- Ты слишком много думаешь, - сказала Мать.
Слова, которые уже говорили о моем характере раньше - и не только Мать. Сестра тоже говорила мне, что я слишком много думаю. Она говорила, что я беспокоюсь о мелочах и превращаю их в гораздо большие проблемы, чем они есть. Тогда я с ней не согласился, но, может, она была права. Сестра мертва. Это снимает вопрос о том, что будет с "нами", когда мы выберемся отсюда и вернемся в реальный мир, а Отец ушел, что, в свою очередь, снимает проблему общения с ним и постоянных конфликтов. Изменение характера Матери? Что ж, я бы предпочел, чтобы кто-то хотел секса со мной, а не нуждался в постоянных заверениях, что все будет хорошо - особенно когда я не могу дать таких обещаний - и постоянно плакал. Возможно, то, что произошло - по какой бы то ни было причине - к лучшему.
Я встал с дивана и привел одежду в порядок, заправив член обратно в трусы и застегнув джинсы. Мать тоже привела себя в порядок, насколько это возможно для женщины, покрытой медленно сохнущей спермой.
- Так что мы теперь делаем? - спросил я.
- Ты сказал, это был правительственный эксперимент. Ну - я думаю, теперь нам нужно получить компенсацию, - сказала она.
- А Отец?
- А что с ним?
- Что нам с ним делать? - спросил я.
Он ушел - да - но мне не нравилась мысль, что он там снаружи один. Не потому, что я за него беспокоился - нет - а потому, что я беспокоился о том, что он будет делать с теми, кого встретит. Он - как и все мы - поврежден сверх всякой меры. Там, в реальном мире, если он продолжит вести себя так же, как раньше, он, скорее всего, убьет гораздо больше людей, чем я могу себе представить. И хотя мне, в общем-то, плевать на ублюдков в комплексе - я не хочу, чтобы он ходил по улицам - настоящим улицам - и убивал людей, которые понятия не имеют, через что мы прошли.
- Он нас бросил, - сказала Мать. В ее тоне была холодность. - Мы ему ничего не должны.
Я стоял перед стулом в своей гостиной. Петля была завязана у меня на шее. Я плохо умею вязать узлы, поэтому просто завязывал их, пока не был на сто процентов уверен, что веревка не соскользнет с моей шеи, когда я шагну со стула. Я хотел, чтобы она была тугой. Я хотел, чтобы она перекрыла воздух в легких и задушила меня. Я читал в интернете, что есть особый узел, который при повешении ломает шею. Интернет показывал картинки этого узла, и я пытался повторить, чтобы умереть быстрее, чем задыхаясь, но не смог разобраться. Все это было слишком сложно. В конце концов я сдался и выбрал удушение. В конце концов, оба варианта дают один и тот же желаемый эффект, верно?
На полу рядом со стулом лежал простой белый конверт со словом "маме" на нем. Письмо было извинением перед ней. Это было не извинение за то, что я решил покончить с собой. Это было "прости, что ты застряла с ним" извинение. Там также были указания, какой похорон я хочу. Я хотел тихую церемонию только с ней и несколькими моими друзьями (хотя я их уже почти не вижу после разрыва с девушкой). В этом и была проблема, когда у пары общие друзья: при расставании они всегда выбирают сторону. Не понимаю, почему они выбрали ее. Это она меня бросила. Я думал, они назовут ее сукой и будут рядом со мной в час нужды, но - нет - видимо, нет. Ну и ладно. Недолго осталось на этой планете, чтобы переживать из-за такой ерунды. Да пошли они.
И пошли он.
Он - отец - не допускался на мои похороны. Он не хотел меня в своем доме, и я это уважал, поэтому - в свою очередь - я не хочу его на своих похоронах. Я не хочу давать ему шанс попрощаться со мной. Особенно я не хочу давать ему возможность злорадствовать над моим холодным трупом. Ему не позволено приближаться к церемонии.
Я залез на стул. Другой конец веревки был привязан к одной из балок надо мной - прямо через люк на чердаке. План был прост: шагнуть со стула и станцевать веселый джигу на конце веревки палача. Не уверен, сколько это займет времени. Не уверен, сколько будет боли. Я надеюсь, боли будет мало и я быстро потеряю сознание. Надо было тоже погуглить это, когда гуглил лучший узел.
Довольно высоко здесь, стоя на этом стуле.
Глядя вниз, куда я сейчас начну раскачиваться, я уже понимаю, что будет больно. Давай. Больно будет недолго. Просто шагни. Пусть петля сделает свое дело. Ты можешь. Один маленький шаг - и все. Игра окончена. Давай, давай, давай... Я глубоко вздохнул.
Я закрыл глаза.
Я поднял ногу со стула и поставил ее так, будто собираюсь сделать шаг.
Вот оно.
Больше никакого отца.
Больше никакой дерьмовой личной жизни.
Больше никаких денежных проблем.
Больше никакого чувства изоляции.
Только чернота.
И боль.
И медленная смерть, раскачиваясь на конце веревки.
Блядь.
Я снова поставил ногу на стул. Не могу. Ебаный идиот. Надо было просто бросить тостер в ванну вместе со мной. Было бы проще. Точно быстрее. Черт. Что я делаю? Просто слезай. Слезай отсюда, пока не покалечился. И мама - представь, если бы она нашла тебя здесь... Родитель не должен этого видеть. Никогда.
Я потянулся к узлу и начал его разбирать - пытаясь развязать. Дерьмо, этот узел тугой...
Мы с Матерью все еще были в гостиной пустого дома. Мы решили остаться здесь на ночь. Я говорю "мы", но это было мое решение. Я знал - пешком мы не доберемся туда, куда нужно, до захода солнца. Мы кратко обсудили это, но ни один из нас не хотел оказаться снаружи ночью. Не с зараженными там.
Я стоял у окна, глядя в мир за его пределами. Мать сидела на диване - она только что вернулась из ванной, где смыла с лица то, что могло бы быть моими детьми, если бы я целился в другое место.
Я рассказывал ей все, что знал - и о себе, и об эксперименте, который проводило правительство. Она была больше шокирована той жизнью, которую я вел до того, как вызвался на этот эксперимент. Воспоминание о моей неудачной (и унизительной) попытке самоубийства только сейчас вернулось ко мне, пока я говорил о своей прошлой жизни. Неудивительно, что у меня теперь такие сильные убеждения по поводу самоубийства. Это было то, что я уже пытался сделать раньше.
- Думаю, у меня проблемы с отцом, - сказал я, пытаясь обратить все в шутку.
Дерьмовые отношения с настоящим отцом и еще хуже - с фальшивым.
- Так что теперь будет? - спросила она.
Я пожал плечами.
- Как думаешь, есть способ вернуть наши воспоминания? Деньги, о которых ты говорил - думаешь, они реальны? Думаешь, мы получим хоть что-то? Какую-то компенсацию?
Я не ответил. Я на самом деле не знал, что ей сказать. Все, что я знал - шансы, что мы получим хоть какие-то деньги, не говоря уже о компенсации, крайне малы. Также крайне мало шансов, что мы выберемся отсюда живыми. Они не могут позволить нам уйти. Они не могут рисковать, что мы кому-то расскажем, через что мы прошли. И еще был факт, что мы убивали людей. Людей, которых потом съели... Если нас заметят, когда мы будем покидать комплекс - точно не отпустят. Я ничего не сказал Матери, но сомневаюсь, что Отец ушел далеко.
- О чем ты думаешь? - спросила Мать.
- Думаю о том же, о чем и ты, - сказал я. - О том, что будет дальше...
Мои мысли все время возвращались к возможности, что они позволят нам уйти из этой богом забытой дыры. Шансы, что они просто отпустят нас жить своей жизнью, как будто ничего не было, крайне малы. Я это знал. Я задавался вопросом, знает ли она это глубоко внутри тоже? Конечно - похоже, что комплекс, который я нашел, не работает, но туда придут новые люди заполнять пустые офисы, и будут новые люди проводить эти ебанутые тесты. Они не оставят его без присмотра. Насколько я знаю - он уже снова работает с полным штатом. Я также предполагаю, что это единственный выход отсюда - выход, который будут усиленно охранять, высматривая таких, как мы. Я посмотрел на Мать через отражение в окне. Я не могу уйти с ней. Она только замедлит меня. Она будет только мешать. Мне нужно сделать, как Отец, и вырваться. Если я хочу выжить - это лучший способ. Я теперь это знаю. Это болезненно очевидно, чем больше я об этом думаю. Мне постепенно стало ясно - что мне нужно сделать.
- Нам стоит попробовать поспать, - сказал я ей.
Она встала.
- Можно посмотреть, что есть наверху. Кто знает, - продолжила она, когда у нее заурчал живот, - вдруг там кто-то припрятал еду...
- Там ничего нет, - сказал я. - Только смерть.
Я раньше объяснял, что это был не первый раз, когда я был в этом доме. Я рассказал ей, что нашел - лежащее в кровати наверху. Она не удивилась. Думаю, ее уже ничем не удивишь. Я знаю, что постепенно становлюсь бесчувственным ко всему, что вижу и переживаю в этом кошмаре.
- Лучше всего, - сказал я ей, - остаться здесь. Оставить диван у двери, на случай, если что-то еще найдет дом...
- Ты ожидаешь больше зараженных?
- Зараженные, солдаты, Отец... Нужно быть готовым ко всему.
- Думаю, будет длинная ночь, - сказала Мать.
- Ты можешь занять диван, - сказал я. - Я лягу на пол.
- Наверное, места хватит на двоих?
- Все нормально.
Я отошел в угол комнаты и присел на пол, прислонившись спиной к стене. Я смотрел на Мать, пока она взбивала подушку на диване. Как я это видел, у меня было два варианта, как с ней поступить. Первый вариант - уже упомянутый - просто уйти посреди ночи. Ее шансы на выживание будут практически нулевыми. Другой вариант не такой приятный... Этот второй вариант... Часть меня чувствовала тошноту. Часть меня чувствовала возбуждение.
Мать легла и откинулась на подушки. Она похлопала по узкому месту перед собой и поманила меня.
- Много места, - сказала она.
Я покачал головой:
- Все в порядке. Мне и здесь хорошо.
- Я могу замерзнуть. Стоит прижаться.
Она подмигнула мне. Я понял, на что она намекает: снова этот похотливый взгляд в ее глазах.
Мне не нравится идея просто оставить ее здесь. Это кажется неправильным. Оставить ее здесь - одну - она все равно что мертва. Пусть не от голода, но она наткнется на одну из этих тварей - инфицированных - и все будет кончено. Она заслуживает большего. Второй вариант, который мне пришел в голову, определенно самый справедливый.
- Что ты наговорил матери? - отец ворвался в мою квартиру.
- Что?
- Ты сказал ей, что тебе здесь плохо?
- Не помню. Может быть. Возможно, сказал что-то такое.
- Она говорит, что ты сказал. У меня нет причин ей не верить. Так что - напрашивается вопрос: ты пытаешься устроить проблемы? Пытаешься раскачать лодку?
- Что? Нет. Слушай, возможно, я и сказал что-то... просто болтал. Я не пытался усложнить жизнь кому-либо. Я не пытался заставить ее уговорить тебя пустить меня обратно домой, - я засмеялся. - Ты серьезно думаешь, что я хочу вернуться и жить с вами?
- Прошу прощения?
- Ты - мудак. Ты оказал мне услугу, вышвырнув меня из дома... вынудив меня жить в этой дыре. Да, это не самое лучшее место, но... я выбираю это, а не жить под одной крышей с тобой.
- Да ну?
- Да. А теперь уебывай из моей квартиры.
Отец улыбнулся. Я не был уверен, почему. Может быть, потому, что я дал ему отпор? Может, он на самом деле это уважал? Обычно я (и все остальные) делал то, что он говорил. Что он сказал - то и было. Но хватит. Он всегда говорил, что пока я живу под его крышей, я должен его слушаться - и уважать. Что ж, теперь это моя крыша.
- Давай не будем забывать, кто платит за аренду в этом месяце. Так что - технически - это моя квартира.
- Просто уходи.
Все еще улыбаясь, он наклонился ко мне ближе и сказал:
- Давай я предложу тебе сделку...
- Что?
- Я уйду из твоей квартиры. И больше никогда не вернусь. Никогда. Как тебе такое? Хорошо?
Я кивнул.
- Взамен - ты тоже держишься подальше от моего дома. Навсегда.
- Ты хочешь, чтобы я держался подальше от твоего дома? А если мама пригласит меня на ужин?
- Она может приготовить тебе здесь. Я не хожу к тебе, ты не ходишь ко мне. Думаешь, сможешь это сделать?
- Без проблем.
- И конечно - если мама спросит, это было обоюдное решение. Если она решит, что это только я... Ну...
- Да, я понял. Ты не хочешь быть плохим парнем.
- Нет. Совсем нет.
- Нет?
- Если она будет думать, что это обоюдное решение - ей будет не так больно. Я просто не хочу, чтобы твоя мать страдала...
Полагаю, у меня было три варианта. Первый - уже упомянутый - просто оставить ее здесь посреди ночи. Шансы на ее выживание были бы практически нулевыми. Второй вариант - взять ее с собой, но... да, это не сработает. Она будет меня тормозить. Мне, возможно, придется красться, не отвлекаясь. Нельзя, чтобы она меня замедляла. Особенно если она верит, что у этих людей - если они вообще существуют - есть шанс просто отпустить нас и позволить вернуться к прежней жизни (да еще и с компенсацией). Три варианта, но только один реалистичный.
Ее нужно было убрать.
- Что такое? - спросила Mать.
Я смотрел на нее, пока взвешивал варианты, и совершенно не замечал, что она тоже пристально смотрит на меня.
- Просто замечтался, - сказал я.
Я отвел взгляд.
- Ого? Звучит интригующе.
Она приподняла бровь. Я знал, о чем она думает. Как и Cестра, эта женщина была ненасытной. Интересно, это как-то связано с тем, что в воде? Вода не только помогает подавлять воспоминания, но и сильно повышает сексуальное влечение. Не знаю. Она выгнула тело, поднимаясь с дивана, и села прямо. Похлопала по подушке рядом с собой и поманила меня к себе.
- Иди сюда, - промурлыкала она.
Я помедлил долю секунды, прежде чем подойти к ней. Я не сел рядом. Когда я стоял перед ней, я наклонился и раздвинул ей ноги, чтобы встать между ними. Она засмеялась. Я толкнул ее обратно на диван. Она тяжело дышала, будто грубое обращение ее возбуждало. У меня такое чувство, что ее сейчас ждет сюрприз. Я наклонился к ее лицу и поцеловал. Сначала легкий поцелуй, потом засунул язык ей в рот. Она ответила положительно. Быстрая мысль промелькнула в голове, что мне не обязательно это делать, но я должен. У меня нет выбора. Мысль быстро исчезла.