Суд сел, сорвал с себя маску и завопил:

- Мой глаз! Мой глаз, я, блядь, ОСЛЕП!

Открывшееся лицо было свиным. Тройной подбородок, вздернутый пятак вместо носа, лоб в глубоких морщинах от нахмуренных бровей. Один из его глаз лопнул в глазнице, из него шли слезы, смешанные с кровью, текущей на губы и подбородок. Его оставшийся глаз был сапфирово-синим и дико вращался, когда он кричал, что он "oслеп, oслеп, блядь, oслеп"... пока не остановился на Славе. Он перестал кричать. Его зрачок сузился. Ненависть исказила его мясистые черты.

- Ах ты, пизда, - тихо прошипел он.

- О, отлично, немного драмы, - отметил Ученик. - Я позволю вам заняться этим, а? Кстати, дверь не заперта, и хотя мне не следовало бы говорить об этом сейчас, я просто хотел бы прояснить, что действуют обычные правила; выжить может только один из вас. Только ГОРДЕЛИВЫЙ!

Щелчок, звук выключенного микрофона.

Суд с грохотом вскочил на ноги, одной рукой зажав месиво его разрушенного глазного яблокa. Oставшееся все еще было приковано к Славе.

- Ты... - процедил он, еще тише, чем прежде.

Ад шагнул к нему.

- Мужик, давай не будем дурить, мы должны...

Суд повернулся. Он был на голову выше другого мужчины.

- Должны что? - мягко спросил толстяк, и хотя его вопрос был адресован Аду, он пялился мимо него, на женщину, что искалечила его.

- Мы все здесь в одной лодке, - быстро ответил Ад. - Той, у которой нет весла, и той, что плывет по руслу без воды.

- Я собираюсь убить эту мразь, - бросил ему Суд.

- Ублюдок этого и добивается, - сказал Ад.

Слава обрела голос:

- Я защищалась, - сказала она. - Ни больше, ни меньше.

- Ты ослепила меня! - прорычал Суд и бросился на нее.

Ад был быстрее. Он подставил подножку более крупному человеку, когда тот пытался пронестись мимо, отправив Суд на пол; и через мгновение оказался на его спине, зная, что должен воспользоваться своим преимуществом. Толкнув коленом в позвоночник, Ад обхватил рукой горло жирдяя и потянул назад. Суд издал захлебывающееся фырчание возмущения.

- Слушай сюда, мужик, я...

Суд начал брыкаться, пытаясь сбросить с себя парня помельче. Ад затянул удушающий захват.

- Дружище...

Суд забился еще сильнее.

- Дерьмо...

Ад протянул руку и погрузил два пальца в мясистую глазницу разрушенного глаза Суда, закрепив захват, дабы еще больше оттянуть его голову назад. Суд перестал двигаться.

- Так, теперь, когда я привлек твое внимание, - сказал Ад. - Я собираюсь попытаться образумить тебя. Не окажешь ли ты мне услугу и не послушаешь ли меня хоть минутку?

Толстяк гаркнул.

- Да? Отлично. Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай посмотрим на факты. Во-первых, ты пытался убить ее первым, а она только защищалась. Во-вторых, мы в полной жопе. Bсе мы. В-третьих, мужик, ответственный за то, что мы в полной жопе, – это тот, кого ты должен хотеть убить. Ты меня понял?

Пауза.

Затем Суд издал горловой звук, который мог бы быть согласием с рассуждениями Ада.

- Теперь, я должен сказать тебе, что тот факт, что ты продолжаешь моргать – это, блядь, омерзительно, такое ощущение, что маленький рот сосет мои пальцы, и я уверен, что ты бы хотел, чтобы я дал тебе передышку. Так что если я отпущу тебя, обещаешь ли ты быть хорошим мальчиком?

Всхрап.

- Хорошо.

Ад медленно отпустил мужчину, готовый снова схватить его. Он отошел. Суд захрипел и поднялся на четвереньки. Когда он наконец смог отдышаться, он пробурчал:

- ...Я убью и тебя тоже, Пэдди[28].

- Ну, если так, я полагаю, ты захочешь написать правильное имя на моем надгробии, - сказал Ад. Он протянул руку. - Это не Ад и не Пэдди – Вэл Финункейн.

Суд даже не взглянул на протянутую ему руку, и через мгновение она опустилась обратно на бок.

- Кир, - буркнул Суд.

- Кир...?

- Просто Кир сойдет.

- Океюшки, - проронил Вэл.

Он посмотрел на Славу и поднял бровь.

- Доктор Фрэнсис Уэллс, - представилась она.

Другая бровь поднялась.

- Доктор? Какой науки?

Она поджала губы.

- Аналитической, - ответила она ему.

Крупный мужчина, не назвавший свою фамилию, ухмыльнулся, его рука еще закрывала лопнувший глаз.

- Доктор Фрэнсис Уэллс, - сказал он, затем взглянул на Вэла. - Вэл Финункейн. Прежде чем все закончится, я урою вас обоих, суки.

- Это крайне маловероятно, - отрезала Фрэнсис.

Вэл почувствовал, что настал подходящий момент для переключения внимания группы.

- Эй, ты, у стены, - громко позвал он. - "Смерть" не имя, которое дали тебе родители, так какое же?

Смерть, до сих пор в маске, оставалась на месте и молчала.

Щелк.

- Нет-нет-нет, так не пойдет! - высказался Ученик через динамики. - Нашим зрителям не нужна эта ерунда, все делают представления, наверняка даже пытаясь выяснить свои связи друг с другом, представляя единый фронт в попытке перехитрить своего похитителя и сбежать! Скучно, предсказуемо, последовательно! Им нужна кровь! Дверь не заперта! Выйдете и сделайте так, чтоб я ГОРДИЛСЯ вами!

Смешок.

Щелк.

Долгие мгновения обитатели комнаты не двигались и не разговаривали.

Возможно, неизбежно, что тишину нарушил ирландец, жестом руки указав в сторону двери, он сказал:

- Ну что ж, народ... идемте?

- Похоже, это действительно плохая идея, - кисло возразил Кир.

- Но оставаться здесь невозможно, - сказала Фрэнсис. - Логика диктует, чтобы мы... чтобы мы подыграли.

Кир осклабился.

- Позвольте мне прояснить ситуацию, - предположил он. - Все мы провели последние три... четыре недели... хрен знает сколько точно, под веществами, контролирующими сознание, делая... как зомби, все, что нам говорили. Но мы все помним это, верно? То дерьмо, которое этот больной еблан приготовил для тех бедных упиздышей, а потом заставил нас делать грязную работу?

Вэл кивнул. Фрэнсис слегка приподняла подбородок.

- Так что мы знаем, что произойдет дальше. Что бы это ни было, это будет чертовски мерзко. И что? Мы просто пойдем на это?

- У нас нет другого выхода, - сказала Фрэнсис.

Кир покачал головой.

- Вообще-то, есть. Я убью вас всех и уйду отсюда, потому что одного из нас придется отпустить, этот извра...

Фрэнсис врезала ему ногой по яйцам, жестоким, злобным ударом. Кир не закончил свою мысль, а вместо этого согнулся пополам с одним выпученным глазом и ртом, разинутым как у рыбы. Пока Фрэнсис бодро зашагала мимо него к единственной двери комнаты, на ходу она бросила через плечо:

- Мистер Финункейн, вы кажетесь разумным, и хотя наши шансы невелики, они улучшатся, если мы будем сотрудничать.

Вэл потирал челюсть одной рукой и смотрел на искалеченную, кривляющуюся фигуру Суда с мужским сочувствием... и легкой ухмылкой. Фрэнсис взялась за ручку двери.

Повернула ее. И вышла из комнаты. Вэл похлопал Кира по одному сгорбленному плечу.

- Теперь у тебя уже три разбитых шара, - съязвил он.

Он оставил мужчину, содрогающегося, когда первоначальная агония медленно угасла, но не пожалел бросить взгляд на четвертую фигуру у стены. Смерть не двигалась, не говорила. Вэл посмотрел на открытый дверной проем. Ему не хотелось туда выходить. Он поднял глаза на ближайшую камеру, вмонтированную в стену, и с бравадой нагло ухмыльнулся, последовал за той, кто была Славой. Ученик сделал крупный план и добавил ссылку.

* * *

Щелк. 

"Круг", куда ведет ссылка, принадлежит человеку, что нарек себя Лордом Полынью. Любой, кто следит за новостями, конечно же, знает, кто это - серийный убийца, все жертвы которого связаны между собой тем единственным фактом, что каждая из них перед похищением сделала аборт. Большинство пользователей "Кругов" не заполняют много важной информации в своих профилях: в конце концов, сердце Даркнета - это анонимность. Но если кликнуть на БИО пользователя по имени "Лорд Полынь", то перед нами предстанут два стиха из Библии:

Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде - Полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.

ОТКРОВЕНИЯ 8:10-11

И заклянет ее священник и скажет жене: если никто не переспал с тобою, и ты не осквернилась и не изменила мужу своему, то невредима будешь от сей горькой воды, наводящей проклятие; но если ты изменила мужу твоему и осквернилась, и если кто переспал с тобою кроме мужа твоего, - тогда священник пусть заклянет жену клятвою проклятия и скажет священник жене:

- да предаст тебя Господь проклятию и клятве в народе твоем, и да соделает Господь лоно твое опавшим и живот твой опухшим; и да пройдет вода сия, наводящая проклятие, во внутренность твою, чтобы опух живот твой и опало лоно твое.

И скажет жена: "аминь, аминь..."

ЧИСЛА 5:19-22

И, конечно же, есть видео.

* * *

Кадры отчета судмедэксперта, запись вскрытия в реальном времени.

- Объект – белая женщина. Рост сто шестьдесят восемь сантиметров, весом семьдесят восемь килограммов. Объект находится на восьмом месяце беременности.

Пауза. Запись с камеры на теле перемещается по бледному куполу раздутого, но странно деформированного живота.

Выпуклость.

- Объект не был заявлен как беременный во время исчезновения два месяца назад.

Еще одна пауза. Камера коротко пробегает по телу, охватывая маленькие, упругие груди. Верхняя часть туловища, кажется, противоречит вздутой, странной форме выпуклости нижней части.

- Слова выведены на животе острым лезвием.

Да, на гротескно растянутом животе вырезаны слова, витые буквы с засечками из засохшей крови. Следователь читает их вслух:

- ИЗ УСТ МОГИЛ.

- Предварительный осмотр тела показал, что смерть наступила не более сорока восьми часов назад. Первые признаки указывают причину смерти из-за обширной инфекции, возникшей в результате...

Бесстрастный голос судмедэксперта слегка дрожит.

- ...физической травмы, нанесенной на гениталии.

Гораздо более длительная пауза. Камера опускается вниз по неровно вздутому животу, к промежутку между бедрами и тому, что на первый взгляд можно принять за ботинок.

- Половые органы объекта пересекаются швами, наружные половые губы объекта проколоты и зашиты тем, что кажется рыболовной леской.

Первый случайный взгляд на "ботинок" разрешается при ближайшем рассмотрении, когда камера задерживается. Сходство заключается в шнуровке: вульва трупа была зашита подобным образом, крест-накрест, плоть опухшая и почерневшая от грубого шва, которая стала зараженной; ткань, которая умерла и сгнила, но при смерти все еще сочилась гноем тошнотворно желтого цвета овечьих глаз. Ткани, которые начали гнить заживо. Что и привело к смерти, по словам следователя. В кадр входит скальпель. Рука, держащая его, тверда, даже если голос - не совсем.

- Тут... похоже, что объекту что-то насильно ввели во влагалище... что является причиной опухшего живота, что напоминает беременность... и чтобы удержать вставленный предмет внутри, вход в половой тракт был грубо "запечатан".

Самая долгая пауза. Глубокий вздох.

- Сейчас я собираюсь разрезать "швы", чтобы исследовать дальше.

Камера остается сфокусированной на разбухшем месиве "киски" и влагалища, плоти, едва удерживаемой вместе перекрещивающимися лесками, натянутыми, как шнурки от ботинок... сходство еще больше подчеркивается тем, что леска завязана бантиком наверху, чуть ниже жирных волос на лобке. Скальпель начинает свою работу снизу, и он не столько режет, сколько быстро прорезает каждый следующий стежок. Леска настолько натянута, что быстрый разрез острым лезвием заставляет ее расходиться, как скрипичные струны; и вся структура сочащейся плоти провисает немного больше с каждой порванной связью, словно стремясь выплеснуть наружу всю тяжесть внутри.

Следователь уже разделил половину перекрещивающихся узлов, как вдруг была достигнута критическая точка. Было разорвано достаточно, чтобы давление, удерживаемое внутри, оказалось сильнее, чем сопротивление, и оставшиеся грубые швы разом распутываются, как шнурки от ботинок, продернутые сквозь дырочки, и содержимое растянутой и переполненной пизды трупа вырывается вперед, как при родах. Голова выдавливается наружу, покрытая желеобразным налетом разлагающейся черной крови и тускло-желтого гноя. У головы есть рога, и она не человеческая. Патологоанатом вздыхает.

- Как я и боялся... объект, похоже, еще одна жертва серийного убийцы, известного как Лорд Полынь.

* * *

Лорд Полынь, или Вэл Финукейн, или Ад, нашел Мать Горечи, или Славу, или доктора Фрэнсис Уэллс, стоящую в коридоре перед комнатой, в которой они пытали и убили так много людей. Коридор был такой же конструкции, как и комната. Бетонный пол, голые стены из бризоблоков, чьи флуоресцентные лампы освещали все холодным безрадостным светом. Сдвоенный ряд труб вдоль левой стены на уровне лодыжек, а вдоль обеих стен, чуть ниже уровня потолка, проходила электропроводка, чуть ниже уровня потолка. Проводка предназначалась для колонок, микрофонов и камер, грубо прикрученных к стене под потолком через равные промежутки времени, готовые запечатлеть все.

- Это немного похоже на то, как будто видишь, как с кого-то сдирают кожу, - сказал Вэл. - Стены без штукатурки или краски, водопровод и кабели обнажены... словно вены и нервы на серых мышцах.

- Наша камера была вон там, - заметила Фрэнсис, указывая.