– Ступай! Работа не ждет! – рявкнула хозяйка, подгоняя Маомао.

Та безрадостно забралась в роскошно украшенную повозку. Хозяйка отправила ее вместе с другими первыми красавицами «дома цветов» на пир, устроенный знатью в некой усадьбе на северной окраине столицы.

Спустя время они добрались, и Маомао со вздохом покинула короб. Вслед за ней вышли три первые красавицы. Каждая была нарядно одета и превосходно накрашена. Глядя на себя, Маомао испытала редкую гадливость – ее насильно нарядили и накрасили в том же духе.

Все они прошли по длинному коридору и поднялись по винтовой лестнице, после чего очутились в просторном зале, где под потолком висели многочисленные фонари, украшенные алыми кистями. На полу, застланном алыми коврами в тон, в несколько слоев лежали шкуры зверей, и уже поверх них выставили столы, за которыми усадили гостей.

«Похоже, денежки у этих господ водятся немалые», – поглядев на это великолепие, заключила Маомао.

Перед ней в ряд устроились пятеро мужчин, и каждый оказался куда моложе, чем ожидалось. То, что они еще молоды, особенно подчеркивалось неверным светом фонарей и свечей – на гладких лицах так и плясали отсветы.

Глядя на заказчиков как на добычу, Пайрин облизала губы и тут же получила локтем в бок от Дзёки, стоявшей подле. Она, как и все в «доме цветов», прекрасно знала, сколь быстра на «расправу» барышня Пайрин. Даже хозяйка порой не могла удержать ее порывы.

«Что же раньше не расстарался? Если у него столь богатые знакомые?» – мысленно пожурила господина Лихаку Маомао.

Она слышала от хозяйки, что именно он представил Малахитовый чертог неким высшим сановникам, и теперь первых красавиц из него пригласили на пир. Поскольку все так удачно сложилось, Маомао понадеялась, что бабуля хотя бы частично спишет ей долг, ведь именно она привела господина Лихаку к ним.

Удача улыбнулась Маомао и в другом: когда она уходила из дворца, ей заплатили гораздо больше ожидаемого. На какое-то время этих денег хватит, и торговать телом пока не придется.

«Как же она надоела со своими чаяниями!» – мысленно обругала бабулю Маомао.

Вот уже несколько лет хозяйка «дома цветов» пыталась направить строптивую девицу по другой стезе и не раз велела бросить дело травницы и не глупить. Только сама Маомао ни за что бы не променяла лекарства на пение и танцы.

Все в господской усадьбе, от кувшинов с вином до ковров, слепило роскошью.

«Думаю, не заметят, если я прихвачу кое-что на память…» – забывшись, решила Маомао, но тотчас одумалась и замотала головой.

Пригласить к себе в усадьбу девушек из «дома цветов» стоило целое состояние. Мало того, высшие сановники позвали сразу трех первых красавиц Малахитового чертога: Пайрин, Мэймэй и Дзёку, а ведь за одну ночь с каждой можно спустить годовой доход серебром. Маомао же отправили в качестве помощницы. Обращению с гостями ее худо-бедно научили, однако она не умела читать стихи, играть на эрху и танцевать. От нее только и требовалось, что следить за тем, чтобы не пустели чарки с вином, да и за самими господами приглядывать.

Растянув губы в любезной улыбке, Маомао принялась за службу и стала ходить меж сановников, то и дело подливая вино в опустевшие чаши. К счастью, господа были столь увлечены стихами и танцами, что не обращали на нее ни малейшего внимания. Один даже увлек такую же помощницу на пиру, блеклую, как и Маомао, игрой в го.

«А этому что? Неужели скучно?» – удивилась она, когда заметила среди пирующих довольно странного господина.

Среди пьяного говора, гомона, выкриков и смеха он один сидел с опущенной головой, будто склонился под тяжестью собственных дум, и бремя его таково, что уже не распрямиться. Одет он был в лучшие драгоценные шелка и сидел, выставив одно колено. Пил один, подливал себе сам же. Отчего-то сей господин казался до того мрачен, что едва ли тьма не клубилась над его головой.

«Ну уж нет, подливать вино – моя работа!» – возмутилась Маомао, почуяв в нем угрозу своей службе.

Она привыкла исполнять все в точности, не жалея сил, а потому схватила пузатый кувшин с вином и нарочно подсела совсем близко к угрюмому господину. Разглядеть его черт она толком не могла, ведь длинная челка мужчины скрывала не только лоб, но и всю половину лица.

– Оставь меня в покое! – Едва она села, как господин стал гнать ее.

Маомао удивилась: голос показался знакомым. Задумавшись, кто бы это мог быть, она забылась и потянулась к мрачному гостю, дабы осторожно убрать мешающую челку со лба. Под ней оказалось прекрасное, словно лунный лик, нежное лицо. Гримаса обиды его ничуть не портила, к тому же в один миг она сменилась узнаванием и удивлением.

– Господин Дзинси?

Больше Маомао не слышала в его голосе меда, не видела нежной улыбки небесной девы на устах, вся привычная лучезарность пропала. Но и без того Маомао узнала своего знакомца. Господин Дзинси проморгался и уставился на нее так пристально, что ей стало неловко от его взгляда.

– Ты кто такая?

– Меня часто путают.

– Ты совсем другая, когда накрасишься. Тебе говорили?

– И не раз…

«Тот же разговор был у меня с господином Лихаку…» – припомнила Маомао, убирая пальцы от челки гостя.

Но господин Дзинси и не думал ее отпускать – он потянулся за ее рукой, надеясь перехватить.

– Куда убегаешь? – обиделся он, когда Маомао ловко увернулась.

– Трогать девушек для утех запрещено.

Таковы порядки, иначе придется доплачивать за услуги.

– А чего разоделась?

– Подрабатываю, – не без неловкости призналась Маомао, отводя взгляд.

– В «доме цветов»? Только не говори, что ты…

Сообразив, к чему он клонит, Маомао послала ему недовольный взгляд с прищуром. Ей было неприятно от того, что господин склонен всюду подозревать разнузданность нравов.

– Я не остаюсь с гостями наедине. Пока что.

– Пока что?..

Воцарилась неловкая тишина.

Как бы Маомао ни сопротивлялась, однажды наступит такой день, когда хозяйка приведет к ней гостя. И это случится гораздо раньше, чем Маомао успеет выплатить весь долг. До сих пор от этой участи ее спасали барышни Малахитового чертога и отец, только ничто не длится вечно. Кто знает, когда хозяйка вздумает потребовать остаток? И кто ее удержит? Маомао на ее счет ничуть не обманывалась.

– Так давай я тебя выкуплю.

– А-а? Шутите?

Предложение господина так поразило ее, что Маомао едва не отпустила очередную издевку, но тут в ее голове мелькнула дельная мысль, и вместо отказа и отговорок она согласилась:

– Было бы неплохо…

От ее слов господин Дзинси застыл на месте, да так, что можно было подумать, что ему запустили в лоб камешек. Лицо, лишенное привычной лучезарности, тотчас сделалось необыкновенно выразительным. Маомао, пусть и находила улыбку небесной девы прекрасной, вместе с тем считала, что она мало подходит простому смертному. Отчего даже казалось, что в господине уживаются две души, заключенные в одно бренное тело.

– Я не против снова поработать во дворце, – уточнила она.

Услышав это, господин Дзинси понурился – Маомао ответила ему удивлением.

– Думал, тебе там не нравится, поэтому ты и захотела уйти.

– Я никогда такого не говорила.

Наоборот, Маомао всячески пыталась намекнуть, что хочет остаться, а ее все равно рассчитали. Во дворце императорских жен хватало забот и хлопот, трудностей бывало с избытком, но служба при наложнице Гёкуё сулила немало выгоды. Где еще до скончания времен можно пробовать кушанья и питье на яд?

– Больше всего мне не нравилось во дворце то, что я не могла ставить опыты над ядами, – помолчав, призналась Маомао.

– Давай обойдемся без опытов.

Пробормотав это, господин Дзинси устроил подбородок на выставленном колене. Сперва Маомао сочла, что ее признание крепко его удивило, но вскоре заметила, как губы гостя растянулись в усмешке.

– Да, точно. Совсем забыл, какая ты…

– На что намекаете?

– Малоречивая. Раньше не подмечали?

– Бывало…

В ответ улыбка господина Дзинси сделалась совсем невинной, даже детской. Увидев такую, Маомао волей-неволей нахмурилась и опустила глаза. Замешкавшись, она чуть не упустила, как господин снова пытается дотянуться до нее и коснуться. Разумеется, она ловко увернулась.

– Да почему не даешься?

– Потому что правила.

Но господин и не думал ее слушать. Он все так же тянул руку и глядел до того пристально, что едва ли не пронзал взглядом. Маомао посетило дурное предчувствие.

– Хоть пальцем! – не унимался он.

– Нельзя.

– Если дотронусь, не развалишься.

– Разойдусь осколками.

– Хоть ладонью! Хоть кончиком пальца!

Маомао совсем забыла, каким приставучим бывает господин. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, смиряясь с неизбежным.

– Можно пальцем.

Едва слова сорвались с ее губ, как к ним прижалось что-то прохладное и мягкое. Распахнув глаза, она увидела длинные пальцы господина Дзинси, испачканные алой краской. Пока Маомао сидела в оцепенении, господин отнял от нее руку и – о ужас! – приложил пальцы к собственным губам!

«Как он посмел!» – мысленно вскричала Маомао.

Когда же и от них отнял, на его красиво очерченных устах остался едва различимый алый след. Вместе с тем господин Дзинси сощурился и послал Маомао детскую улыбку. Лицо его раскраснелось, как будто его расцеловали в обе щеки.

Плечи Маомао задрожали, однако она сдержалась и промолчала. Безмятежная детская улыбка, какую увидишь разве что у мальчишки, сбила ее с толку, и Маомао, взволнованная ею, поспешила отвести взгляд и потупиться.

«Непрямой поцелуй!» – промелькнуло в ее голове.

На щеках Маомао не было румян, только они и без того раскраснелись.

Вдруг раздались сдавленные смешки, и Маомао разом поняла, что все на них смотрят. Так и было: барышни Малахитового чертога глядели на нее с хитрой усмешкой.

Дурное предчувствие снова вернулось, от неловкости стало невыносимо, и вдруг кто-то заохал… Так и есть, господин Гаошунь. Он вырос над ними как из-под земли и теперь стоял, скрестив на груди руки.

Маомао уже не соображала, что происходит…

А дальше все было как в тумане. Она только помнила, как барышни, окружив ее, дотошно выпытывали подробности.

* * *

Несколько дней спустя на «улицах цветов» объявился прекрасный знатный господин. Он принес столько серебра, что даже старая хозяйка «дома цветов» не смогла устоять перед его блеском. Но и это было не все: господин вдобавок принес диковинный гриб, выросший из тела гусеницы! И за все эти несметные дары он потребовал всего лишь одну деву.

Продолжение следует…