Удивительная весть застала Маомао за ее привычным занятием. В тот день она, стоя на коленях, мыла каменные плиты в саду по соседству с галереей, пристроенной к павильону господина Дзинси. Но тут она услышала чьи-то торопливые шаги, и вдалеке показалась чья-то крупная фигура. Приглядевшись, Маомао узнала в спешащем человеке господина Лихаку, которого за сходство с большим горным псом так и называли за глаза.

– Что вас привело сюда? – отложив тряпку, удивилась она, когда тот поравнялся с ней.

Ее удивление было понятно, ведь этот служилый человек никогда не посещал господина Дзинси, стало быть, явился прямо к ней.

– Что привело? Беда, вот что! – выпалил он.

– Беда?

Видимо, дело было важное, раз господин прибежал прямо к Маомао, чтобы о нем рассказать.

– Помнишь, пожар был на складе? Так вот, под шумок взяли и ограбили другой склад! – доложил господин Лихаку и с досадой почесал в затылке. – Похоже, пожар устроили для отвода глаз!

Услышав об этом, Маомао скрестила руки на груди и спросила:

– А что украли?

Господин Лихаку умолк, замялся и, словно борясь с неловкостью, слегка тронул Маомао за плечо. Этим жестом он ясно дал понять, что нужно переговорить в сторонке. Догадавшись, что сказанное не предназначено для чужих ушей, Маомао позволила увести себя от галереи поглубже в сад. Там, у высокого дерева, чья крона прекрасно укрывала от любопытных взглядов, господин Лихаку присел на корточки и, приложив на миг палец к губам, заговорил вполголоса:

– Украли жертвенную утварь.

– Жертвенную? – изумилась Маомао.

Как ни посмотри, странная кража.

– Исчезло несколько предметов, но какие именно – неизвестно, – признался господин Лихаку и покачал головой.

– Может, складом плохо заведовали, вот и не досчитались?

– Нет, не похоже. К тому же так вышло, что этим складом никто сейчас не заведует. Высший сановник, в чьем ведомстве они находились долгие годы, умер в прошлом году. Да уж… дурно дело обернулось…

Маомао нисколько не удивилась тому, что поведал ей господин Лихаку. Проволочку с новым назначением на пустующую должность она объяснила себе обычной чехардой дворцовых управ.

– А нельзя ли опросить того, кому поручили склады до него? – предложила Маомао.

– В том-то и беда, что нельзя. Недавно сей господин отравился и теперь лежит без чувств, в себя не приходит, – коротко рассказал господин Лихаку и тяжко вздохнул.

«Отравился?» – нахмурившись, задумалась Маомао и стала вспоминать, не случалось ли после того пожара иных происшествий. Тут-то ей пришел на ум один случай, о котором ей сообщили примерно в ту же пору…

– То есть в прошлом этим кладом заведовал тот самый сановник, ценитель изысканных блюд? – уточнила Маомао.

– Откуда знаешь? – изумился господин Лихаку, да так, что глаза на лоб полезли.

– Да было дело…

Сначала пожар, потом кража под шумок, отравление ответственного сановника… Не слишком ли много совпадений? Или это лишь случайность? Маомао не знала, однако про себя отметила, что господин Лихаку упомянул еще кое-что занятное.

– А что был за господин после него? Тот высокопоставленный сановник, что умер в прошлом году?

Господин Лихаку на ее вопрос нахмурился и потер лоб пальцем.

– Эх, не помню, как его звали… То был очень упрямый сановник, зато с добрым именем. А! Еще сладкое любил.

– Случаем, не господин Конэн? – подсказала Маомао, припоминая уважаемого вельможу, о котором ей поведал господин Дзинси. Он погиб от избытка соли в вине.

– О, точно! – воскликнул господин Лихаку, но вскоре радость узнавания сменилась подозрением, и он с прищуром спросил: – А ты откуда знаешь?

– Да было дело… – спокойно ответила Маомао.

Господин Лихаку удивлялся не без причины. Маомао тоже не могла списать все эти происшествия на простое совпадение. Каждое по отдельности, может, и выглядело как несчастный случай, но ведь и в том деле с отравленным намасу тоже так думалось поначалу. А что, если все эти события – звенья одной цепи? И кто-то нарочно их подстроил?

– Зачем же я вам понадобилась? – оторвавшись от размышлений, решила узнать у господина Лихаку Маомао.

– Ох! Чуть не забыл! – оживился он и вытащил из-за пазухи вещицу.

То была курительная трубка из слоновой кости – та самая, что Маомао подобрала на сгоревшем складе. Она почистила ее, починила и недавно передала господину Лихаку, чтобы тот возвратил ее хозяину.

– Я попытался вернуть трубку владельцу, но тот отказывается.

Сказав так, господин Лихаку поведал, что того стража сняли со склада в наказание за пожар. Что ж, если он не стал забирать трубку, видимо, она ему не столь дорога, как думала Маомао.

– Говорит, эту трубку ему подарила одна дворцовая дева. Странно, а? Зачем ей делать дорогой подарок стражу какого-то склада?

– Бывает и так, что женщины дарят дорогие подарки, – возразила Маомао.

Она хорошо знала, как заведено у девушек для утех: дары от нелюбимых гостей они либо продают, либо без сожалений кому-нибудь передаривают. Однако эту трубку могли преподнести с иным умыслом.

– Не кажется ли вам, что обычный страж, получив такой бесценный подарок, не стал бы медлить и захотел бы на месте опробовать столь восхитительную трубку? – предложила она порассуждать господину Лихаку.

Не всякий человек, конечно, поддастся искушению во время службы, однако и таких людей немало. А что, если на это и был расчет? Стоило лишь вспыхнуть пожару, как вся стража в округе сбежалась к горящему складу, оставив другие без присмотра.

Господин Лихаку, видимо, подумал о том же, потому как далее ответил на вопрос, который вертелся у Маомао на языке.

– Жаль только, что страж не разглядел во тьме черт лица той дворцовой девы, что подарила ему трубку.

Маомао находила странным уже то, что такая дева шла в темноте одна. Пусть все случилось во Внешнем дворце, а не на городских улицах, но даже в императорских угодьях у девушек не принято ходить без сопровождения.

Если верить стражу, тот проводил дворцовую деву до самих ворот и уже там получил в дар курительную трубку. Он же сказал, что дворцовая дева, поскольку стояли холода, закуталась в покров и так скрыла свое лицо.

– Страж только запомнил, что ростом она была гораздо выше средней женщины и что от нее веяло лекарствами, – добавил господин Лихаку.

– Лекарствами?

– Рост у нее высокий, так что ты сразу вне подозрений, – поспешил успокоить ее служилый. – Ну что, есть кто-нибудь на уме?

Господин Лихаку при всей своей резкости и громоздкости обладал обостренным чутьем.

«Да уж, определенно есть…» – подумала Маомао, но тут же вспомнила любимую присказку отца: не знаешь – не болтай, а догадки держи при себе. Так что она решила зайти с другой стороны:

– А не случалось ли еще чего-нибудь необычного?

– Хм-м… Трудно сказать. Да взять хотя бы пожар, который на самом деле взрыв! Без тебя я бы не догадался… – пробормотал господин Лихаку и, скрестив руки на груди, задумался.

– Поспрашивайте. Может, что-то да обнаружится, – подсказала Маомао.

– Хочешь сказать, надо копать дальше, и я что-то обязательно найду?

– Может, и да, а может, и нет.

– Так да или нет? – рассердился господин и нахмурился.

Выискав прутик и подобрав его с земли, Маомао присела перед господином Лихаку и стала чертить что-то.

– Случайности нередко идут парами, – стала объяснять она, рисуя один круг, а затем второй, но так, чтобы он наполовину пересекал первый. – Бывает, что одновременно могут сойтись и три. – Сказав так, она нарисовала и третий круг, притом таким образом, чтобы он рассек первые два, разделив их на равные части.

– А когда такие случайности, накладываясь одна на другую, приводят к некоторой неизбежности, – подвела Маомао, закрашивая место пересечения всех трех кругов, – и мы наталкиваемся на некую высокую дворцовую деву… о чем это говорит?

– Понятно! – обрадовался господин Лихаку и хлопнул в ладоши.

После всех объяснений он вполне мог выйти на Суйрэй, только Маомао не чувствовала вину за это. Она ведь не называла имен и не указывала на нее.

– А ты умнее, чем кажешься! – громовым голосом объявил ее собеседник и с размаху хлопнул хрупкую Маомао по плечам.

– А по вам, господин Лихаку, сразу видно, что силой вы одарены без меры. Можно, пожалуйста, полегче? – поморщившись, кое-как выдавила из себя она.

Хлопки вышли болезненными, и Маомао вперила в здоровяка злобный взгляд.

Сам господин Лихаку, едва обрадовавшись, что все так ладно складывается, вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Обернувшись, он встретился глазами с мужчиной. Тот, как и щуплая служанка под его ладонями, вперил в него злобный взгляд.

– Веселитесь, как погляжу? – спросили необычайно прекрасным, сладким и тягучим, словно мед, голосом.

Только эта сладкая речь заставила господина Лихаку вздрогнуть как от крика, и он мигом понял, что его с Маомао застал господин Дзинси.

– Ничего веселого тут нет… – торопливо пробормотала Маомао.

Как оказалось, господин Дзинси наполовину скрылся за стволом дерева, под чьей кроной прятались Маомао и пришлый служилый, и некоторое время пристально наблюдал за ними, пока они вели беседу. Чуть поодаль, как и всегда, стоял господин Гаошунь и укоризненно хмурился.

* * *

Большой горный пес, поскольку его поймали с поличным, поторопился удрать, и Маомао осталась стоять перед господином Дзинси одна. Тот, очевидно, пребывал в скверном расположении духа, и перечить ему было себе дороже. Так что, проследовав за ним в канцелярию, Маомао первым делом неохотно стала заваривать господину чай, дабы тот несколько успокоился.

– А вы довольно близки с этим юнцом, – пока она была занята делом, холодно заметил ее благодетель.

– Вам показалось, – невозмутимо ответила Маомао, разливая чай из заварного чайничка.

Аромат чая, вне всяких сомнений, куда лучше раскрывается в фарфоре, нежели чем в иной посуде, но у господина Дзинси, как на грех, все предметы были серебряными. Очевидно, он опасался отравления. Только Маомао не понимала, кому может понадобиться избавиться от ее благодетеля. Неужели его влияние столь разрослось, что найдутся охотники покуситься на его жизнь? По всей видимости, господин Дзинси – человек непростой и заведует делами не только Внутреннего, но и Внешнего дворца.

– Полагаю, человек служилый? – продолжал расспрашивать о господине Лихаку лучезарный евнух.

– Вы правы. Его беспокоит одно дело, и он пришел сугубо для того, чтобы обсудить его со мной.

Маомао здраво рассудила, что, раз дело касается господина Конэна, оно могло касаться и самого господина Дзинси.

Уже выставляя сладости к чаю, она решила не отмалчиваться.

– Позвольте рассказать вам кое-что, – обратилась она к своему благодетелю.

Тот, отпив из чаши немного, навострил уши.

* * *

Когда Маомао, вкратце пересказав все, умолкла, господин Дзинси нахмурился и сомкнул веки.

– Кажется, между ними и правда есть связь, – после долгого молчания согласился он.

– Да, – кивнула Маомао.

За то время, что она говорила, господин Дзинси так и не притронулся к сладостям, а господин Гаошунь не сошел со своего места у дверей кабинета – только, нахмурившись, молча наблюдал за беседой.

– Что думаешь по этому поводу? – спросил господин Дзинси у Маомао.

– Не знаю, – честно ответила та.

Никто не мог уяснить, зачем все это было устроено. Каждое из происшествий можно принять и за несчастный случай, и за чьи-то происки. Очевидно одно: раз улики не ведут к виновнику, стало быть, тот может спокойно оставаться в тени и вершить свои дела. Разумеется, если злоумышленник в действительности существует.

– Складывается впечатление, – делилась мыслями Маомао, – что некто расставил несколько ловушек в надежде, что хоть одна да сработает.

На этих словах господин Дзинси допил свой чай, а Маомао поспешила вновь наполнить его чашу.

– Хочешь сказать, могут быть и другие?

– Вполне возможно.

Маомао не знала наверняка. Но, окажись происходящее всего лишь чередой случайностей, она бы ни капли не расстроилась.

– Тебе что, не любопытно? – не унимался господин Дзинси.

– Любопытно?

«Я не сую нос в чужие дела забавы ради», – мысленно возмутилась Маомао.

И ведь правда: она лишь подмечает какие-то вещи, особенно если что-то не сходится, и обнаруженное всего-то не дает ей покоя. Притом ее почему-то окружают сплошь мужчины, которым только дай волю, и они втянут ее в неприятности. Сама Маомао в глубине души мечтала о самом ничтожном и заурядном: вести жизнь тихую и мирную, держать лавку травницы, пить чай на крыльце да ставить опыты над лекарствами.

– Я лишь простая служанка. Делаю все, что ни прикажут.

Не спуская глаз с Маомао, господин Дзинси недовольно хмыкнул. Он будто со скуки вертел в пальцах кисть для письма, а к сладостям, предложенным к чаю, даже не притронулся, – наоборот, отодвинул их на край стола. Отчего-то Маомао подумалось, что лицо ее господина приняло шаловливое, совсем детское, выражение.

– А что скажешь на это? – усмехнувшись, спросил он, и жестом подозвал к себе Гаошуня.

Когда тот наклонился, господин Дзинси шепнул ему кое-что на ухо, и верный слуга разом помрачнел. Похоже, слова хозяина сулили ему многие печали.

– Да как же я…

– В общем, распорядись! – сказал как отрезал господин Дзинси.

Верный Гаошунь нехотя кивнул, и в тот же миг его хозяин, обмакнув кисть в тушь, легким росчерком вывел на листе бумаги несколько иероглифов.

– На днях я обходил лавки купцов и услышал, что у них завелся некий товар. Диковинный, как видишь.

Договаривая, он подтолкнул бумагу к Маомао поближе, чтобы она могла прочесть написанное. Взглянув на причудливые иероглифы, та живо сложила из них «безоар», и ее глаза радостно заблестели.

– Хочешь?..

– Хочу!!! – само собой вырвалось у Маомао.

На нее словно нашло какое-то помрачение. Она сама не поняла, как очутилась на столе господина и почти нависла над ним. Как забралась, Маомао не помнила.

Забыть о приличиях и затмить здравый смысл мог только безоар, желчный камень быка, известный лекарям и травникам как редчайшее лекарственное средство. Говорят, лишь у одного из тысячи голов находят такой, а потому он ценится дороже золота. В убогих лекарских лавках или у травников на «улицах цветов» такое сокровище не увидишь. От одних лишь иероглифов, выведенных на листе, у Маомао так колотилось сердце, что обещало вот-вот выпрыгнуть из груди.

«На что же намекает господин? – в волнении вопрошала у себя она. – Что он купит мне безоар?!»

Под напором ее жаждущего взгляда господин Дзинси чуть отстранился, а верный Гаошунь, заметно поморщившись, подошел к столу и, потянув Маомао за рукав, заставил спуститься на пол. Только тогда она спохватилась, что повела себя неподобающе. Оказавшись вновь на полу, Маомао разгладила задравшуюся юбку и вернула себе бесстрастный вид.

– Вот мы и пробудили твое любопытство, – не скрывая радости, заметил ее господин.

– Вы правда купите мне безоар? – на всякий случай уточнила Маомао, вперив в него внимательный взгляд.

Но тот и не думал отвечать серьезно. Он вдруг разом переменился и стал глядеть на нее искушающе и томно. Примерно так же он смотрел на дворцовых дев, если желал пленить кого-нибудь.

– Как только расследуешь дело. Все, что нужно, тебе достанут, – пообещав награду, этот небожитель во плоти скомкал лист с «безоаром» и бросил его в корзину для бумаг, а сам вновь расплылся в нежной улыбке, полной неземного тепла.

Впрочем, Маомао эта улыбка была безразлична. Ее волновала только награда за тяжкий труд, и господин сумел отыскать то, что она действительно всей душой желала.

– Хорошо! Приказывайте, господин Дзинси! – воодушевившись, воскликнула Маомао и принялась с усердием убирать чайник и сладости со стола своего благодетеля.