- Да, Полли, п-прости за это, но мне нужны твои зубки.
Поллукс моргнул.
- Кей Кэши, - сказал он, как всегда уступчивый к желаниям брата, но затем осмелился спросить: - Пашему?
Почему? Кастор вздохнул.
- Ты слышал этого чертова У-ученика так же хорошо, как и я, - объяснил он, как всегда раздраженный своим туповатым братом. - Мы находимся в одном видеоролике "С-с-семи Грехов", и только одному из нас будет позволено уйти отсюда живым.
- Зубы, сперма, дерьмо, - объявил Ученик, стоя у двери. - Три раунда. Тот, у кого будет больше всего зубов в теле, выигрывает первый раунд. Затем тот, у кого больше спермы, выигрывает второй раунд. И наконец, тот, кто больше всех наелся дерьма, победит! Ему будет позволено уйти отсюда живым, - oн сделал паузу. - Для целей игры, я допускаю, что у каждого из вас есть полный набор зубов, пара яичек и толстые кишки, набитые калом. Достаточно просто, да? Правильно. Тогда игра начнется, как только я закрою эту дверь! - oн наполовину шагнул через нее, а затем, казалось, вспомнил, что у него есть последнее указание: - О, и конечно, если никто из вас не будет играть в ближайшие пять минут, я пришлю Четыреx Последних Апостолов помочь вам...
Кастор не питал иллюзий относительно рода поощрения, которое будет предложено. В его раскрытой дрожащей руке загрохотали зубы брата, части резцов и несколько целых премоляров, заляпанных кровью. Два из них блистали серебряными пломбами - результатом одного из немногих случаев, когда Поллукс посетил стоматолога. Если немного прищуриться, то по форме и цвету они напоминали орехи. Он закрыл глаза, до сих пор сырые и болезненные от бензина. Он уверил себя, что это просто орехи, смесь арахиса, фундука и больших кусочков грецкого. Он забросил их в рот.
Он попробовал проглотить, прежде чем почувствовать вкус, но не смог: они были слишком большими, слишком твердыми, как таблетки, которые нужно запивать глотками воды. Воды у него не было. Благодаря бензину, просочившемуся в рот, он не мог почувствовать вкус, но язык решил рассказать ему о текстурах во рту: фрагменты зубов с шершавой от кариеса эмалью, с ямками от полостей, с вкраплениями мягкой ткани десны, еще цепляющейся за их корень. Он почувствовал, как у него поднимается рвота. Кусочки с оставшейся десенной тканью напомнили ему, как он ел мясо и когда между его собственными задними зубами застряли вихляющиеся кусочки...
Его желудок перевернулся. Кастор срыгнул. Его стошнило в рот. Его глаза слезились, а слюнные железы болели по мере того, как они наполняли его рот в ответ на его ужасное содержимое. Он немного сглотнул. Его горло болезненно сжалось. Сердце колотилось, а по линии роста волос выступил холодный пот. Молча досчитал до трех и проглотил последние куски. Кастор ощутил, как зубы ударились о мягкое небо, прежде чем их смыло остатками кислой рвоты, скребущейся по его пищеводу во второй раз. Он открыл глаза, дыша быстро и неглубоко, каждый вдох сопровождался хриплой отрыжкой, вызванной парами бензина и желчью, обжигающей его голосовые связки. Я сделал это. Я сделал это, бля буду.
- Повтори, - прохрипел он в конце концов, затем сглотнул, выпрямил спину. Он посмотрел на одну из камер в углу комнаты. - Я имею в-в-ввиду у-условия игры... т-т-тот первый раунд. Побеждает тот, у кого больше... больше всего з-зубов в своем теле, верно? Я выиграл этот раунд, да?
На мгновение ему показалось, что он не получит ответа. Затем раздался тупой щелкающий звук, когда динамик подключился под камерой. Переговорное устройство.
- Зависть – это желание иметь то, что есть у других, жадность – желание иметь больше, чем у тебя, - раздался голос, звучавший так, словно он произносил пророчество о конце света, глубокий, раскатистый и обреченный. - Зубы... Tеперь у тебя есть чужие, и больше, чем у тебя было.
Кастор рассмеялся. То был короткий, ломкий смешок.
- Я п-п-приму это как "да", - сказал он, высокомерие снова закралось в каждый слог.
На бетоне Поллукс открывал и закрывал свой разбитый рот, как рыба, всхлипывая и оставляя кровавые следы на шершавой земле. Когда он увидел, что его брат смотрит на него сверху вниз, он позвал:
- Кэши? Штапросхадит? Умя рот бобо.
Кэсси? Что происходит? У меня рот болит. Кастор улыбнулся, а потом рыгнул в кулак.
- Не з-забивай свою пустую маленькую голову этим, Полли, мой д-д-дорогой-дорогой братик, - сказал он. - Я думаю, что следующая часть отвлечет тебя от этого.
Он нахмурился.
- Хотя я думаю, что это доставит тебе больше удовольствия, чем мне...
ДЕНЬГИ НЕ МОГУТ купить счастье. Кастор знал это из личного опыта. Для психопата Кастор прочитал необычное количество книг, но это было связано не столько с присущей его характеру академической жилкой, чем его желание понять, почему другие люди счастливы, а он сам - нет. Люди, которых он видел через тонированные стекла лимузина своей матери - когда телохранители возили его, куда бы он ни захотел – в магазины игрушек, чтобы разграбить их в поисках какой-нибудь новинки, которой у него еще не было, в парки развлечений, которым платили за то, чтобы закрыть их на день для публики - все они казались счастливыми. Даже слуги выглядели счастливыми, когда он подглядывал за ними в их личных апартаментах в своем крыле особняка... пока он не выходил из себя, дабы сделать их несчастными, например, засовывая их зубные щетки себе в зад и требуя, чтобы они ими пользовались. Его чертов брат... даже его имбецильный жирный, как свиное дерьмо, слабоумный брат был счастлив: каждый новый подарок, каждый новый питомец заставлял его ворковать и хихикать от идиотского восторга... хотя бы на день, пока ему не надоедало и он не хотел чего-то нового, хотелось больше-больше-больше...
В особняке Праттов имелась обширная библиотека, собранная предыдущими владельцами. И хотя мама и брат не обращали на нее внимания, Кастор в детстве перелопатил почти всю библиотеку в поисках подсказок, пытаясь собрать воедино головоломку простой человечности. Он провел много времени, изучая медицинский учебник, который дал ему много знаний; однако, именно в рассказе о Шерлоке Холмсе наткнулся на - как он был убежден - ключ к пониманию. В одном из рассказов, "Скандал в Богемии", Холмс придумывает схему, чтобы вычислить местонахождение уличающей фотографии путем инсценировки пожара. Он отмечает, что когда люди попадают в пожар, они инстинктивно пытаются спасти самые дорогие для них вещи; антагонистка спрятала фотографию в своей квартире, но, как только она убедилась, что здание горит, это было первое, что она попыталась достать из надвигающегося пламени. Это и был ключ.
Убив мамочку, он решил пробовать ключ во многих разных дверях. Кастор объезжал близлежащие города, разъезжая на заказном "Порше" или импортном "Феррари", пока не примечал бы счастливых людей, смеющиеся семьи с яркими улыбками, излучающие очевидную любовь друг к другу... и он следовал за ними в дома. Что делало их счастливыми? Что было у них такого, чего не было у него... и где он мог это взять? Дома, в которых они жили, крошечные по сравнению с особняком, в котором он вырос. И было очевидно, что эти люди небогаты: они не могли купить то, что мог купить он, менять свои машины как перчатки или в любой момент улететь через всю Землю в сказочные дворцы удовольствий, где с ним обращались бы как с королевской особой. И все же... улыбки были искренними и их смех не был ироничным. Они стали объектами его изучения.
Поллукс управлял камерой, а Кастор представлял, спрашивая зрителей, какие сокровища, по их мнению, может содержать этот скромный дом... прежде чем бросить в окно коктейль Молотова. Пламя разгоралось, огонь распространялся, а датчики дыма будили паникующих, кричащих домочадцев... Kаждый из которых, мамы и папы, маленькие мальчики и девочки, пошатываясь, выйдут из ада, сжимая в руках все, что было им наиболее дорого и, следовательно, наиболее ценно. В этот момент Кастор, надев маску Комедии, ухмыляясь и с ружьем наперевес, приказывал дымящейся, кашляющей толпе, состоящей из красноглазых и паникующих близких отдать все, что у них было, в кузов машины, на которой они с Поллуксом - оператором в маске Трагедии, набитый шоколадом - уезжали до того, как на месте происшествия появлялись первые сирены. Эта сцена всегда заканчивалась одной и той же фразой: ВОТ, ПОЧЕМУ ВАМ НЕЛЬЗЯ ИМЕТЬ ХОРОШИЕ ЦАЦКИ!
Оказавшись дома, снова перед камерой, Кастор рылся в сокровищах и пытался понять смысл ворованных им вещей. Но те так и не обретали смысла. В экстремальных ситуациях эти счастливые люди рисковали своими жизнями - иногда с потерями! - только, чтобы спасти дешевое барахло от пламени. Изношенные игрушки с отсутствующими глазами и швами от повторного набивания ватой, мелкие безделушки - купленные на отдыхе в Греции, Тунисе или Ирландии, грубо сделанные кружки (разрисованные детскими руками, на которых написано "ЛУЧШИЙ ПАПА В МИРЕ" или "ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ"), старые открытки на день рождения, подписанные давно умершими родственниками, или валентинки с самых ранних дней ухаживания... Но больше всего они берегли фотографии. Либо в альбомах, либо в рамках, либо сохраненные на USB-накопителях и картах памяти. Последние не делали ничего, кроме как усиливали его недоумение и гнев, когда он перелистывал их, не в силах понять, зачем кому-то понадобилось рисковать жизнью ради спасения записанных сцен вечеринок и праздников или первых дней в школе, ухмыляющиxся лиц, покрытыx пятнами от выпивки или солнечных ожогов, улыбающиxся детей, одетыx в форму. Поэтому, тщательно показывая каждую реликвию и сувенир на камеру, он собирал их в кучу и мастурбировал.
- Вот почему вам нельзя иметь хорошие цацки... - придыхал он, надрачивая свой ствол. Он выбрал трофей, который маленькая девочка выиграла на дне рождения в боулинге и засунул его себе в анал. - Вот... почему вам... нельзя... иметь... хорошие... цацки...
Потом он выпустил свой кончун на неоново-розовых плюшевых мишек, выигранных на ярмарках, крестильные платья и фотографии гордых выпускников университета в рамке, забрызгивая чужие воспоминания своей спермой, выкрикивая:
- Вот почему вам нельзя иметь хорошие цацки!!!
И выплеснул трофей из своей широкой и израненной задницы в потоке поноса.
После этого... бензин. Эти необычные видео с "распаковкой" пользовались популярностью. В "Кругах" была здоровая популяция таких людей, наслаждающихся чужими неудачами. Злорадство - как зрительский спорт.
Воображение Кастора было во многом ограничено, и поэтому он пришел к выводу, что единственный способ получения доступа к сперме его брата должен быть банальным. Как бы ни было обидно, как бы ни пылал он гневом от того, что его вынудили к этому в таком положении, он опустился на колени и заграбастал член, идентичный его собственному. Он ел зубы Поллукса... он мог это сделать. Когда все закончится, я найму много очень неприятных парней, дабы выследить этого блядского Ученика и его гребаных Четырех Конченных Педрил и заставить их платить, платить и платить...
Поллукс извивался, все еще сдерживаясь, ужасно напуганный. Он знал, что лучше не сопротивляться брату, он знал, что Кастор сделает ему еще больнее. Однако он делал это инстинктивно. Одной рукой Кастор обхватил толстый ствол, другой - яйца брата. Они были похожи на его собственные, очень большие, заполняли всю ладонь. Хорошее сжатие заставило его близнеца перестать биться.
- Полли, мне это н-нравится не больше, чем тебе, - хрипло сказал он, его пересохшее горло пылало от паров бензина и желудочного сока. - Вообще-то, тебе сейчас понравится гораздо больше, чем мне... просто замри и позволь мне отсосать у тебя!
- Пуси мописюн, Кэши! Пуси, Пуси!
Отпусти мой член, Кэсси! Отпусти, отпусти! Кастор сжал сильнее. Поллукс завизжал.
- Я сказал, не рыпайся, ты, бля, ходячий п-полудурок! Дай мне сделать это, а п-потом я... то есть мы, сможем пойти домой!
Кастор тянул и накачивал вялый член своего брата, пытаясь заставить кровь циркулировать в его длину. Несмотря на удавленные яички или нет, Поллукс неистово дергался взад-вперед на грязном потрескавшемся бетоне - насколько позволяли его связанные липкой лентой руки - он определенно не был настроен на небольшую братскую эротику. Лежащий близнец внезапно подтянул ноги и ударил коленом в бок Кастора, опрокинув того на спину.
- Уб-б-блюд-док!
Он поднялся на карачки и попытался прыгнуть на Поллукса, вскочить ему на живот, прижать и выбить из него всю дурь... но тут в арктической пустоте его разума возник холодный порыв, мельчайшая мысль, и он сдержался. Он поплевал на пальцы, скрестил их и засунул их в задницу брата. Поллукс завизжал. Кастор копался в его очке, пока не нашел простату. Дьявольский звонок в дверь. Даже будучи связанным голым на холодном жестком полу с большей частью выбитых зубов, действие произвело желаемый эффект. Через несколько мгновений Кастор оказался лицом к лицу с восемью дюймами твердого, изрезанного венами, члена.
Мой билет из этого кошмара, - мрачно подумал он. - Просто отсоси немного того, что Полли называет "липкой штучкой", и я выиграю эту дурацкую игру, а мой умственно отсталый брат пусть расплачивается...
Кастор перенаправил свой возмущенный гнев на ситуацию, решив извлечь из нее пользу. Это не совсем тот способ, которым я планировал расправиться со своим дурным близнецом, но раз уж мне нужно спасать свою шкуру, в любом случае... В последнее время он размышлял, как лучше избавиться от Поллукса. Хотя было полезно иметь рядом кого-то, над кем он мог бы измываться и мучить, не опасаясь, что он просто уволится или сообщит в суд. Кого-то, на кого можно положиться в том, что он сделает все, что ему прикажут, независимо от того, насколько это незаконно или аморально. Все же он не хотел, чтобы ему пришлось до конца жизни присматривать за этой отсталой дрянью всю свою жизнь. Хватит тянуть кота за яйца, соси братский член.