Вэл кивнул.

Камера.

Да, это слово помогло ему вспомнить: не тюремная камера, а та, келья, что у монахов в монастыре. Это была другая комната, идентичная той, которую они только что покинули, за исключением мебели: четыре матраса со старыми, испачканными спальными мешками, наброшенными сверху. В конце каждого дня одурманенного рабства им делали очередную инъекцию химического коктейля, который превращал их в зомби, после чего они спали все вместе в одной мрачной комнате. Фрэнсис прошла по коридору к двери их камеры. Она повернула ручку. Дверь не поддалась.

- Заперто, - сказала она. - Мы должны попробовать другие двери... ты помнишь, куда они ведут?

Вэл потер рот.

- Та, что напротив, чуть дальше, думаю, там он нас и кормил.

Фрэнсис крепко задумалась и поймала воспоминание.

- Черствый хлеб, - вспомнила она. - И вода. Пища кающегося.

- Блядский жмот.

Фрэнсис попыталась открыть дверь в комнату, где их кормили и поили, как животных.

Заперто.

По мере того, как всплывали воспоминания, они определяли другие комнаты как места, где готовили участников "Греха", и где хранился реквизит.

Заперто.

Фрэнсис пошла прочь. Коридор заканчивался зарешеченной дверью, чья лестница являлась пожарным выходом, когда здание использовалось как склад. Разве они не приводили каждого из грешников по этой лестнице после похищения? Да, так и было. Фрэнсис попробовала ее и обнаружила, что дверь заперта.

Конечно.

Вэл повернулся и посмотрел в другую сторону по коридору.

Там было еще три двери.

И лифт.

- Похоже, нас загоняют в угол, - произнес он.

Фрэнсис быстро прошла мимо него к следующей двери. Она остановилась перед ней. Вэл присоединился. На отслаивающейся зеленой металлической поверхности были нацарапаны слова, написанные витиеватым почерком:

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

От Матфея 5:29

- О, еби меня конем, - выпалил Вэл.

Фрэнсис потянулась к ручке... затем отдернула пальцы, как будто та была горячей, и вместо этого повернулась и пошла к следующей двери. Еще больше витиеватых надписей, тем же почерком, что и на первой, и тем же самым, чем были выведены их титулы на масках:

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

От Матфея 5:30

- Ты понимаешь, к чему это ведет?

Фрэнсис не дала своему легкомыслию ни секунды на размышление, а пересекла коридор к третьей двери и к тому, что было написано на ней:

Говорят Ему: "Кесаревы". Тогда говорит им: "Итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу".

От Матфея 22:21

Дверь отворилась.

Дверь в комнату, которую они покинули в первый раз.

Cпотыкаясь, вышел Кир, лицо того было безучастным, но глаза сузились. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую, и его губы скривились, когда он заметил их.

Фрэнсис уже стояла перед лифтом. Слова здесь были написаны буквами высотой в фут, пересекающими узкую щель, где металлические панели раздвигались при вызове лифта:

Погибели предшествует гордыня, и падению - надменность.

Притчи 16:18

Там была кнопка вызова. Она нажала на нее. Ничего не произошло. Она издала вздох, который, к своему ужасу, приняла за облегчение. Кир поплелся за ними по коридору, прижимая одну руку к стене, дабы облегчить его спотыкающуюся походку, другая до сих пор была зажата на его уничтоженном глазу.

- Ну как? - вопросил он, его голос хрипел. - Вы, суки, обнаружили наше спасение?

- Нет, мистер Кир, - сказала ему Фрэнсис. - Только библейские стихи и закрытые двери.

- И?

- И что?

Кир презрительно фыркнул:

- И что находится за этими дверями?

- Мы... еще не смотрели, - сказала она ему.

- Стихи, похоже, не обещают большого веселья по ту сторону, - предположил Вэл.

- Хуев Мик... - пробормотал Кир и, прихрамывая, подошел к каждой двери по очереди и прочитал их оставшимся зрением.

На мгновение он задумался.

- В словах ирландского хуя есть смысл, - наконец признал он. - С тем больным дерьмом, с которым мы помогали этому ублюдку, вероятно, еще большее дерьмо ждет нас, - oн хлопнул ладонью по третьей двери. - "Кесарево кесарю, а Божие Богу..." Августин из Гиппона видел в этом предвестие распятия, а Кнехт подчеркивал, что это центральное учение о повиновении мирской власти. Так что в этом контексте... мы делаем то, что он говорит, и он нас поимел.

Фрэнсис и Кир обменялись взглядом.

- Tы изучал...

Открылась дверь. Все повернулись посмотреть. Вышла Смерть. Она все еще не сняла свою маску.

- И вот, все в сборе, - цокнул Вэл.

Смерть не сразу присоединилась к ним, а просто стояла и глазела.

Кир фыркнул.

- Ну что? Мы занимаемся этим дерьмом?

Но Фрэнсис уже опередила его и открыла дверь, в которой был изображен глаз. Когда она вошла, за ней последовал Вэл, а потом и Кир. Это была комната, почти идентичная той, в которой судили за грехи. Голые стены из бутового блока, бетонный пол, флуоресцентная лампа над головой.

Однако было два основных отличия.

Первое - пара предметов в самом центре пола.

Вторым отличием было послание, нацарапанное на задней стене ужасно знакомым почерком, буквы высотой в четыре фута:

ПРОГЛОТИ

СВОЮ

ГОРДЫНЮ

Вэл подошел к предметам на полу и присел на корточки, чтобы рассмотреть их. Он не пытался взять их в руки.

- Чашка для яиц и ложка, - сказал он.

Чашка была сделана из резного дерева, отшлифованного и покрытого лаком, элегантная в своей простоте. У ложки была белая пластмассовая ручка, слегка пожелтевшая от времени. На чаше ложки бурело маленькое ржавое кольцо, как будто пятно от чая, не отмытое.

Когда он поднял голову, Фрэнсис уже вышла из комнаты. Кир с усмешкой посмотрел на Вэла, а затем последовал за докторшей. Когда Вэл догнал их, они были уже в соседней комнате. На стене было написано то же самое, что и в предыдущей:

ПРОГЛОТИ

СВОЮ

ГОРДЫНЮ

Фрэнсис стояла посреди комнаты и смотрела вниз на то, что занимало центр пола. Это был кухонный комбайн, большой, из тех, что используются на кухнях ресторанов. У него не было крышки, что открывало доступ к огромным ножам в нижней части, чьи лезвия вращались и нарезали на кубики любые овощи, опущенные в него. Он стоял на возвышении и был подключен к блоку питания.

- И если правая твоя рука соблазняет тебя... - пробубнил Кир, цитируя библейский стих на двери комнаты.

- Да чтоб меня, - прошептала Фрэнсис, а затем прошла мимо него, направляясь к последней комнате.

Когда они втроем вошли в нее, то сделали это через дверь, уже открытую. Слова снова были там, на задней стене, написанные высокими паучьими буквами. Однако, в этот раз их ждала Смерть. Очевидно, газовая горелка в ее руке, была в паре со стеклянным мерным кувшином на полу. Она нажала на курок, и из сопла вырвалась струя яркого пламени. Фрэнсис, Вэл и Кир пережили краткий психический момент того же общего воспоминания о том, как каждый из них, будучи Четырьмя Последними Апостолами, держал в руках такую же - возможно, ту же самую - горелку.

Смерть взглянула на то, что держала в руках.

После она посмотрела на них.

Фрэнсис фыркнула.

- На двери, - спросила она, - что было написано на этой двери?

- Отдавайте кесарево кесарю, - сказал Вэл. Он облизал свои губы. - Какое, блядь, отношение это имеет к паяльной лампе?

Он посмотрел на Кира.

- Вот, жиртрест, у тебя ведь было какое-то представление об этом, не так ли? - спросил он. - Что-то про Гиппон?

Кир закрыл глаза, как будто ему было больно.

- Так, давай-ка я все проясню, - начал он. - Это выводит меня из себя... мы все здесь из-за того, что больной еблан назвал нашими "личными теологиями", так? Но с моей точки зрения, я - единственный квалифицированный судя по тому, что вы, упиздыши, ничего не смыслите в Священном Писании.

- Что ты имеешь в виду? - уточнила Фрэнсис.

Кир вздохнул.

- Я - священник, - ответил он. - У меня есть убеждения, я знаю Слово. Что насчет вас, гребаных клоунов? Есть ли у вас вера? Знаете ли вы Бога?

Фрэнсис напряглась.

- Бог есть ученый, - сказала она ему. - Бог абсолютно рационален и чисто логичен. Библия непоследовательна, противоречива и имеет сомнительную исторической ценности в лучшем случае. Моя вера основана на абсолютных неизменных законах Вселенной, установленных совершенным разумом, и у меня нет терпения на религиозные тексты, написанные неразумным человечеством.

Глаза Кира расширились.

- С тобой, докторша, - медленно произнес он, - я с огромным удовольствием преломил бы хлеб. Ты, конечно, чертовски неправа, но это так, к слову, - oн указал на Вэла. - А ты, падла? Каково твое гребаное кредо?

Вэл ухмыльнулся и потер затылок.

- Ну, если честно, - сказал он, - я просто влился в религиозную поеботу, как прикол. Вы ведь слышали о Лорде Полыни, верно? - oн протянул руки. - Так вот, вы смотрите прямо на него!

- Лорд Полынь, - сказала Фрэнсис. - Я помню это имя. Серийный убийца, все жертвы которого – женщины, сделавшие аборт. Каждая из них найдена с...

Она не смогла произнести это.

- ...c козьими плодами, засунутыми в их пезды и зашитыми, - закончил Кир. - Пока те были живы. А потом гниющий плод убивал их из-за массивной инфекции, а тела выбрасывались на детских площадках.

Вэл поклонился. Кир покачал головой.

- Полынь... горькие воды... аборты... козлы... От Матфея 25:31-46... - пробормотал он. Он уставился на Вэла. - Это какое-то охеренно больное дерьмо.

- Я знаю! - воскликнул Вэл. - Довольно круто, правда?

Кир все еще пялился на него.

- Круто? Блядски круто?

Вэл кивнул.

- Я всегда хотел быть знаменитым, - сказал он. - Проблема была только в том, что я - бездарный парень, ничего особенного. Но потом я подумал: Я мог бы стать серийным убийцей! Не нужно никаких навыков, чтобы убить несколько человек и сделать себе имя. Но добиться успеха в массовых убийствах можно только в том случае, если у тебя есть классный трюк, твой модус операнди, поэтому я немного подумал об этом, вспомнив кучу вещей из воскресной школы, и собрал своего персонажа... Лорд Полынь, бич шлюх, которые залетели, а потом выскоблили! Аборт – это один из тех больших вопросов, на которые у каждого есть свое мнение, так что я подумал, что это добавит немного глубины, да... ну, знаете, некоторые люди думают, что у меня праведное дело...

Когда он закончил, он продолжал ухмыляться. На полдюжины ударов сердца воцарилась тишина.

- Честное слово, - вымолвила в конце концов Фрэнсис. - Чистый социопат.

Вэл подмигнул ей.

Щелк.

- Ну же, Апостолы! - завещал Ученик Искариота через громкоговорители. - Что я говорил о всей этой экспозиции? С-К-У-К-О-Т-И-Щ-А! Смотрите, я излагаю все ваши предыстории в виде маленьких удобных ссылочек, чтобы наши зрители могли следовать им по своему усмотрению... Что мне нужно от вас, утырков, так это ДЕЙСТВИЕ! Кстати, о ссылочках, отец Кир, не могли бы вы взглянуть сюда на минутку? Мне нужен быстрый переход.

Кир бросил взгляд на ближайшую камеру.

Ученик пометил его ссылкой.

* * *

Первое и главное занятие Даркнета - это коммерция.

Покупка и продажа различного рода запрещенки: боеприпасов, наркотиков, информации, нелегального порно.

На самом деле, "Круги" изначально начинался как сайт электронной коммерции и превратился в платформу социальных сетей органически благодаря своей специализации на одном конкретном виде незаконного товара... людей.

Нужны расходные наркокурьеры? Нужны современные рабы? Нужен живой, дышащий набор отверстий, без лишних вопросов? "Круги" был местом, где можно найти именно того человека, который вам нужен; и в конечном итоге биографические и мультимедийные возможности - которыми мог похвастаться сайт, для того, чтобы разборчивые покупатели могли действительно узнать о своих покупках до того, как криптомонеты перейдут из рук в руки - были кооптированы самими больными, чтобы продемонстрировать свою ужасность.

Но, в своей основе "Круги" никогда не забывал о том, как все начиналось, и вы все еще можете найти выгодную сделку, если знать, у кого спросить...

Например, отец Кир, он же...

Сержант-инструктор Монс стоит перед новобранцем с конфликтом тела и разума; остроумие сержанта говорит, что рыдающий мальчишка - жалкое подобие новичка в подразделении, но плоть реагирует, как всегда... пульсацией.

- Признаюсь, что первоначальная идея была не моей, - заявляет сержант-инструктор Монс.

Камера снимает мальчика на фоне бурого цвета портьеры. Ему около пяти лет, у него вьющиеся светлые волосы. Его уши маленькие и похожи на ракушки, лицо слишком длинное и лошадиное, чтобы его можно было назвать красивым. Он голый; у него мальчишеское тело: с ребрами, как на подставке для гренков, и тонкими запястьями, а его руки свисают прямо вниз по бокам и дрожат, как будто он хочет прикрыть свою наготу, но не решается. Он обрезан.

- Японская императорская армия понимала, что недовольство коренного населения на обширных территориях, которые они оккупировали – Бирма, Вьетнам, Тайвань, Малайя и многие другие – распространялось из-за пристрастия их солдат-срочников к изнасилованиям. Говорили, что армия марширует на животе: высшие чины признали, что у солдат, когда они сыты и не убивают, есть и другие желания, которые нужно удовлетворять и создали отряды женщин и девушек, единственной целью которых было ублажать мужчин. Они называли их "Женщины для Утех".