Голые мамины сиськи, маленькие и сморщенные, покачивающиеся, когда она кричала, были интересной деталью. Танг не помнил, чтобы фокусировался на ней в то время, и все же это воспроизводилось в его собственном черепе, как видео, которое он собирался записать для своих фанатов на сайте.

Его отец работал в Агентстве по охране окружающей среды инженером по долгосрочному планированию защиты от наводнений. А мать была ассистентом по поддержке обучения для молодых людей с особыми потребностями в местном колледже. Они были трудолюбивыми людьми, которые жили с достоинством, и сегодня это у них отняли.

Из-за тебя. Из-за твоего греха.

Танг отбросил эту мысль. Он не был религиозен. Он даже снял серию видеороликов, высмеивающих основные религии, и выложил их в главные святые праздники. В частности, он поздравил себя с тем, что высмеял ислам во время последнего паломничества хадж, считая себя ультрасовременным чуваком.

И все же... Ученик прав, не так ли? На самом деле отец, вероятно, согласился бы с ним от всей души, он бы кивал, да, да, да... упс! Голова отвалилась! Не слишком-то крепко она была прикреплена к его шее, а?

Его внутренний тролль ликовал, и в его смехе прослеживалась жилка безумия.

Слизь и моча создавали прохладу на его коже, высыхая. Он почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Позитивное мышление. Он справится с этим.

Это было не так уж плохо, если разобраться, не так ли? Унижение и легкие пытки были ничто по сравнению с тем, что происходило с некоторыми из других грешников... например, с Похотливыми. Этих бедных ублюдков сжигали до смерти даже после того, как они разрушили свои тела, пытаясь выжить... Или с Обжорами, которых заставляли есть свои собственные...

Все началось с бутерброда с дерьмом.

Что ты хочешь сказать?

Эй, ты разговариваешь сам с собой! Это уверенный первый шаг на пути к городу психов!

Иди нахуй!

С таким маленьким членом, как у тебя, это нереально. Забавно, но у твоего отца он был приличного размера... Похоже, тебе не передался не только его ген трудовой этики!

Что ты имел в виду под "бутербродом с дерьмом"?

А? О, ну, ты просто думал о других видео, которые выложил наш друг в маске. О других людях, которых он пытал и убивал. Ты пытался убедить себя, что эта ситуация со слизнями, порезами и пиписьками не так уж плоха... Но разве Обжорам не пришлось начать свое маленькое испытание с бутерброда с дерьмом? А потом им пришлось... тьфу! Бедные маленькие существа! И только в конце им пришлось начать резать и есть...

Мысль так и осталась незавершенной. Внутреннему троллю Танга не нужно было заканчивать предложение, потому что, в конце концов, это был его разум.

Он не был психом.

Другие грехи начинались с небольших испытаний, но постепенно они становились все хуже.

И тут, словно внутреннее озвучивание этого факта послужило сигналом, дверь открылась, и вошел Судья, несущий небольшую картонную коробку.

Внутренности Танга превратились в твердый лед. Его сердце, легкие и живот – все кристаллизовалось от нового страха.

Судья подошел к лежаку размашистыми шагами, и даже тяжелая ряса не могла полностью скрыть его полноту. Складки материала четко обрисовывали гигантский живот.

Танг не мог разобрать, что изображено на коробке. Она была больше, чем спичечный коробок, но меньше, чем пачка сигарет. Она вдруг стала для него целым миром, поскольку содержала нечто ужасное, предназначенное только для него.

Судья встал рядом с шезлонгом и посмотрел вниз.

Из углублений маски на него смотрели зеленые глаза. Они казались добрыми.

Танг хотел попросить его о пощаде, но не стал.

Если он это сделает, его мама умрет.

А потом умрет и он сам.

Судья открыл коробку. Толстые пальцы удивительно проворно сняли крышку и тем же движением вытащили один из предметов, находившихся внутри.

Он блестел.

Скрепка.

Ловкие пальцы заставили коробку исчезнуть в потайном кармане рясы, а затем принялись за кусок витого металла, разгибая его.

Щелчок в ухе Танга.

- И снова здравствуйте, господин Танг! - cказал Ученик. - Извините, что я молчал, мне просто нужно было немного вздремнуть. Надо было набраться сил для дальнейших действий! Я знаю, что у нас всего шесть часов, но не стоит забывать и про подготовку, которая входит в эти маленькие шоу, так что на самом деле я уже давно на ногах. Дай-ка подумать, на чем мы остановились? Ах да, "Судебный приговор"! Скрепки! Знаешь, я не был уверен насчет них, но Судья рассказал мне о своих планах и покорил меня. Я подозреваю, что ты не хуже меня знаешь, что обеспечение качественного контента для своего "Круга" может быть довольно дорогим удовольствием, поэтому для тебя нам пришлось сократить расходы на причудливый реквизит и все такое. Должен сказать, однако, что мои ученики действительно проявили некоторую креативность, используя обычные канцелярские принадлежности и телесные жидкости...

Безумная болтовня была лишь фоновым шумом, пустой помехой в то время, как Танг завороженно наблюдал, как Судья полностью разгибает скрепку. Когда он закончил, она была почти полностью выпрямлена.

Судья присел на корточки, тяжело дыша, пока пристраивал свою массу поудобнее.

Он потянулся к лицу Танга.

Танг закрыл глаза.

Толстые, но ловкие пальцы ущипнули его перегородку – тонкий хрящ, разделяющий ноздри, - и осторожно потянули ее, одновременно костяшками пальцев отодвигая гребень ноздри вверх, чтобы лучше рассмотреть нежный кусочек кожи, покрывающий хрящ.

Судья ткнул его скрепкой, сильно и быстро, проткнув кожу насквозь.

Танг вздрогнул, беззвучно вскрикнув от боли.

Он ничего не мог поделать.

Судья прекратил движение, оставив кусок металла, проткнувший нос лежащего человека, как самое дерьмовое украшение в мире.

Танг почувствовал, как втянулись его яички, и что-то холодное свернулось в его внутренностях.

Мама мертва.

Эта мысль была спокойной и разумной, такой же нейтральной, как мысль о том, что небо голубое или вода мокрая.

Судья по-прежнему не двигался.

Щелк.

- Знаешь что? - cказал Ученик. - Я хочу посмотреть, к чему это приведет, очень-очень хочу. Я прощу тебе эту ошибку и отредактирую это в пост-продакшн. Но с этого момента будь хорошим мальчиком... Вообще-то, может быть, до тебя доходило бы лучше, если бы это исходило от более традиционной, авторитетной фигуры?

Раздался ряд звуков, которые Танг не смог идентифицировать. Затем отчаянный голос, который он любил, сказал "нет, нет, нет", а затем...

- Миссис Танг? Скажите своему мальчику, чтобы он вел себя хорошо, скажите ему, что я держу вас за горло.

Рыдает. Его мама рыдает.

Теперь неподвижный и молчаливый, как камень, Танг чувствовал, как в его сердце бурлит ярость, а в глазах стоят слезы.

Судья смотрел на него, и его глаза были сухими и пустыми.

В голове у Танга пронеслись сразу две мысли...

Я убью вас нахуй, ебаные пиздюки! - одна, и другая: Они все носят наушники, вот как они координируют свои действия.

- Хон-Пин... - наконец произнесла его мама дрожащим голосом. - Хон-Пин, пожалуйста, будь хорошим мальчиком! Пожалуйста!

- Скажи ему, что я держу тебя за горло, - cказал Ученик приглушенным голосом, так как он находился на расстоянии от микрофона.

Ещё один всхлип.

Затем...

- Терка для сыра, - cказала мама Танга, а затем раздались звуки движущихся тел и рыдания.

Звук, который мог бы быть звуком удара плоти о плоть.

И внутренний тролль Танга сказал своим расистским голосом: Терка для сыра? Для натирания сыра?

Ученик хихикнул ему в ухо.

- Твоя мамаша Винг – суровая старая птица! Поэтому я немного сменил курс. Решив, что если я хочу заставить тебя сотрудничать, пока не получу гораздо больше материала, то моя угроза для пизды, из которой ты выскользнул, будет не быстрой, чистой смертью, а затяжной и невероятно болезненной... Отсюда и терка для сыра. Итак, все ясно? Да? Моргни один раз - "да", два раза - "нет", и три раза, если хочешь, чтобы тебя отпустили и весь этот кошмар закончился.

Танг медленно моргнул один раз.

- Отлично! Судья, вы готовы?

Словно робот, которого только что снова включили, Ученик вернулся к своим делам.

Танг отключился на весь следующий час.

Это было похоже на алкогольное опьянение. Неважно, насколько ты пьян, глубоко внутри всегда остается какая-то часть тебя самого, которая остается трезвой, чтобы напоминать о каждом невнятном слове, спотыкающихся шагах и слюнявом поцелуе. Это как наблюдать за кем-то другим, но остро осознавать, что ужасное зрелище перед тобой – это твое собственное тело, которым будто завладел какой-то придурок. Ты внутренне содрогаешься и надеешься, что не вспомнишь об этом утром.

Так Танг продержался все эти минуты с Судьей и скрепкой.

Он покинул свою плоть, хотя был уверен, что даже в его отсутствие она сообщала ему о каждом повреждении, и обещала, что он прочувствует весь ущерб, нанесенный ему, когда он возобновит контроль над мясной машиной, в которой была заперта его душа.

Скрепка прошла через его носовую перегородку.

Его веко растянули и прокололи. Изогнутый металл прошел сквозь него, как игла сквозь толстый презерватив. Затем другое веко. Слезы, обильно стекающие по лицу Танга, смыли тонкие, сдвоенные струйки крови.

Следующими были его соски.

Один за другим – и каждый раз был таким же мучительным, как предыдущий – Судья проткнул все ногти на правой руке Танга, проталкивая скрепки до самых кутикул, этих бледных полумесяцев у нижнего края.

Его тело не реагировало. До сих пор. Ученик почти нежно взял его другую руку, готовый повторить процедуру с остальными пальцами.

В этот момент в его рот снова хлынуло немного кислой рвоты, и он снова проглотил ее.

Вау, кажется, ты нашел лекарство, которое избавит весь мир от голода! - воскликнул его внутренний тролль.

Танг проигнорировал его, одновременно отключившись и подключившись к нервной системе, которая говорила ему, что его руки терзает огонь, пламя лижет пальцы и превращает каждую костяшку во взрывающийся узел боли.

Он под кайфом от боли? Или он в шоке? Эти вопросы были полусформировавшимися облаками, в которые превратились его мыслительные процессы, настолько затуманивая его рассудок, что он не осознавал изменений, пока они не произошли.

В какой-то момент Судья задрал свою рясу, как до него это делала Слава, и расположился на лежаке, на котором лежало тело Танга. Более того, мужчина фактически уселся на бедра Танга. Его огромная масса сдавила дряблые мышцы ног более мелкого мужчины.

В какой-то момент он извлек из своей рясы коробку со скрепками и член удивительной длины и толщины.

Яички Судьи находились в складке между бедрами Танга, упираясь в сморщенный мешочек его собственных гениталий. Затем он брезгливо положил свой большой пенис поперек левой ноги Танга.

Затем Ученик достал из коробки новую скрепку. Он развернул ее в металлическую иголку длиной в дюйм, слегка изогнутую, и положил ее на дряблый живот Танга. Затем еще, и еще, и еще. Танг наблюдал, как толстяк, чьи гениталии были прижаты к его собственным, вытаскивал скрепку за скрепкой и разворачивал их в ряды маленьких серых копий.

После того, как он развернул два десятка скрепок – казалось, он посчитал, что этого достаточно – толстые, ловкие пальцы Судьи обхватили член Танга.

Танг не был девственником, так как не стеснялся платить за секс, но все же это был редкий случай, когда кто-то, кроме него самого, так обращался с его членом. И никогда, никогда раньше это не делал мужчина.

Ему хотелось кричать.

Изнасилование, - подумал он. - Вот как оно ощущается, когда кто-то прикасается к тебе самым интимным образом, а ты этого не хочешь.

Это было в своем роде глубоким озарением для Танга, который не раз в дубляжах видео, посвященных бастиофилии – подпольном конгломерате сексуальных утех для недопредставленных – предлагал свои мысли о сексуальном насилии... Мысли, которые были порочными, бессердечными и лишенными практического понимания того, насколько ужасным может быть этот опыт.

Судья отодвинул крайнюю плоть, обнажив колоколообразную головку баклажанного цвета. Ее покрывали несколько завитков белесой смегмы. Мочеиспускательное отверстие зияло, как рот птенца, ожидающего, когда птица-мать извергнет обед ему в рот.

Судья взял одну из развернутых скрепок.

Разум Танга заработал в полную силу

Эй, помнишь тот держатель для карандашей, который ты сделал в начальной школе? Тебе было шесть или семь лет, вашей учительницей была миссис Хантер, она тебе ужасно нравилась. У нее были такие идеально выгнутые губы, как будто сложенные в вечном поцелуе, и самые большие сиськи на свете. И ты сделал тот держатель для карандашей для своего отца, ты помнишь его? Того парня, который выглядит как менее дерьмовая версия тебя с перерезанным горлом. Все делали подарки на День Отца, а ты соорудил держатель для карандашей из втулки от туалетной бумаги. Втулка стояла на одном конце, и ты опускал карандаши в верхнюю часть, точно так же, как эта жирная пизда проталкивает разогнутые скрепки в глаз твоего япошки, ЧТО СМЕШНО, ПОТОМУ ЧТО ТЫ КИТАЯШКА!

Ученик предложил несколько иную аналогию.

- Это все равно что засовывать стрелы в колчан!

Танг не отличался богатырским телосложением, а ужас и боль от ситуации, в которой он оказался, заставили его гениталии сморщиться, словно они хотели втянуться в его чресла. Но все же Судья смог вместить почти каждую из двух дюжин выпрямленных скрепок в его уретру.

Первые несколько легко проскользнули внутрь, изредка царапая внутреннюю стенку его мочеиспускательного канала, но после первой дюжины места стало меньше, и ему приходилось проталкивать их силой. Разница между давно забытой подставкой для карандашей и членом Танга была в том, что его плоть была способна расширяться, чтобы впустить больше предметов, тогда как подставка для карандашей просто разорвалась бы, если бы кто-то попытался затолкать в нее больше карандашей, чем она могла вместить.