«Все-таки прознал обо мне…» – с неудовольствием подумала Маомао.

Она и так догадывалась, кто на самом деле пристал к господину Дзинси. Из-за этого «чудака», как выразился лучезарный евнух, она и не ходила в крыло, где размещали служилых.

Одолеваемая тяжкими мыслями, Маомао шумно вздохнула. Белое облачко пара, вылетевшее изо рта, говорило о том, что холода еще держатся и до весны пока далеко.

Господин Дзинси еще ранним утром покинул павильон, отправившись по делам вместе с господином Гаошунем. Маомао работала у прекрасного, как небожитель, евнуха вот уже два месяца, и за это время успела усвоить, что раз в две недели он исполняет одну обязанность. За день до этого он подолгу принимает горячую ванну, а перед уходом возжигает благовония. В дни, когда господин отсутствовал, Маомао только и оставалось, что прилежно перемывать все комнаты, чем она, к слову сказать, в тот час занималась, яростно возя тряпкой по дощатому полу. Руки ее уже не слушались, но под суровым взором госпожи Суйрэн Маомао не позволяла себе ни малейшей поблажки, поскольку не имела права лениться при ней. Только когда Маомао натерла до блеска половину крыла, госпожа Суйрэн, видно, признала ее работу достойной и предложила передохнуть за чаем.

Поставив к круглому столу на кухне два стула, обе уселись за него и разлили чай по чашам. Чайные листья достались им после господина и были одного из лучших сортов в империи, оттого, даром что заваривали их уже не в первый раз, напиток источал тонкий аромат и во вкусе чувствовалась легкая сладость. К чаю Маомао зажевала кунжутный шарик, и приятное тепло тут же разлилось по всему ее телу.

«Ах, вот бы поесть чего-нибудь соленого…» – помечтала она про себя.

Говорить такое вслух – себе дороже. Быть может, ее слова обидят щедрую госпожу Суйрэн. Та, похоже, считала, что любая молодая девушка охоча для сладостей и никогда от них не откажется, вот и подала кунжутные шарики к столу. Но Маомао изображала радость ровно до тех пор, пока не углядела, что себе-то госпожа Суйрэн припасла жареные сэмбэи и теперь с большим удовольствием хрустит ими. Маомао, конечно, промолчала, но навсегда запомнила эту жадность со стороны старшей прислужницы.

– Ем эти соленые лакомства – и не могу остановиться! – весело похрустывая, призналась госпожа Суйрэн.

«Два сапога пара!» – возмутилась Маомао, сравнив ее с господином Дзинси.

Немного подумав, она все-таки потянулась к блюду с сэмбэями, но старшая прислужница оказалась куда ловчее и предусмотрительно стянула с него последний. Хитрая старушка наверняка сделала это нарочно, но для чего именно, Маомао даже не догадывалась. Для нее госпожа Суйрэн была сплошной загадкой.

За чаем Маомао редко говорила сама и гораздо чаще слушала других. С госпожой Суйрэн она вела себя точно так же, ведь та не любила пересуды, как, например, девушки для утех с «улиц цветов» или как девы-чиновники во дворцах. В разговорах старая прислужница обожала предаваться воспоминаниям о своем молодом хозяине.

– Сегодня вечером подадут постные кушанья. Тебе тоже не следует принимать мясо и рыбу, – предупредила госпожа Суйрэн.

– Хорошо.

Все эти ухищрения напоминали какое-то очищение перед обрядом, однако Маомао решила придержать подобные колкости при себе, чтобы не сойти за грубиянку. Только указания госпожи Суйрэн и иные намеки все-таки удивили Маомао.

«Разве евнухов допускают до священнодействий?» – спросила она себя.

Как правило, очищение водой проходят те, кто проводит обряды. Если человек знатного рода, то нет ничего удивительного в том, что ему поручают заведовать священным праздником или устраивать жертвоприношения.

В отношении господина Дзинси у Маомао накопилось много вопросов. Во-первых, отчего высокородному господину вдруг понадобилось стать евнухом? С другой стороны, если сопоставить года и события не столь отдаленного прошлого, легко выявить пору, в какую его оскопили. В таком случае многое начинает проясняться.

Прошлая вдовствующая императрица, которую также именуют царствующей, была выдающейся, но грозной женщиной. Поговаривали, что прошлый государь, ее сын, слыл недалеким, и одной волею его царственной матери страна не погрязла в смуте. Но и властью она злоупотребляла немало.

К примеру, ей приглянулся один одаренный лекарь, и она, не спрашивая согласия, приказала оскопить несчастного и сделать евнухом Внутреннего дворца. Маомао находила вполне разумным предположить, что господина Дзинси постигла та же участь, и он стал евнухом по прихоти царствующей императрицы.

– И еще кое-что… После полудня сходи в лекарственную кладовую и забери снадобье. Исполнишь мое поручение? – спросила госпожа Суйрэн напоследок.

– Слушаюсь! – не дав ей толком договорить, в восторге вскричала Маомао.

– Вот бы ты каждой своей работе так радовалась! – посетовала старая прислужница и доела последний кусочек жареного сэмбэя.

* * *

Лекарственная кладовая размещалась на восточной стороне Внешнего дворца, ровно по соседству с казармами. Быть может, потому, подумала Маомао, что служилые часто ранятся. Помня о недавнем разговоре с господином Дзинси, она ужасно не хотела приближаться к Восточному крылу, однако желание побывать в кладовой возобладало.

Да и в лекаре Внешнего дворца сомневаться не приходилось: Маомао уже видела, как он готовит снадобья, и знала, что он хорош. Во Внутреннем дворце хранилищем трав заведовал лекарь-самозванец, а потому ценные и редкие ингредиенты лежали там и гнили без дела. Неудивительно, что ей захотелось поглядеть, как обстоят дела в местной кладовой.

– Я пришла забрать лекарство, – с порога заявила Маомао и показала лекарю дощечку, которую вручила ей госпожа Суйрэн.

Худощавый мужчина, взглянув на написанное, пригласил Маомао присесть где-нибудь, а сам ушел в лекарственную кладовую. Опустившись на ближайший стул, Маомао вдохнула полной грудью горький запах трав. Видимо, лекарь готовил что-то прямо перед ее приходом – Маомао заметила на столе жернова и куранты, чтобы растирать и толочь ингредиенты.

Усидеть на месте было выше ее сил. Шутка ли, она очутилась чуть ли не в раю! Разумеется, она, изнывая от нетерпения, едва ли не подпрыгивала. Больше всего на свете ей хотелось сейчас же облазить всю кладовую и пошуршать по всем полочкам.

«Нельзя! Соберись!» – одергивала она себя, но, сама того не замечая, все ближе и ближе подбиралась к двери кладовой.

– Кого изображаешь? – вдруг раздался за спиной женский голос. Говорили холодно и бесцветно.

Маомао вздрогнула, обернулась и увидела, как ей показалось, знакомую дворцовую деву высокого роста. На ее лице была написана явная досада. И тут-то Маомао поняла, что застыла в нелепейшей позе. Спохватившись, она медленно выпрямилась и встала смирно.

– Просто жду, когда мне принесут лекарство, – невозмутимо объяснила она дворцовой деве.

Та встретила ее слова молчанием, но отчего-то чувствовалось, что дворцовая дева желала вставить еще несколько слов. Маомао спокойно уселась обратно на стул, старательно делая вид, словно не она это корчилась мгновение назад в нелепом танце, подбираясь к лекарственной кладовой.

Едва они повстречались, как в комнату вернулся лекарь с узелком.

– А вот и ты, Суйрэй! – приветливо воскликнул он, обращаясь к высокой деве.

Лицо у той в недовольстве дрогнуло – похоже, ей было неприятно такое радушие.

– Нужно пополнить запасы лекарств в сторожке. Выдай, пожалуйста, – сухо попросила она.

Теперь-то, зная о сторожке, Маомао совершенно уверилась, что дворцовая дева служит при казармах или какому-нибудь военачальнику. К тому же Маомао вспомнила, что видела эту высокую деву неподалеку от Восточного крыла, и тогда от нее тоже веяло травами.

Поймав на себе недобрый взгляд, в котором читалось «Пошла вон», Маомао лишний раз убедилась, что дворцовая дева крепко ее невзлюбила.

– Держи. Еще что-нибудь? – уточнил лекарь.

– Это все. Хорошего дня, – по-прежнему не обращая никакого внимания на его радушие, холодно бросила Суйрэй и с поклоном вышла на улицу – тот проводил ее печальным взглядом.

«Все с вами ясно», – заключила Маомао, разглядывая приунывшего господина.

Почувствовав ее любопытство, лекарь наконец-то обернулся к ней и молча протянул собранный узелок.

– Она служит при казармах? – полюбопытствовала Маомао.

– Да. И все же не стоит дворцовой деве заниматься такой работой…

Вдруг лекарь осекся и решительно замотал головой, будто бы желая опомниться. Маомао вопросительно посмотрела на него, но тот не собирался ничего объяснять. Вместо этого лекарь пробубнил:

– Не обращай внимания… Так! Лекарства! – под конец хватился он и сунул ей узелок, тем самым давая понять, что разговор окончен. Вне всяких сомнений, он жалел, что сболтнул лишнее, хотя беспокоиться было не о чем: Маомао ничего не поняла из сказанного.

«Какой такой работой не стоит заниматься?..» – уже выходя из лекарственной кладовой, задумалась было Маомао, но тут же отбросила эту мысль. Совать нос в дела этого мужчины она не собиралась.

Зато сунула нос в другие. Не сбавляя шага, она развязала узелок, порученный ей, и увидела там порцию какого-то порошка. Тут же привычка травницы пробовать на язык все непонятное и незнакомое подтолкнула ее узнать, что же это такое.

– Молотый картофель?.. – немного погодя, разочарованно пробубнила она и, понурившись, поплелась обратно, в крыло господина Дзинси.

* * *

– Не надо ли снова наведаться в лекарственную кладовую? – несколько дней спустя осторожно спросила Маомао у госпожи Суйрэн.

– Будь добра, сначала сделай свою работу, – с мягкой и вместе с тем решительной улыбкой отказала старшая прислужница.

«Я и не собиралась отлынивать! – мысленно возмутилась Маомао. – Только хотела еще разок насладиться запахом трав и лекарств!»

– И вот еще что… – начала госпожа Суйрэн, вытерев о передник руки. – Видела, что ты прячешь у себя в комнате странные травы. Так делать нельзя!

Будучи главной прислужницей господина Дзинси, она привыкла во всем блюсти правила и порядки, установленные для слуг, и не собиралась закрывать глаза даже на малые шалости.

Чуть поморщившись от досады, Маомао прополоскала тряпку в ведре, выжала сколько могла и принялась снова драить пол. Теперь-то она не сомневалась, что госпожа Суйрэн раз так в десять проворнее госпожи Хун-нян – сказывались годы опыта.

– Если хочешь комнату побольше, почему не попросишь у господина? У нас много свободных. Разумеется, он согласится, – в качестве примирения спустя время предложила госпожа Суйрэн.

«Неужели? Выделить мне место на конюшне он уже отказался», – вспомнила Маомао, решив благоразумно не принимать столь заманчивое предложение.

– Не стоит превращать жилье знатного господина в кладовую для целебных трав.

– Ох, деточка… – промолвила госпожа и, прикрыв рот ладонью, посмеялась. – Со стороны кажется, будто тебе все нипочем, но ты всегда знаешь, где пролегает грань.

Сказав так, старая прислужница со вздохом уселась на стул.

– Потому что я бедна и безродна, – пояснила Маомао. – Мне несказанно повезло оказаться на службе у господина.

– Твоя правда, – согласилась госпожа Суйрэн и, обернувшись к окну, за которым кружились редкие снежинки, устремила взгляд куда-то вдаль. – Но знаешь что? Люди богатые мало чем отличаются от бедных. Хочу, чтобы ты помнила это. Ни богач, ни бедняк не в силах предсказать, что ему уготовано судьбой. Не думай понапрасну, будто все предрешено от рождения.

– Вы так считаете?

– Уверена! – горячо подтвердила госпожа и, улыбнувшись Маомао, поднялась со стула.

Достав большую корзину, наполненную доверху сором и всем прочим на выброс, она протянула ее Маомао.

– Что ж… Пора тебе взяться за следующее дело, Сяомао. Не поможешь вынести эту корзину? – с мягкой улыбкой попросила госпожа.

Беда в том, что корзина была высока – едва ли не по грудь Маомао, – и набили ее так, что и не поднять. В ней лежало все то, что вымели из личных покоев господина Дзинси. Поручать этот мусор низшим служанкам было опасно: охотниц перерыть личные, пусть и ненужные, вещи господина и забрать что-нибудь себе всегда хватало.

– Путь к мусорной яме как раз пролегает около лекарственной кладовой. Можешь пройти мимо, если хочется поглядеть.

«Со свету меня сжить хочет!» – мысленно возмутилась Маомао.

Но все-таки с перекошенным от натуги лицом взвалила корзину на спину и, шатаясь под ее тяжестью, поплелась к яме.

* * *

«Зачем же копить столько мусора?..» – недоумевала Маомао, пораженно разглядывая следы от лямок корзины – те страшно впивались ей в кожу на плечах.

Передав корзину слуге, что был приставлен к яме на восточной стороне Внешнего дворца, она поправила сбившийся ворот и замерла в отдалении, чтобы понаблюдать, как мусор и всякое ненужное одного лучезарного евнуха медленно обращаются в пепел, так и не попав в чужие руки. Подивившись тому, сколько хлопот доставляет господин Дзинси всем кругом, Маомао невольно вздохнула.

Она уже засобиралась назад, как вдруг кое-что любопытное привлекло ее внимание.

Неподалеку от ямы стояла какая-то постройка. Должно быть, конюшня, поскольку оттуда доносилось ржание лошадей. Но любопытной была вовсе не она, а некая трава, которая бросалась в глаза даже среди леса сорняков кругом.

«Ах! Это же!..» – узнала, что это такое, Маомао.

Она торопливо поглядела по сторонам, не наблюдает ли кто за ней, и со всех ног бросилась к находке.

На первый взгляд, трава как трава, совершенно обычная и высохшая, но Маомао своим острым нюхом почуяла, что она целебная. Ничуть не мешкая, она раскопала корни и клубни – плотные и маленькие, напоминающие бататы. Эти корнеплоды часто употребляли в качестве приправы к пище, и само растение не считалось редкостью, но Маомао было странно видеть такое сокровище среди сорняков.

«Может, почва за конюшней богата удобрениями?» – искала для себя объяснения Маомао, не желая мириться, что такая драгоценность могла просто вырасти среди сорных трав.

Вдруг, вскинув голову, она углядела не менее любопытный пригорок, расположенный неподалеку от конюшни. На его вершине зеленело что-то обширное – должно быть, он был целиком засеян какими-то травами. Поставив корзину на землю, Маомао рванула к нему.

Когда она поднялась, ей открылось чудесное зрелище: целый огород, тщательно прополотый и ухоженный. Приглядевшись, Маомао вскоре поняла, что он засеян не овощами, а душистыми травами и цветами. Притом пора стояла такая, что распустившихся цветков толком-то нигде не увидишь, так что хватило всего нескольких пестрых головок, чтобы глаза у Маомао загорелись. Не сдержавшись, она тут же пала на колени перед этим великолепием и принялась рассматривать то одно растение, то другое.

Вопреки неуемным восторгам, она прекрасно услышала гулкие тяжелые шаги за спиной.

– Что ты здесь делаешь?.. – с досадой спросил кто-то.

Маомао как была на четвереньках, так и обернулась, – над ней стояла высокая дворцовая дева и сжимала остро наточенный серп. В другой руке она держала небольшую корзинку для трав. Эту деву лекарь из кладовой называл Суйрэй.

«Попалась!» – испугалась Маомао.

Спору нет, в этот миг она выглядела подозрительнее некуда. Понимая это, Маомао поспешила оправдаться перед дворцовой девой, пока та не пустила в ход серп:

– Только не горячитесь! Я еще ни травинки не сорвала!

– Еще? Значит, собиралась? – холодно спросила дворцовая дева, но серпом не взмахнула, а положила его на землю вместе с корзинкой.

– Да мы, крестьяне, все такие! Ну не можем мимо плодородного поля пройти! – по-глупому соврала Маомао.

– Где это ты видела крестьян во дворце? Скажешь тоже.

И Суйрэй была права: крестьян привычно видеть согбенными на полях, но только не во дворце.

Подивившись глупости, которую сморозила Маомао, высокая дева тяжко вздохнула:

– Это личный огород, не императорский, а потому корить тебя не стану. И все же придворный лекарь знает о нем, так что не советую часто наведываться, – сказав так, Суйрэй выдернула маленький сорняк.

– Вам поручили приглядывать за огородом?

– Ох… Мне разрешили выращивать здесь все, что душе угодно, – равнодушно ответила Суйрэй.

Маомао мельком подумала, что нрав у дворцовой девы сродни ее собственному: обе начисто лишены живости. Разве что Суйрэй, в отличие нее, умеет заговорить сама, держать беседу и даже подшучивать над другими.

– Что выращиваете?

Суйрэй искоса глянула на Маомао и вновь уставилась на грядку перед собой.

– Траву, что возвращает людей из мертвых.

От ее откровения у Маомао перехватило дыхание. Ей тут же захотелось задать Суйрэй тысячу вопросов и вытрясти, если понадобится, ответы, но она вовремя удержалась.

Ее порыв не укрылся от Суйрэй, и она безжалостно бросила:

– Шутка.

Увидев, как у собеседницы от разочарования вытянулось лицо, дворцовая дева сухо рассмеялась и перевела разговор:

– Слышала, ты травница.

Маомао молча кивнула, между тем недоумевая, откуда этой деве знать про нее.

Суйрэй с безразличным видом вновь принялась за работу. Она ловко обрывала сухие листья и косила серпом увядшие стебли, оставляя в земле толстые корни.

– Любопытно, насколько ты хороша, – спустя время молвила она.

Почувствовав в ее словах вызов, Маомао лишь склонила голову набок и примирительно сказала:

– Не мне судить.

– Понимаю, – согласилась с ней Суйрэй и поднялась. – Ты спрашивала, что я тут выращиваю? Скоро посажу вьюнки. – Сказав так, она собрала срезанные травы и, не прощаясь, спустилась с пригорка.

«Лекарство, способное возвращать из мертвых…» – задумалась Маомао.

Если бы такое существовало на самом деле, она бы на все пошла, лишь бы заполучить его. Сильнейшие мира сего на протяжении многих веков тщатся обрести это чудодейственное средство. Но есть ли оно на свете? Маомао не желала подвергать его существование сомнению, хотя такой «живительный» эликсир едва ли назовешь лекарством.

Вот так, споря сама с собой и гадая, нарвать ли на пригорке трав или уйти восвояси, Маомао порядочно задержалась и вернулась в крыло господина Дзинси куда позже ожидаемого. Госпожа Суйрэн ей опоздание не спустила и тихо назначила жестокое наказание: Маомао пришлось натирать до блеска не только все кругом, но и балки под самым потолком.