Даже у его альтер-эго были поклонники. Смущал только тот факт, что Танг изображал худший китайский акцент, на который был способен, выставляя напоказ все свои "Р" и "Л". Но поскольку Танг был китайского происхождения, никто не возмущался при виде расистского дерьма, которое лилось из него.
За исключением, как ни странно, самих расистов.
Его родители не понимали его, но теперь, когда он этим зарабатывал себе на жизнь, они оставили сына в покое, чтобы он снимал свои мерзкие видео в своей комнате.
Он начал в обычной, основной сети, а затем перешел в Даркнет и в "Круги".
На YouTube и TikTok он комментировал спидранеров в видеоиграх, видео с распаковкой товаров, уроки макияжа, фан-фильмы... любой оригинальный контент годился для того, чтобы Танг Хон-Пин добавил к нему свою звуковую дорожку. Зачем создавать свой собственный материал, если можно использовать чужой? Легкие деньги!
По-настоящему Танг прославился во время последней Параолимпиады – или, как он сказал, Спазмической Олимпиады. Зрители на его "Круге" ликовали, когда он безжалостно высмеивал спортсменов-инвалидов, борющихся за медали, называя их уродами, лилипутами и тупицами, и время от времени умудряясь выдавать что-то остроумное:
- Давайте скажем, что спорить в тупонете так же бессмысленно, как участвовать в Калекопиаде. Даже если вы выиграете, вы все равно останетесь, блядь, инвалидами!
Но в Даркнете было гораздо больше экстремального контента, с помощью которого можно было прославиться.
Порно, мастер-классы по изготовлению самодельных бомб, пропаганда вербовки террористов... Kак говорил Шекспир: "Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись". Самая первая компиляция Танга после того, как он создал свой аккаунт, называлась: "Набираюсь Немного Ума", и она представляла собой собранную воедино коллекцию обезглавливаний: мексиканские картели распиливают бензопилами конкурентов, исламские фундаменталисты используют ножовки на захваченных сотрудниках гуманитарных организаций, публичные гильотинирования в различных народно-демократических республиках по всей Западной Африке... Танг превзошел всех, рассуждая о том, кто из мексикашек, чурок или негрил проявил максимум таланта, и присуждая дополнительные баллы за творческое посмертное использование голов в качестве пепельниц, футбольных мячей или даже секс-игрушек.
Танг стал популярным мгновенно.
Даже грешники любили посмеяться.
Да, идея с комментариями несчастных смертей людей в развивающихся странах, работающих без строгих законов о технике безопасности, была хороша – она была очень острой. И он как раз массировал свой вялый член, когда в его дом ворвались маньяки в масках, и начался кошмар.
- Лежать!
Танг хотел сказать, чтобы он отвалил, но не осмелился. Он просто уставился на лежак, задрожав и обхватив свои обнаженные гениталии.
Эта комната была похожа на все другие комнаты, в которых они побывали. Голые стены из шлакоблока, окно под самым потолком, бетонный пол, испещренный трещинами, который леденил подошвы его босых ног.
Единственным предметом мебели в комнате был лежак из дешевого белого пластика, неуместный посреди помещения размером с гараж.
- Лежать!
Приказ был произнесен серьезным, безжалостным тоном.
Его мама продолжала рыдать. Отец просто смотрел прямо перед собой, сжав губы в тонкую линию. Каждого из его родителей держал за руку Ученик, хотя они уже давно перестали бороться и теперь стояли такими же обнаженными, как и их единственный сын.
- Лежать!
Когда ему сказали в третий раз, Танг посмотрел на Ученика Искариота.
Мужчина и Четыре Ученика, его последователи, были одеты одинаково. Их тела были скрыты под тяжелыми черными рясами, а их простые маски были безликими, как лица манекенов. Единственным реальным различием между ними было то, как были украшены их маски. На белом лице каждого из Четырех Учеников было начертано витиеватым почерком одно слово: Ад, Слава, Суд и Смерть. На маске Ученика Искариота красовалась огромная пара красных губ, нарисованная на маске в том месте, где должен был быть рот.
Ад и Слава держали рыдающую маму Танга, а Суд и Смерть держали его отца.
Танг снова отвернулся. Видеть обнаженные, обвисшие тела своих родителей было слишком неприятно.
- Лежать!
На этот раз, голос доносился отовсюду, со всех сторон, и Танг закричал.
На стенах, под камерами, приятель, видишь?
В каждом углу висела маленькая черная камера, записывающая происходящее, а под ними находились небольшие динамики. Именно оттуда и доносился внезапный рокочущий голос.
У него под маской спрятан беспроводной микрофон, и он может переключать каналы: общий – для динамиков, частный – для устройства в твоем ухе. Наш друг не хочет, чтобы то, что он тебе говорит, попало на камеру.
И пока в его голове проносились эти слова, Танг обнаружил, что спешит к шезлонгу, садится на него, а затем откидывается назад.
Холодный пластик прилип к его обнаженной коже, к задней части бедер и икр, к перекормленной заднице и дряблой спине. Он снова задрожал.
Он откинулся достаточно, чтобы лечь, но при этом изголовье было поднято. Так, если бы шезлонг на самом деле находился у бассейна, а не в этой ужасной маленькой комнате, он мог бы расположиться достаточно удобно, чтобы читать лежа книгу.
Танг мог видеть все, но при этом был уязвим.
- Танг Хон-Пин! - раздался эхом громкий голос Ученика, на этот раз из-за маски, а не из динамиков. - Ты грешник! Грех, который ты выбрал для себя, это Лень. В то время, как другие творят, ты довольствуешься критикой того, что они создали. В то время как другие работают, ты бездельничаешь и насмехаешься над ними. Уединившись в своей комнате, ты разжирел на работе других.
А затем прозвучали слова, которые Танг слышал раньше в видеороликах с одним из самых отвратительных снаффов во всех "Кругах".
- Ты провинился. Тебе будет дан шанс искупить вину. Ты будешь спасен своим грехом... или проклят им.
В ухе Танга раздался щелчок. За несколько часов, когда последователи Ученика Искариота напали на него, завязали глаза, вывели из дома, привезли в это место и заставили раздеться в той же комнате и в то же время, что и его родители, угрожая им бритвой... в какой-то момент в этом ослепляющем круговороте движений и смятения, который даже сейчас, во время всего этого, казался полузабытым кошмаром, кто-то вставил ему в ухо наушник.
За этим щелчком последовал голос, настолько отличающийся по тону и содержанию от голоса Ученика, что сначала Танг подумал, что слышит кого-то другого.
- Ладно, нам нужно многое успеть, поэтому вот правила в двух словах, - весело сказал голос в его ухе. - Лень. В течение следующих двадцати четырех часов ты не будешь двигаться, лежа на этом шезлонге. Ты не будешь двигаться и не будешь говорить. За любое добровольное движение с твоей стороны, кроме моргания и дыхания, даже за такое незначительное, как почесывание, ты будешь наказан. И ты будешь наказан, если попытаешься заговорить, что, я в этом уверен, будет непросто для тебя, маленького болтунишки, которым ты и являешься!
Пауза.
- Это может показаться странным, но я, на самом деле, фанат твоего "Круга". Ну, был, пока ты не украл наше видео. Мне нравится твой разрывающий шаблоны, аналитический взгляд на современные парадигмы, деконструкция культурных догм, даже, когда ты переступаешь порог пост-постмодернизма. Это здорово!
Даже несмотря на ужасающую и обескураживающую ситуацию, Танг ничего не мог с собой поделать.
Даже учитывая предупреждение, сделанное за несколько мгновений до этого, его язык испытывал желание нарезать слова на мелкие кусочки и кубики и подать их с рисом.
- Что за хуйню ты несешь, чувак? - cпросил он. - Я - тролль, чистый и простой, и мне похуй на твое псевдоинтеллектуальное дерьмо! Господи, да мне этого дерьма в универе хватило – Барт, Бодрийяр и все остальные недоумки!
И даже сейчас он почувствовал презрение, исходившее от его отца, при упоминании университета, курса, на который он потратил так много денег только для того, чтобы его сын бросил учебу после первого года. Возможно, Ученик почувствовал это смутное отвращение, исходящее от мужчины, потому что именно к горлу отца Танга он приложил опасную бритву и вскрыл его одним сильным, уверенным взмахом лезвия.
Глаза Хон-Пин старшего широко раскрылись, но не от боли, а от удивления.
А младший Хон-Пин закричал:
- Не-е-ет!!!
Из раны хлынула кровь, падающая простыней на грудь мужчины. Густая, темная кровь, насыщенная кислородом и вытекающая из сильного сердца.
Жена и мать двух Хон-Пинов закричала сквозь слезы; это был пронзительный крик без слов, но пропитанный ужасом.
Услышав крик Винг, старший Хон-Пин ненадолго перевел взгляд на свою жену.
Его рот открылся.
Вместо того, чтобы что-то сказать, он кашлянул красным туманом.
Суд и Смерть крепко держали его, когда он начал биться в судорогах, но его ноги не подкосились, как они ожидали. Нет, вместо этого он перевел взгляд с женщины, которую любил с тех пор, как они были подростками, на единственного ребенка, которого они смогли зачать.
Танг посмотрел в глаза своему отцу.
Глаза пожилого человека сузились, и он попытался заговорить, едва шевеля губами. Но Ученик порезал его горло слишком глубоко, и он смог только выкашлять еще больше крови, более густой, чем раньше.
Его грудь и живот стали блестяще-красными.
Кровь начала стекать по его левому боку и уже впитывалась в копну волос на лобке.
Затем его ноги подкосились, и оба Ученика отпустили его, позволив ему рухнуть на пол с перерезанным горлом, лишив его всякого достоинства, и он умирал, слабо шевеля конечностями, когда его руки добрались до горла. Слишком поздно для более чем символического жеста, чтобы остановить кровотечение.
Винг снова закричала, зовя своего мужа.
Танг молчал.
Отец умер.
В голове у него все еще крутились слова, которые пытался произнести его отец, но он не мог их разобрать...
Ученик поднял из-под рясы ногу в черном сапоге и поставил ее на грудь юноши, заставив его отпрянуть назад. Танг даже не заметил, как сел, потянувшись одной рукой к отцу.
Ученик вытер бритву и направил ее в его лицо, продолжая удерживать Танга ногой.
- Двадцать четыре часа чистой лени, - cказал Ученик. - Нельзя шевелиться, нельзя говорить. Теперь ты знаешь, каково будет твое наказание за проступок.
Щелчок. Переход от общего к частному каналу.
- Мы убьем твою мать! - cказал ему на ухо веселый голос, так непохожий на рокочущий, полный обреченности голос, который звучал в видео Ученика. - Просто хотел уточнить это.
Он убрал ногу с груди Танга.
И Танг не двинулся с места, даже когда Четыре Ученика вытащили его кричащую маму из комнаты, оставив наедине их троих: Танга, еще теплый труп его отца и безумца, который хвастался своей собственной судьбой в аду.
Ученик просто стоял над ним в течение нескольких минут, наблюдая за ним из-под маски.
В эти минуты Танг почувствовал, что его разум снова начинает работать, его шок и ужас были льдом, заморозившим его мысли, который теперь начал оттаивать.
Они убили его старика.
Что он пытался сказать?
Они убьют его маму.
Если он не будет лежать здесь и не двигаться, не говорить... в течение двадцати четырех часов.
Это не могло быть реальностью, но, тем не менее, это было реально, выкинь эти дурацкие клише из головы, ты видел, что делает этот урод... Черт, ты даже снял комментарии к тому видео про Похоть, ведь так? "Похоть", так оно называлось, и твой "Круг" набрал еще пятьсот подписчиков после этого, и ты планировал сделать еще одно видео про "Чревоугодие"...
Возможно, поэтому он и выбрал тебя... он говорил, что был твоим поклонником... пока ты не украл у... O,черт!
Это была простые мысли, пролетевшие сами по себе.
Чистейшая логика.
Ах ты тупой... тупой еблан...
Ученик вытащил что-то блестящее и прямоугольной формы из какого-то потайного кармана в своей рясе. Это был лоток из фольги, такой лоток с картонной крышкой, края которой можно было обжать, чтобы сохранить содержимое внутри... Точно такой же контейнер для еды, который можно купить в индийской закусочной.
Или китайской.
Ученик снял картонную крышку с контейнера и откинул ее в сторону. Она упала на спину лежащего на полу мертвеца.
Затем он достал палочки для еды.
Язык Танга почти предал его.
В двух поколениях от Гонконга. Но все же, когда он рос в школе, какой вопрос ему всегда задавали до того, как издевательства переходили в физическую расправу? Вопрос, который задавали раньше всех остальных, например, "Ты ешь собак?" или "У твоей мамы пизда поперек, а не сверху вниз?".
Или...
"Ты ешь палочками?"
Эй! Это почти подходит, не так ли? Этот вопрос, "ты ешь палочками?", который почти соответствует движениям губ твоего отца после того, как этот чувак перерезал ему горло, а ты смотрел, как он умирает!
Эта мысль и воспоминания о крови, стекающей по узкой, впалой груди его отца... Это остановило Танга от того, чтобы рассказать Ученику во всех клинических подробностях, что он мог сделать с этими палочками.
Мужчина в маске с поджатыми губами использовал палочки для еды, чтобы ловко вытащить маленький, склизкий кусочек пищи из контейнера еды навынос.
Кусок еды изгибался.
Это был слизень. Садовый слизень, размером с мизинец.
Слизень... которого Ученик, наклонившись, с нежной осторожностью поместил прямо на середину лба Танга.
И оттуда слизень медленно и липко скользнул по его виску, по щеке, по губе и в нос.