Он сел и понимающе кивнул.

- Я понимаю, - сказал он, с искренним выражением в глазах. - Я могу избавиться от значительной части его тела. Я видел, как Oтец... ну, человек, которого я считал своим отцом... Я видел, как он срезал кожу с тел и что он делал с остальными частями тела. Если ты доверишь его мне, я все улажу, и у нас будет достаточно еды как минимум на неделю.

Он улыбнулся.

- Целую неделю не нужно выходить за едой! Только мы вдвоем. Охуительно здорово...

- Если кто-то обнаружит то, что осталось от твоего отца - независимо от того, что ты задумал - мы с тобой окажемся в затруднительном положении. Как я уже говорила, мы должны сообщить о нем, и тем самым поставить точку. Ты же понимаешь, что так будет лучше.

- Я пошутил насчет разговора с правительством. Мы не можем сейчас обратиться к ним. Мы не можем. Мы остались одни. Только ты и я. А если кто-то случайно постучит в дверь... мы их проигнорируем. Я знаю, как правительство поступает с людьми. Я знаю об экспериментах и препаратах, которые они тестируют на людях. Они не оставят меня в живых. Они не могут себе такого позволить, ведь я могу проболтаться об их экспериментах. Им придется заставить меня замолчать. Если мы позвоним по телефону и расскажем, что произошло с папой, они приедут. К тому же, они не просто заставят меня замолчать. Им придется избавиться и от тебя. Я не хочу, чтобы они причинили тебе боль. Не хочу... но я не смогу их остановить. Как только они узнают, что я здесь, они нагрянут сюда с оружием в руках...

Я задумалась, как успокоить его.

- Нам не обязательно называть твое имя. Мы можем назвать, мое имя.

- Ты съела лицо отца? Они не поверят. Они знают, что я твой сын и чем я занимался в "тюрьме". Они все снимали. Они знают, на что я способен. Они знают, что я ел людей... Мама, мы не можем им сообщить...

- Но, мы не можем оставить твоего отца в доме.

- А мы и не оставим!

Он вскочил с кровати и бросился в другой конец комнаты, где взял нож.

Прежде чем я успела произнести хоть слово, он выбежал за дверь и сбежал по лестнице.

Я последовала за ним, жалея, что наверху нет телефона, которым я могла бы воспользоваться.

Раньше у нас был наверху телефон.

Один внизу и один наверху на лестничной площадке. Но после того, как появились мобильные телефоны, мы решили избавиться от телефона наверху, поскольку никогда им не пользовались. По правде говоря, мы редко пользуемся и тем, что в коридоре.

Телефон нам нужен был на всякий случай, если вдруг мобильные телефоны перестанут функционировать из-за отсутствия связи или разряженной батареи.

Когда я спустилась по лестнице вниз, то остановилась на нижней ступеньке. Я увидела на полу в гостиной часть тела моего мужа. Остальная часть его тела была заслонена дверью. Его нога раскачивалась из стороны в сторону, как будто его кто-то дергал. Я услышала, что мой сын ворчит в гостиной. По издаваемым звукам было слышно, что он прилагает немало усилий...

Не знаю почему, но мне захотелось пройти в комнату. Почему? Телефон находится прямо там, рядом с входной дверью.

Хватай телефон или беги к выходу. Позови на помощь. Позови соседей.

Зачем тебе заходить в комнату?

Я вошла, злясь на себя за то, что не бросилась бежать, и охнула, когда увидела своего сына, склонившегося над телом его отца. В руке он держал окровавленный нож. Он срезал куски плоти с его тела и улыбался сам себе.

- Мы сможем его съесть, - сказал он. - А так как нас двое, то мяса хватит надолго. Кроме того, мы можем засунуть некоторые куски в морозилку, чтобы они не разлагались слишком быстро. В том доме - в "тюрьме" - у нас не было такой роскоши, как морозильник. Мы ели все, что могли, как можно быстрее, пока оно не испортилось. А иногда, я думаю, мы ели не совсем свежие продукты...

Он воткнул нож в лицо своего отца и с силой дернул вниз, в результате чего кожа отделилась от кости. Он оторвал кожу от тела, так быстро, как только смог. Я прикрыла рукой свой рот, стараясь сдержать рвотные позывы и отвернулась.

- Если честно, мама, мясо не такое уж плохое. Тебе только нужно представить, что ты ешь мясо какого-то животного. Так проще. В конце концов, ты можешь сначала приготовить мясо. Мы тоже так не делали. Только успевали есть, пока не остыло... - засмеялся он. - Ты любила отца при жизни, не сомневаюсь, что будешь любить и после смерти.

Звуки срезаемой с тела кожи вызывали отвращение, и, хотя голос сына раздражал меня, я все же надеялась, что он не будет молчать. По крайней мере, его истории о том, что ему пришлось пережить, заглушали некоторые звуки.

Некоторые из них.

- Очень помогает, когда ты представляешь, что ешь что-то другое. Когда я только начинал, я представлял, что ем стейк из мяса. Ты же знаешь, как я люблю филе. Некоторые люди говорят, что филе не самое вкусное потому, что в нем мало жира, но мне все равно. Я люблю его. Так что... да... именно филе я себе и представлял.

Он на мгновение прервался.

- Что ты себе представишь? - спросил он.

- Пожалуйста, прекрати его резать. Еще не слишком поздно. Мы можем позвонить, чтобы они приехали и забрали тело.

- Не проблема. Через полчаса, тело будет уменьшено в размерах.

- Пожалуйста, прекрати!

Я больше не могла скрывать свои эмоции и расплакалась.

Он поднялся и подошел ко мне. Своей окровавленной рукой он взял меня за плечо и повернул к себе. Он выглядел озадаченным.

- Почему ты плачешь?

- Я не могу смотреть, как ты срезаешь с него кожу, - призналась я.

Он отступил на один шаг, развернулся и посмотрел на своего отца. Потом он снова посмотрел на меня и кивнул.

- Прости, ты права... Я... я тоже не сразу привык. Мне тоже было нелегко. Думаю, со временем все станет намного проще, - сказал он и снова повернулся к телу. - Мне нужно закончить. Не хочешь подождать наверху?

Вот он.

Мой шанс.

Он будет находиться внизу около тридцати минут, расправляясь с телом своего отца. Я останусь наверху одна, и у меня будет достаточно времени, чтобы позвонить. Только нужно незаметно пронести мобильник наверх, так, чтобы он его не заметил. А телефон я оставила на кухне.

- Ты не против? - спросила я. - Я хочу сказать, что, возможно, я привыкну к подобному, но пока мне как-то не по себе. Думаю, я лучше пойду прилягу ненадолго.

По крайней мере, так мне не придется бежать, пытаясь убежать от него. Мне не придется драться с ним. Мне не придется его убивать, или пытаться. Я просто могу незаметно позвонить. Позвать кого-нибудь сюда, и пусть они с ним разбираются. Вот, так вот.

- Конечно. Когда я здесь закончу. Я принесу тебе стакан воды, если хочешь?

- Если ты не против, я сама возьму...

Он улыбнулся.

- Конечно, я не против. Здесь и твой дом тоже.

- Спасибо.

Я обошла его и направилась к двери.

- Ты ничего не забыла? - спросил он.

Я остановилась, обеспокоенная тем, что происходит в его отравленном сознании. Я медленно обернулась. Он улыбнулся мне.

- Что? - спросила я.

- Поцелуй! - он сложил губы.

Я нервно улыбнулась и, наклонившись вперед, нежно поцеловала его в губы.

- Так-то лучше, - сказал он. - Если тебе что-нибудь понадобится, ты только крикни. В противном случае я поднимусь, когда закончу со своим самым дорогим папочкой.

Он подмигнул мне.

Я повернулась и вышла из комнаты.

Когда я шла по коридору в сторону кухни, где я оставила свой мобильный, я услышала, как нож снова погружается в тело моего мужа.

Я твердила себе, что нужно сохранять спокойствие. Сохраняй спокойствие, и все будет хорошо. Пройдет совсем немного времени, и кто-то появится и положит конец происходящему. И тогда - когда все закончится - я смогу подумать о том, как мне жить дальше. Как жить дальше после таких ужасных событий?

Как кто-то может остановить нечто подобное, повлиявшее на всю мою дальнейшую жизнь?

Лучше не думай.

Беспокоиться будешь позже.

Лучше позвони.

Обратись за помощью.

4

Я закрыла дверь спальни, поспешно прошла через комнату и забралась на кровать с мобильным телефоном в руке. Я прислонилась спиной к изголовью кровати, лицом к двери, готовая защищаться, если он вдруг войдет в комнату.

Не то чтобы я ожидала его появления.

Он сейчас занят внизу.

Похоже, он мне доверяет.

Он думает, что в наших отношениях все нормально.

Если я буду говорить тихо, когда позвоню, я уверена, что он даже не узнает, что я звонила, пока полицейские не выбьют дверь.

Пожалуйста, пусть они поторопятся. Пожалуйста, пусть приедут побыстрее.

Глупая женщина. Они ничего не смогут предпринять, до тех пор, пока ты не позвонишь.

Я набрала на клавиатуре телефона номер службы спасения и нервно прижала трубку к уху, не спуская глаз с двери.

Я почти ожидала, что вот-вот повернется ручка и он ворвется в комнату с окровавленным ножом в руках. Может быть, с куском своего отца, торчащим из его рта...

Не думай о нем.

- 999, скажите, пожалуйста, какая служба? - произнес приветливый женский голос на другом конце телефонной линии.

Мое сердце учащенно заколотилось.

- Полиция!

В телефоне послышался еще один щелчок, и линия мгновенно была соединена с другим оператором.

- В чем суть вашей чрезвычайной ситуации? - спросил другой женский голос.

- Мой сын. Джон Берли... Он обезумел! Вы должны мне помочь!

Я запиналась в телефонную трубку, не зная, как лучше объяснить произошедшее.

Я понимала, что все выглядит невероятно. Как будто все происходит в одном из фильмов ужасов, которые он настаивал посмотреть мне в течение многих лет.

- Что случилось? - спросила женщина.

Я расплакалась.

- Он убил своего отца и... напал на меня.

Им не обязательно знать, что он меня изнасиловал. Достаточно было того, что он убил своего отца, чтобы они своевременно прибыли сюда. Они и так должны побыстрее прибыть на место происшествия.

Я не хотела сейчас сообщать о том, что меня изнасиловали, а затем снова рассказывать, что произошло, полицейским, которые приедут на вызов. Я не могла. У меня не было сил на объяснения.

- Пожалуйста, пришлите кого-нибудь! - взмолилась я, одновременно стараясь говорить потише, чтобы он не услышал, что я разговариваю по телефону.

Женщина спросила мой адрес, и я без колебаний назвала его, очень надеясь, что она сообщит мне, что подразделение - или кто-то - уже в пути.

- Где вы сейчас находитесь? - спросила она.

- Я в спальне. А он внизу разделывает тело своего отца, - сказала я, всхлипывая.

- Вы можете запереть дверь?

- Нет.

- Вы можете заблокировать дверь чем-нибудь, чтобы он не вошел?

- Я не думаю, что он сможет причинить мне вред, - сказала я женщине. - Я думаю, он верит...

Я не хотела дальше объяснять, поскольку мне пришлось бы рассказать обо всем: о его безумной истории, и о том, что он изнасиловал меня, причем во все дыры.

Я не хотела рассказывать об изнасиловании по телефону. Не хотела и не буду.

- Только, прошу вас, поторопитесь и пришлите кого-нибудь!

- Мэм, оставайтесь со мной на связи.

Я хотела, но понимала, что не могу. Мне нужно было повесить трубку и удалить из памяти информацию о том, что я вообще звонила в службу спасения.

Если он вдруг войдет и увидит, что я даже играю в телефоне, он, без сомнения, взбесится, и одному только Богу известно, что тогда произойдет.

- Я не могу. Он может меня услышать. Вы обещаете, что кто-то уже выехал? - спросила я.

- Полицейские уже скоро приедут к вам, - сказала она.

У меня не было причин сомневаться в ее словах. Я почувствовала волну облегчения. Пройдет совсем немного времени, и весь этот кошмар закончится, и я смогу сосредоточиться на том, как мне жить дальше.

С чего мне начать?

Не думай пока о своей жизни.

Маленькие шаги.

Небольшие шаги.

Решай по очереди каждую проблему.

Я запаниковала и быстро закончила разговор с оператором, когда услышала приближающиеся по лестнице шаги.  У оператора были мои данные, и она пообещала, что помощь уже в пути.

Для меня этого было достаточно. Мне не нужно было оставаться с ней на связи. Мне не нужны были постоянные подбадривания, хотя слыхать их было приятно.

Я не знаю, сколько в среднем длится время реагирования, но, по крайней мере, я знала, что полицейские уже в пути. Они едут.

Помощь скоро прибудет.

Я убедилась, что телефон находится в беззвучном режиме на случай, если оператор попытается мне перезвонить, дабы убедиться, что со мной все в порядке и засунула его в верхний ящик прикроватной тумбочки. Я никогда раньше не звонила по 999, поэтому не совсем представляла, как они действуют.

Несмотря на то, что я уже знала, что он направляется сюда, мое сердце все равно екнуло, когда он открыл дверь.

Он остановился в дверях и посмотрел на меня.

Вокруг его рта была видна засохшая кровь, как будто он жадно пировал на теле своего отца, отрезая от него куски.

Я ужаснулась, когда заметила, что он держит между красными кончиками пальцев кусок мяса.

- Что ты здесь делаешь?

Я не могла не спросить, хотя была очень напугана.

- Я не мог ждать, - сказал он.

- Чего?

- Я хочу, чтобы ты попробовала. Я хочу, чтобы ты узнала, что значит поедать плоть.

- Я же сказала тебе внизу, что не готова.

Он не заходил в комнату. Он так и остался стоять на месте с выражением непреклонной решимости на лице. Если бы он любил меня, как он говорил, то не заставлял бы меня пробовать то, что мне не нравилось. По крайней мере, я полагала, что так должно быть. Однако после того, что произошло сегодня... После того, как он убил и расчленил своего собственного отца, я понимала, что невозможно предсказать, что он предпримет или потребует от меня.