой задать неудобный вопрос? Как-то отвадить их от себя?» – размышляла Маомао по дороге.

Вскоре они с господином вышли на рыночную площадь, где было шумно и многолюдно. Торговцы наперебой зазывали покупателей зычными голосами. Зелени на прилавках лежало мало – все-таки пора была еще неподходящая, – зато пузатые редьки-дайкон уже громоздились целыми горами. Для прогулки Маомао выдали немного денег, и теперь она размышляла, а не купить ли ей к дайкону курицу, дабы потушить их вместе.

Она уж было двинулась к прилавку, как вдруг кто-то дернул ее за ворот.

– Что? – спросила она, в удивлении обернувшись к господину Дзинси.

Тот смотрел на нее сверху вниз и раздражающе ухмылялся.

– Вы за покупками? – спросил он.

– Да. Тут дайкон хорош, да и птицу можно взять.

– Пойдете в этих одеждах?

Маомао мигом поняла, на что намекает господин. Будет странно, если такая приличная девушка вдруг схватит дайкон и курицу и помчится к прилавку просить разделать тушку.

«Хотела отца покормить, но не судьба…» – посетовала она в мыслях и с тоской посмотрела на дайкон.

Ее отец, даром что выдающийся лекарь и травник, никогда и нигде не искал для себя выгоды. Быть может, из нелепой прихоти или из-за особого склада ума. Вот отчего он до сих пор ютится в той захудалой лачуге, хотя ремесло лекаря никогда не оставит человека без чашки риса. Впрочем, Маомао знала, что, если уж отец совсем начнет помирать с голоду, бабуля из Малахитового чертога подсунет ему немного еды.

Нахмурившись, она зашагала дальше по площади. Господин Дзинси старательно держался в образе ее слуги, но ступал столь стремительно и широко, что вскоре обогнал свою «госпожу» – Маомао пришлось торопливо семенить за ним, чтобы не отстать.

«Придумал же паясничать!» – мысленно обругала она господина Дзинси.

Она видела, что у ее подопечного лицо светится восторгом и живым любопытством. Разумеется, господин Дзинси не позволял себе вертеть головой и глазеть по сторонам, но глаза у него так и бегали по прилавкам и лицам прохожих. Наверное, ему было в диковинку ходить по столь оживленной рыночной площади.

Не выдержав, Маомао кое-как догнала его, обогнала, стремительно обернулась и уставилась прямо в глаза. Господин сразу догадался, что слишком увлекся, и немного растерялся, однако быстро оправился и, приняв невозмутимый вид, медленно двинулся за Маомао, стараясь держать расстояние, какое прилично соблюдать личному слуге.

Долгое время они шли молча. Маомао размышляла, что она сделает в первую очередь, когда вернется домой. Быть может, для начала проверит отцовские грядки с целебными травами, не появились ли первые всходы. Увлекшись этой мыслью, Маомао даже начала загибать пальцы, считая разновидности посаженных там трав.

«Может, уже полынь пошла? А вдруг и белокопытник дал всходы? Было бы хорошо…» – с нескрываемым удовольствием гадала она, следом подумав, как будет здорово добавить белокопытник к мясу и обжарить в пасте мисо…

Вдруг перед ней возникло лицо господина Дзинси, перекрывая вид на улицу. Похоже, пока она мечтала, он обогнал ее и заступил путь.

– Что же вы? – не скрывая своего раздражения, спросила Маомао. Она уже начисто позабыла, что надобно притворяться госпожой.

– Отчего молчишь со мной? – вопросом на вопрос ответил господин, остановив на своей провожатой испытывающий взгляд. Он тоже начисто позабыл, что надобно притворяться слугой.

Маомао подумала, что высокородный господин опять взялся за свои глупости и вопрошает скорее из прихоти – причина более чем очевидна.

– Так о чем говорить? – ляпнула она, не подумав. И, похоже, очень зря.

Господин поджал губы и состроил жалобную рожицу, словно вот-вот расплачется. Хорошо, что он был уже не ребенок и слезы свои сдержал.

«А ведь сам недавно выговаривал, что я должна вести себя как настоящая госпожа! – мысленно возмутилась Маомао. – Да и от природы я неразговорчива. Если нечего сказать по делу, буду молчать».

Она никак не могла взять в толк, отчего ее молчание господин всякий раз принимает как личную обиду. Почесав в затылке, Маомао стала спешно соображать, какими же словами утешить этого горемыку и привести в надлежащий вид. И тут, к счастью, ей на глаза попалась лавка, где продавали мясцо на палочках, жаренное на углях. Обрадовавшись, Маомао вприпрыжку побежала к торговцу и купила две палочки. Курятина, поджаренная до румяной корочки и хруста, источала такой аромат, что слюнки текли.

– Держите, – сказала она и протянула одну палочку господину.

Тот медленно, словно ему дали что-то незнакомое, потянулся за курицей и взял себе.

– Давайте поедим, пока горячие, – предложила Маомао и увлекла господина в боковой проулок.

Там, стряхнув пыль с ящиков, выставленных как попало, она плюхнулась на один из них и с наслаждением вонзила зубы в первый жареный кусочек.

«Как вкусно!» – восхитилась Маомао, когда хрустнула поджаренная кожица, и мясной сок брызнул ей прямо в рот.

Она ела курицу с жадностью, сильно наклонившись вперед, чтобы не забрызгать жиром платье. Пока она лакомилась, господин Дзинси неотрывно наблюдал за ней.

– Почему не едите? Как видите, не отравлено, – наконец вспомнив о нем, обернулась к подопечному Маомао.

– Разумеется… Мне просто кое-что мешает.

– А, вата!

Дело в том, что перед самой вылазкой Маомао набила господину щеки скатанной в шарик ватой, чтобы изменить ему овал лица. Спохватившись, что с ней не поешь, Маомао достала сверток с платками, вытащила один и протянула его господину, чтобы он сплюнул вату в него и выбросил в ближайшую корзину с мусором. Платок был бумажный, следовательно, недешевый, и Маомао в мыслях возблагодарила заботливую и предусмотрительную госпожу Суйрэн.

«Ваты про запас я не брала… – в то же время с неудовольствием подумала Маомао. – Хотя вряд ли кто-то заметит».

Покрутив палочку с мясом в руках и осмотрев ее хорошенько, господин Дзинси боязливо откусил от первого кусочка. Мясной сок тут же обжег ему рот, отчего он зафыркал, но мясо кое-как проглотил.

– Как вам?

– Вкусно! А тут соли побольше, чем в пище от полевой кухни! – поделился господин Дзинси, вытирая пальцами блестящие от жира губы.

Заметив, что тому снова нечем утереться, Маомао протянула ему еще один бумажный платок.

«Полевой кухни? – между тем удивилась она. – Разве евнухам позволено служить? И в каком походе он участвовал, если нет никакой войны?»

Размышляя об этих странностях, Маомао внимательно разглядывала господина Дзинси. Вытирая губы после курицы, он немного смазал и стер белила у рта, но это не слишком бросалось в глаза.

«Забудь! Не отвлекайся!» – одернула она себя и отвела от подопечного взгляд.

Доев последний кусочек с палочки, Маомао для себя решила, что, как только они с господином разойдутся, она вернется на рынок и прикупит тот дайкон с курицей. Вот только ее подопечный, как назло, никуда не торопился и шел нарочито прогулочным шагом, что безмерно раздражало Маомао.

– Во сколько вы встречаетесь со знакомым, господин Дзинка? – стремясь уколоть, намеренно обратилась она по вымышленному имени.

– Время еще есть.

– Невежливо опаздывать, лучше прийти пораньше.

– Мне кажется, или ты хочешь поскорее сбыть меня с рук? – нахмурившись, прозорливо осведомился господин Дзинси.

– Ну что вы! – стараясь не подать виду, что он угадал, воскликнула Маомао.

Досадуя, что она так сказала, господин обиженно поджал губы, но допытываться, что у нее на уме, не стал. Вместе этого он предпочел заговорить о другом:

– Не любишь, да? Жизнь во дворце? По-моему, там все же лучше, чем на «улицах цветов».

Маомао мысленно согласилась, что дурного в такой жизни мало, к тому же она сама вызвалась служить у господина Дзинси. И на что жаловаться? Ей выдали хорошенькую комнатку – маленькую, но свою. И даже поменять разрешили на что-то получше, если захочет. Как ни посмотри, удача улыбнулась ей, и Маомао считала так же. Просто у нее были веские причины поскорее вернуться на «улицы цветов».

– Я волнуюсь за отца, он остался тут совсем один, – коротко объяснила она.

Услышав ее довод, господин так и вытаращился на нее.

– Что с вами?

– Не ожидал, что тебя волнует хоть что-то кроме лекарств и ядов.

Теперь уже Маомао стояла в полнейшем изумлении. Она поразилась, с какой дерзостью господин описал ее, и уставилась на него недобро, с прищуром.

– Мой приемный отец – лекарь и травник. Надеюсь, он проживет долгую жизнь.

Сказав так, Маомао решительно отвернулась от подопечного и зашагала вперед, намереваясь как можно скорее покончить с поручением сопроводить господина. Тот же, заметив перемену, торопливо зашагал рядом.

– Должно быть, твой отец прекрасно знает свое ремесло…

– Да, – нехотя кивнула Маомао.

Ей казалось нечестным то, что господин уцепился за разговор об отце, лишь бы не молчать с ней.

– В юности он учился за границей, в западных странах, – решила похвастаться она.

Ее отец постиг секреты не только восточного врачевания, но и освоил заморское лечебное дело. Порою он писал что-то на чужеземном языке и говорил странные слова, которые Маомао отродясь не слышала. Все вместе давало понять, что пробыл он в западных странах достаточно долго.

– Так он выдающийся человек! – в удивлении воскликнул Дзинси. – На учебу за границу отправляют лишь по указу императора.

– Да, у него настоящий дар! И даже два, хотя и говорят, что Небо не дает двух даров, – воодушевленная признанием собеседника, с гордостью заявила Маомао. Незаметно для себя она стала болтать больше обычного.

– Видно, достойный господин… – пробормотал ее подопечный, и лицо его ни с того ни с сего омрачилось.

«Неужели обиделся на мои слова? – в недоумении нахмурилась Маомао. – Сам же завел этот разговор. Все-то господина обижает!»

Господин Дзинси отвернулся, сделав вид, что разглядывает по пути лавки: поначалу – со съестным, далее – с украшениями. Они были очень кстати для тех развеселых гуляк, кто собирался посетить девушку для утех и надеялся ей угодить.

– Но отчего же человек столь редких талантов прозябает на «улицах цветов» и держит там лавку травника? – чуть погодя осмелился спросить господин Дзинси с едва заметной колкостью.

– Наверное, потому, что судьба сыграла с ним злую шутку, – просто ответила Маомао. – К тому же его лишили детородного корня.

Все у Ломэня хорошо, кроме одного: ему не везет. Что ни делай, не везет, и все тут! Мать покойного императора, иначе сказать, прошлая вдовствующая императрица, повелела сделать его евнухом лишь за то, что он учился в западных землях.

Господин Дзинси молча уставился на Маомао. Сперва она подумала, что опять неудачно ляпнула что-нибудь в духе шуток, расхожих между девушками для утех, но чуть погодя выяснилось, что тут она не угадала.

– То есть твой приемный отец – евнух? – пораженно переспросил господин Дзинси.

– Да. Разве я не говорила? – спокойно подтвердила она и почесала в затылке.

– Лекарь, евнух, придворный врач… – забубнил себе под нос ее собеседник.

За этим разговором они дошли до места. Маомао достала бумажку, где господин Гаошунь начертил ей путь к нужному павильону, – следовало свериться.

– Кажется, вам туда, – сказала Маомао и ткнула пальцем в сторону.

Там, неподалеку от места, где заканчивалась «улица цветов», стояло заведение, где на первом этаже располагалась харчевня, а на втором – питейная.

– Судя по всему… Но мы пришли раньше, – оглядываясь по сторонам, возразил господин Дзинси.

«Понятно теперь… – с холодной ясностью подумала Маомао. – То-то господин решил преобразиться до неузнаваемости и пройтись по рыночной площади…»

– Лучше прийти пораньше. Да и белила могут стереться раньше времени. Может быть, ваш знакомец уже на месте.

Господин Дзинси кивком согласился с ее доводами.

– Что ж, удачи, – попрощалась она.

– Бросаешь меня?

– Да. Не стоит вести меня в то заведение, иначе вы зря преображались, – сказав так, Маомао учтиво поклонилась и зашагала обратно к рынку.

Немного погодя, уже затерявшись в толпе, она обернулась и увидела, как господин Дзинси скрывается в дверях «закусочной».

«Выходит, даже евнухам нужно время от времени отдыхать, – подумала Маомао, скрестив руки на груди. – Впрочем, могли бы заглянуть и на „улицы цветов“, раз все равно пошли в заведение, где ищут яств и женщин. Надеюсь, вы обретете то удовольствие, что ищете».