- Он рассказал тебе о великой работе. Он посвятил тебя в нее, заставив убить невинного младенца.

Фрэнсис покачала головой, пытаясь отрицать это. Она поворачивала фаллоимитатор в своих руках так, что литая пластиковая головка была направлена вниз.

- Наркотики и внушение, - настаивала она.

Она подняла его высоко над головой, обеими руками обхватив ствол.

- Ты забрала невинную жизнь, и это привело тебя в наш святой круг. Если ты не была проклята раньше, то стала в тот момент.

Она опускает его, как кол, в мягкий живот ребенка, погружаясь через кишечник и печень, перебивая позвоночник, когда он приколачивает его прямо сквозь тонкий матрас кроватки.

- И потому, что ты была проклята, ты освободилась для спасения. Быть потерянным – это быть свободным.

Фрэнсис не выдержала. Ее глаза распахнулись.

- Это бессмыслица! - закричала она. - Все это не имеет никакого смысла! Твоя логика безумна! Ты сумасшедшая!

Истинная Ученица улыбнулась, как родитель, который потакает неспособности своего дитя понять что-то очень простое.

- Вера существует за пределами здравомыслия, - произнесла она.

Затем она упала в пустую шахту. На самом деле это был скорее прыжок, быстрое сгибание коленей и внезапное выпрямление, что послало ее ногами вперед и через открытые двери лифта. Она исчезла в промежутке между ударами сердца, как будто ее и не было. Фрэнсис осталась одна. В ее голове не было ни одной мысли, только ошеломляющая неподвижность. Стояла тишина. Зловонный воздух в шахте завибрировал, перемешивая слабый запах гнили, который исходил снизу... а после, далеко-далеко внизу, раздался странный мягкий стук, приглушенный и в то же время какой-то влажный.

Затем раздался...

Щелк.

- Если честно, - сказал Ученик Искариота, или кем бы он там ни был. - Я никогда не обещал никакого духовного спасения, только плотское. Я имею в виду, что из всех этих веселых маленьких игр, в которые мы играли, я только предполагал, что самые большие грешники выйдут из игры с целыми жизнями, а не душами. Поехавшая сука, что только что совершила "прыжок веры"? Люблю ее до безумия, но она – ТОТАЛЬНЫЙ случай.

Фрэнсис слышала голос у себя за спиной, чье эхо отражалось от динамиков, но она не могла оторвать взгляд от темноты, которая зияла под ней.

- И для протокола. Заставить тебя убить ребенка - было просто способом создать подходящий отрыв от твоей предыдущей жизни. Скополамин и НЛП заведут человека так далеко... Я должен был убедиться, что тот, кого я завербовал, будет готов делать ЛЮБОЕ ДЕЛО. И ты и другие Апостолы прошли с блеском! Особенно священник, ты не поверишь, что он вытворил с самотыком, эта непослушная маленькая обезьянка... Кстати говоря...

- Ты сказал, что расскажешь нам правду, - прервала его бред Фрэнсис, услышав свой собственный голос как скучный монотон. - О... - oна махнула рукой. - Обо всем этом. Почему?

- Хм-м-м? О, я вроде как обещал, не так ли? Ну... знаешь что? Я расскажу! Да, расскажу! Когда с этим грехом будет покончено, я выложу тебе все, но только если...

Фрэнсис услышала позади себя шаги.

Бегущие, голые ноги по бетону, громкие шлепки.

Рев ярости.

Она была слишком медлительна, чтобы спастись.

- ...ты выживешь!

Она обернулась достаточно, чтобы увидеть, что это был Кир - слепой, безглазый, ревущий в агонии, но все же очень живой, услышавший ее голос - прежде чем его огромная стремительная масса навалилась на нее, и они оба кувырком полетели вниз по шахте.

* * *

Что будет, если приклеить кусок тоста с маслом на спину кошки? В течение, казалось бы, бесконечного времени между началом падения и его резким окончанием, у Фрэнсис было время подумать, и все, о чем она думала, было то, что ее дочь задала ей этот вопрос. Забавно, как работает разум.

Венди всегда думала по-другому, и Фрэнсис никогда не раздражалась по этому поводу, а только тихо гордилась, даже если мышление ребенка опасно склонялось к фантазиям. У нее был острый ум - острие только нужно было отточить на точильном камне науки, чтобы стать бритвой Оккама. Венди слышала, что кошки всегда приземляются на лапы. Она также слышала, что тосты всегда падают маслом вниз.

И вот ее вопрос: могут ли кошка и тост, склеенные вместе, просто не упасть на землю, а оказаться в воздухе в нескольких сантиметрах над землей, кружась и вращаясь, пока две истины пытаются отменить друг друга?

Венди было семь лет, возраст смышленый и любопытный. Фрэнсис нужно было идти на работу, но она обещала дочери все объяснить после школы. Когда пришло время, у нее был реквизит. Фрэнсис показала Венди кусочек тоста с маслом, который она только что приготовила. Она уронила его. Тот упал на черно-белый кафельный пол в кухне масляной стороной вниз с мягким шлепком. Фрэнсис объяснила, что когда тост соскальзывает с тарелки в руке, он начинает вращаться и что средняя высота, с которой он падает, обычно составляет от 0.7 до 1.83 метра, в зависимости от роста человека. Это недостаточно времени для того, чтобы тост совершил один полуоборот относительно своего первоначального положения - маслом вверх. Если, однако, падение происходило с высоты более 3.1 метра - более высокой, чем рост любого человека, когда-либо зафиксированный, и, следовательно, невозможно, тост совершил бы полный оборот и упал бы масляной стороной вверх. Фрэнсис сказала дочери, что этот эффект является результатом совершенно разумных фундаментальных физических констант.

Затем она принесла котенка. Она взяла его из центра спасения по дороге домой с работы. Это был ситцевый пушистый комочек с голубыми глазами и голодно мяукал, когда она достала его из проветриваемой коробки из-под обуви, в которой он спал. Причина, по которой кошки, казалось, приземлялись на ноги, заключалась в природной ловкости вида Felis catus, но даже они тоже были ограничены физикой. Венди смотрела, как ее мать подвешивает котенка за задние лапки вверх головой. Когда она уронила его, он ударился головой о кафельный пол, и его шея сломалась с таким звуком, как будто на тарелку наступили туфлей на высоком каблуке. Котенок вскрикнул от боли и лежал в парализованном состоянии рядом с куском тоста. Чтобы завершить урок, Фрэнсис подчеркнула распространенное мнение о том, что вес масла на одной стороне тоста привел к тому, что он упал на землю именно так, но это было связано с полным непониманием физики.

И тост, и котенок отправились в мусорное ведро. Это полное воспоминание пронеслось в голове доктора Фрэнсис Уэллс во время, пока она с отцом Киром, связанные инерцией, опрокидывались вниз по шахте лифта. Они приземлились Киром вниз. Туловище священника настолько ослабело из-за поджаривания паяльной лампой, что он лопнул. Когда Фрэнсис приземлилась на него сверху, она погрузилась в него на большую часть пути, его кишки, печень и желудок амортизировали ее падение, как подушка безопасности в автомобильной аварии. От удара отца Кира вырвало его собственным проглоченным жиром на четыре фута в воздух. Он упал обратно на его обожженное, слепое лицо. Это ощущение было последним, что он почувствовал, и его разум окончательно перешел в темноту с мысленным образом демона, ссущего кислотой на его лицо...

Прелюдия к тому, что его ожидало.

* * *

Включилась камера.

Началась трансляция нового канала.

На "Кругах" заядлые зрители ждали, некоторые потягивали напитки, некоторые перекусывали, а другие играли с собой в мучительном ожидании того, что будет дальше.

Чат взорвался комментариями.

* * *

Фрэнсис была измотана, ее левая рука сломалась в локте, но в остальном она выжила, хотя некоторое время после удара она просто лежала и смотрела на свет, льющийся из коридора через открытую дверь в тридцати футах над ней.

Я жива.

Простая мысль. Почти невозможно поверить. Ее рука болела. Здоровой рукой она медленно потянулась к собственному телу и коснулась его. Она нащупала бицепс. Ее пальцы опустились ниже; что-то острое торчало сквозь кожу. Открытый перелом: сломанная кость торчала наружу. Фрэнсис дышала медленно и глубоко.

Я.

ЖИВА.

Каждый вдох пах кровью, сладкой медью и пикантным железом. Используя свою здоровую руку для опоры, хныча с каждым дюймом, который она преодолевала, она сидела внутри разорванного тела священника. На экране камеры с низким уровнем света, которая снимала каждый момент, она казалась похожей на насекомое, выходящее из куколки.

Голова шла кругом, Фрэнсис собрала всю свою волю в кулак и осмотрела окружающее пространство. Там был свет, высокая полоса, которая висела в воздухе примерно в семи футах перед ней и, возможно, на высоте трех футов. То был второй комплект дверей лифта, разделенных на дюйм или два, чтобы позволить кабелю пройти из шахты и выйти неизвестно куда. Свет был цвета мочи и частично загораживал узкую полоску лица, один глаз смотрел на нее сверху вниз.

- Приятно, что ты заглянула, - прошептал Ученик сквозь щель и хихикнул.

Фрэнсис почувствовала, как ее оставшийся зрачок приспосабливается к освещению. По мере того, как он приспосабливался к освещению, ее окружение становилось все более четким. Клубок туловищ, конечностей и лиц. Дно шахты лифта было завалено телами. Трупы разбились при их падении. Те, кто не пережил "Грехи". Здесь рука, вытянутая вверх, как последняя хватка утопающего за поверхность и драгоценный воздух; там, бородатое лицо, кричащее с разбитой челюстью; другое лицо, опрокинутое на бок и остекленевшими глазами смотрящее в вечность; женщина, горло которой перерезано сырной теркой.

Она узнала их всех.

Раздетые и выброшенные как мусор, чтобы гнить во тьме.

Включая младенцев, которые не были антихристами.

Глаз в щели моргнул.

- Как вы себя чувствуете, доктор Уэллс? - прошептал он. - Готовы к большому финалу?

Фрэнсис прекратила рассматривать гниющую резню, в которой она гнездилась, чтобы посмотреть назад на затененный кусочек лица.

- Я победила, - прохрипела она.

Она удивилась сама себе: она не знала, что именно это она собиралась сказать. Однако... это была правда, не так ли?

- Я победила, - повторила она. - Отпусти меня. Я жива.

- И да, и нет, - сказал Ученик через щель. - Да, ты жива, и могу я сказать, что у тебя отличные способности к дедукции, док! Неплохо, учитывая, как ты не смогла понять, что старина Кир еще лягается, а потом он поднялся и пошел за тобой! Ух ты! Я бы и сам не смог лучше поставить хореографию!

Пауза.

- Скажи мне, Фрэнсис, - спросил Ученик, - когда ты и тот жирный любитель деток опрокидывались вниз по шахте, ты думала о том дельце с тостом? Знаешь, как он всегда падает масляной стороной вниз? A?

В шоке, боли и эмоциональном оцепенении от всего, что произошло с ней за последний час - нет, за последний месяц с тех пор, как начался этот ад - эти слова смогли пробиться к душе Френсис, холодные и острые, как бритва по зубам.

Урок про тост с маслом.

Никто больше не знал об этом.

Никто не мог об этом знать.

Невозможно.

Глаз подмигнул.

Сидя внутри разрушенного трупа на вершине груды мертвых тел, ужасная правда, казалось, собралась вокруг нее, откровение, слишком ужасное для здравомыслия, чтобы принять его. Между ударами сердца возникла пауза.

- Как... - вымолвила она, ее голос надломился.

Существо в щели только хихикнуло. Оно не ответило на вопрос. А если бы ответило, ее разум смялся бы и отдал бы ее на милость безумия. А существо, называвшее себя Учеником, еще не закончило.

- Итак, мы съели тост с маслом, - размышлял он. - Интересно, где котенок может быть...

Кто-то взвопил.

Вопль звучал далеко.

Но быстро приближался.

Вэл врезался в груду трупов, его крик эхом разнесся по шахте после этого. Его крик оборвался от удара о груду мертвого мяса.

- Разве ты не думала, - спросил Ученик как ни в чем не бывало, - после того, через что ты заставила пройти всех остальных грешников, вы все так легко отделались небольшим членовредительством и каннибализмом?

Вэл застонал. Он выжил.

- О, отлично, трое из вас справились! Я волновался, что это будет скучновато!

Раздался щелчок.

Звук нажимаемой кнопки.

Далеко вверху зажужжал мотор.

- Просто знайте: что бы ни случилось, - изрек Ученик, - я горжусь всеми вами!

Когда лифт наверху начал спускаться, вся шахта наполнилась звуком старых и плохо обслуживаемых механизмов, похожими на визг свиней, которых молотят в ржавой дробилке для дерева. Вэл снова застонал и, шатаясь, поднялся на четвереньки. Его челюсть была сломана и отвисла так широко, что подбородок касался горла. Он огляделся вокруг. Его глаза остановились на Фрэнсис. Они были яркими и полными понимания. Никто не должен был объяснять ему, что происходит.

Смертельная схватка на вершине кучи мертвецов.

Он посмотрел налево и направо.

Заметил оружие.

Он схватил труп одного из убитых младенцев за ногу и поднялся, вскрикнул и упал, когда понял, что одна из его лодыжек раздроблена, нога практически бесполезна. Затем, несмотря на боль, он бросился к Фрэнсис, подняв мертвого ребенка над головой, как булаву. Засохшая кровь и сперма покрывали рот мальчика, а его глаза затуманены белесым налетом разложения.

Фрэнсис отшатнулась назад, ее левая рука соскользнула с разорванной печени Кира.

Вэл замахнулся.

Крошечная голова с хрустом врезалась в левое колено Фрэнсис. Мертвое лицо обмякло, из ушей хлынули сгустки мозгов. Довольно бесполезное оружие. Фрэнсис перевернулась на бок, потом на живот и попыталась проползти через вонючие обломки распростертой туши священника. Hо они были настолько скользкими от разбросанных органов, а у нее была только одна действующая рука, так что когда что-то ударило ее по затылку и сбило с ног лицом вниз в легкое, которое смялось, как сработавшая подушка безопасности. Фрэнсис повернула лицо в сторону, чтобы перевести дыхание. Ребенок лежал рядом с ней спутанной кучей. Вэл швырнул его в нее. Пальцы схватили ее за голову и потащили назад и вверх.