Попытка отравить наложницу на пиру, по всей видимости, наделала во дворце императорских жен немало шуму. Об этом легко судить хотя бы по тому, с какой горячностью Сяолань налетела на Маомао с расспросами. Она едва не вцепилась в нее, чтобы вытрясти все самые ценные сведения.

В теньке за прачечной низшие служанки устроили себе местечко, чтобы было удобно обмениваться сплетнями. Усевшись на деревянном ящике, Сяолань уписывала за обе щеки ягоды боярышника, нанизанные на палочку и покрытые сладкой глазурью. Неудивительно, что они пришлись ей по вкусу.

«Вряд ли она догадается, что я причастна к тому случаю на пиру», – рассудила Маомао.

Болтая ногами и лакомясь ягодами с палочки, Сяолань казалась гораздо младше своих лет. Как и Маомао, ее продали во дворец императорских жен, а сама она родилась в нищей деревушке. Похоже, служба здесь пришлась ей по нраву. Веселая болтушка Сяолань куда больше радовалась сытным обедам, чем сокрушалась о своей доле, пускай ее отдали в услужение сами родители.

– Вроде ты в Нефритовом дворце служишь? Значит, живешь с той, что пробовала на пиру яд!

– Ага…

Маомао не солгала ей, просто не сказала всей правды.

– Расскажешь о ней? Она явно не простая девушка! А еще поведай, все ли хорошо?

– Ну да… – оторопело подтвердила Маомао, не представляя, что такое «все» и хорошо ли оно на самом деле.

Сообразив, что подруга особо не хочет говорить и добром от нее ничего не добьешься, Сяолань разобиделась, надулась и принялась крутить в руках палочку с последней ягодой боярышника. Под солнцем она так блестела и играла, что показалась Сяолань едва ли не шпилькой с бусиной из кроваво-алого коралла.

– А на пиру тебе дарили украшения? – чуть погодя спросила она у Маомао.

– Дарили.

Всего четыре вещицы, если учесть ту, что досталась Маомао от господина, раздававшего шпильки приличия ради, и ожерелье от наложницы Гёкуё – знак ее покровительства.

– Здорово! Теперь ты можешь выйти из дворца! – воскликнула Сяолань и беззаботно улыбнулась.

Маомао удивилась и поймала себя на том, что от ее внимания ускользнуло нечто важное.

– Как это? – переспросила она.

– Разве нет? Слышала, что можно.

Тут Маомао очень кстати припомнилось, как Инхуа что-то пыталась втолковать ей на пиршестве, а она старательно пропускала все мимо ушей. Осознав упущенное, Маомао схватилась за волосы и с досады замотала головой – ей казалось, что она совершила непростительную ошибку.

– Что с тобой? – удивилась Сяолань.

Маомао рывком повернулась к ней, уставилась прямо в глаза и потребовала:

– Выкладывай все как есть.

Увидев неожиданное любопытство у всегда невозмутимой подруги, Сяолань выпятила грудь и гордо пообещала:

– Сейчас все объясню!

И эта веселая болтушка принялась с живостью рассказывать, зачем во дворце дарят шпильки.

* * *

Господина Лихаку вызвали сразу после того, как он закончил упражняться с затупленным мечом. Вытерев влагу со лба, он передал оружие одному из подчиненных. В зале, отведенном для оттачивания боевого искусства, стояли духота и резкая вонь мужского пота.

Когда господин Лихаку подошел к жеманному евнуху, выступающему посланцем, тот вручил ему деревянную табличку и женскую шпильку. Украшенная розовым кораллом, она была одной из тех, что Лихаку раздавал на пиршестве сугубо приличия ради. Ему казалось, что все девы-чиновники знают об этом обычае и никто из них не примет шпильку за проявление чувств, но, как видно, ошибся. Он не собирался позорить наивную деву, но и подогревать ее чувства не желал. В то же время господин Лихаку справедливо счел, что поступил бы неразумно, отвергнув предложение красавицы.

Подбирая в уме подходящие случаю выражения, дабы отказ прозвучал любезно и достойно, господин Лихаку сподобился взглянуть на дощечку, на которой значилось: «Нефритовый дворец, Маомао». Он мигом припомнил, что дарил шпильку только одной деве-чиновнику из того самого дворца, самой угрюмой и нелюдимой из стайки.

Задумавшись, господин Лихаку почесал подбородок и пошел переодеваться.

* * *

Мужчинам, наделенным всеми достоинствами, во дворец императорских жен хода нет. Поскольку детородный корень господина Лихаку был на месте, он не мог, как иные евнухи, посещать его, отчего Внутренний дворец для него был сродни Запретному саду, где не может и не должна ступать его нога. От одной мысли, что бы с ним сделали, окажись он там, ему становилось не по себе. Зато, обзаведясь особым разрешением, он мог вызвать к себе деву-чиновника, и этому делу послужит та же шпилька с розовым кораллом.

Получив приглашение, господин Лихаку занял сторожку у главных врат и принялся поджидать деву. В небольшой комнатке стояли лишь стол и два стула, и было две двери: одна вела во Внутренний дворец, другая – во Внешний. К каждой приставили по евнуху-стражу.

И вот со стороны Внутреннего дворца в комнату вошла щуплая и низкорослая служанка. Лицо ее, усеянное веснушками, густо обсыпавшими нос, казалось заурядным, особенно по меркам несравненных красавиц, коими изобиловал дворец императорских жен.

– Ты кто такая? – спросил господин Лихаку.

– Меня часто путают, – без тени приветливости, даже сухо ответила служанка.

Она прикрыла нос ладонью – и господин Лихаку наконец-то признал ее. Да, перед ним стояла та самая, которой она подарил шпильку и кого вызвал из Внутреннего дворца.

– Тебе ведомо, что накрашенная ты выглядишь как совсем другой человек?

– За мной это часто подмечают, – без обиды согласилась та.

Ее невозмутимое спокойствие, опять же, позволило господину догадаться, что перед ним и в самом деле стоит та отведчица, что отличилась на минувшем пиршестве. Только ее веснушчатое лицо совершенно не вязалось с ликом соблазнительной девицы для утех, улыбнувшейся ему на пиру. Господин Лихаку волей-неволей поразился, сколь обманчивым бывает первое впечатление.

– По какому делу обратилась ко мне? Понимаешь, что это значит? – грозно спросил он, скрестив руки на груди и сложив ногу на ногу.

Но щуплая служанка не смутилась, что вызвала неудовольствие у столь крупного служилого, преисполненного достоинства. Даже откинувшись на стуле, этот внушительный человек ее ничуть не пугал.

– Я хотела бы повидаться с семьей, – спокойно изложила суть своей просьбы она.

Господин Лихаку ошеломленно почесал в затылке.

– И ты пришла с этой просьбой ко мне?

– Да. Слышала, если вы поручитесь за меня, мне разрешат ненадолго погостить дома.

Господин Лихаку ушам своим не верил: что за несусветную чушь несет веснушчатая служанка! Его так и подмывало спросить, понимает ли она, что значит вызвать мужчину, послав ему шпильку. Тем более служилого человека! Надо же, служанка Нефритового дворца вздумала воспользоваться его положением, чтобы съездить в отчий дом!

Глядя на нее, господин Лихаку не мог взять в толк, храбра она или безумна. Опершись щекой на кулак, он громко фыркнул. Извиняться за непочтительность господин Лихаку не собирался, даже если другие подметят, что он дерзко и дурно обращается с девой-чиновником.

– На что надеялась? Воспользоваться мной, чтобы ускакать к себе домой?

Во Внешнем дворце господина Лихаку считали славным малым, хотя его лицо, если он смотрел на кого-то с укором, могло показаться пугающим. Когда он отчитывал нерадивых подчиненных, перед ним начинали извиняться даже те, кто был ни в чем не виноват. Вот только девица из Нефритового дворца ничуть не впечатлилась. Не дрогнув ни единым мускулом, она поглядела на него пустыми глазами и бесстрастно уверила:

– Что вы. У меня к вам встречное предложение.

Сказав так, она выложила на стол связку дощечек, оказавшихся поручительными письмами.

– Мэймэй, Пайрин, Дзёка, – поочередно зачитала она имена, начертанные на них.

Каждое было до боли знакомо господину Лихаку, как, впрочем, и любому другому служилому и сановнику, побывавшему в городе.

– Не желаете полюбоваться цветником Малахитового чертога?

Малахитовым чертогом назывался изысканный «дом цветов», где за одну ночь можно было спустить целое состояние. А перечисленные три девушки были первыми красавицами этого заведения.

– Если переживаете за деньги, просто передайте хозяйке эти письма, – пообещала Маомао, изогнув губы в едва уловимой усмешке.

– Шутишь?

– А вы проверьте.

Господин Лихаку с трудом верил, что какая-то служанка имеет связи в Малахитовом чертоге и способна провести его к трем первым красавицам, к кому не могут пробиться даже самые высокопоставленные сановники. Как такое возможно? Господин Лихаку снова фыркнул и принялся в задумчивости перебирать волосы.

Не дождавшись ответа, дерзкая служанка с легким вздохом поднялась со стула и сделала вид, что собирается уйти.

– Ты куда?

– Воля ваша, господин. Раз уж не верите, не настаиваю. Прошу прощения, что отняла у вас время.

И она извлекла из-за пазухи еще две шпильки. Одна была с бусинами из алого хрусталя, другая отлита из чистого серебра. Завидев их, господин Лихаку удивился: неужели он – не последняя надежда?

– Мне ужасно жаль. Придется попросить кого-нибудь другого… – как будто посетовала служанка.

– С-стой! – не сдержавшись, вскрикнул он и не дал забрать дощечки со стола.

Маомао безмолвно уставилась на него.

– Итак? Решили, господин?

Ледяной взгляд Маомао не дозволял никаких колебаний. И господин Лихаку понял: он проиграл.

* * *

– И вы согласились, госпожа Гёкуё? – недоумевала Хун-нян, поглядывая сквозь щелку в дверях на Маомао, что с непривычным румянцем на щеках и почти детским восторгом собирала вещи в дорогу. Сама она, похоже, наивно считала, что ведет себя как прежде.

– Да, ведь это всего на три дня, – ответила наложница.

– Понимаю, но все же… – на этих словах старшая прислужница подхватила маленькую принцессу, которая, раскачиваясь, все пыталась ухватить ее за подол платья. – Мне кажется, она совсем не понимает, зачем дарят шпильки.

– Да, совсем! – усмехнулась ее госпожа.

Пока они беседовали, другие прислужницы наперебой поздравляли Маомао, а та только кивала в ответ и беспечно обещала привезти всем гостинцев.

Наложница Гёкуё встала у окна и поглядела наружу. Чуть слышно вздохнув, она задумчиво спросила:

– Что же теперь станется с нашим юношей? – И ее губы на мгновение сложились в озорную усмешку.

Она не ускользнула от бдительной Хун-нян, как и слова госпожи. Гёкуё гуйфэй пробормотала:

– Любопытно на них поглядеть…

Поднималась новая сумятица, и старшую прислужницу это пугало.

* * *

Когда господин Дзинси наконец-то освободился от дел и пришел с визитом в Нефритовый дворец, он обнаружил, что Маомао отбыла еще прошлым днем…