Прости, Мать.
Я положил руки ей на горло и отстранил голову от ее лица. Ее глаза были прикованы к моим. Улыбка на лице, блеск в глазах.
- Я такая мокрая для тебя, - вздохнула она.
Я улыбнулся.
Я сжал ее шею руками. Несмотря на мои намерения - она, похоже, не осознавала опасность, пока я продолжал сдавливать ее дыхательное горло. Я почувствовал, как ее рука потянулась к моей промежности. Она думает, что это игра. Что-то извращенное, чтобы помочь ей достичь еще одного оргазма... Я сжал сильнее, пока она обхватила меня ногами за талию и - ими - притянула мое тело ближе к своему. Ее кожа начала краснеть от того, что я перекрыл кровь. В любую секунду она начнет паниковать. Нельзя отпускать. Нужно продолжать сжимать, пока она не потеряет сознание. И даже больше - нужно продолжать сжимать даже после того, как она отключится.
Ее глаза расширились. Ее рука переместилась с моей промежности на мои руки. Сначала она постучала по моим рукам - знак, чтобы я ослабил хватку. Дал ей воздуха. Прости, Мать, не сегодня. Сегодня мы идем до конца. Постукивание сменилось отчаянным царапаньем. Ее глаза все еще смотрели прямо в мои - широко раскрытые и испуганные... Они начинают закатываться... Видны в основном белки... Звуки, которые она издавала ртом, пока продолжала задыхаться, были ебанутыми. Это не может долго продолжаться. Наверное, уже почти. Ее тело извивалось - пыталось меня сбросить - но я придавил ее всем своим весом. Давай, Мать, просто засыпай... Ее голова завалилась набок, тело перестало извиваться, руки перестали царапать мои... Я не убрал руки. Нужно было убедиться, что она ушла.
Прошла еще минута, и я медленно убрал руки с ее (посиневшей) шеи. Она не открыла глаза и не повернула голову. Я проверил пульс. Ее не стало. Я посидел немного, не понимая, что я чувствую. Я убил ее - когда-то "мою Мать" - я должен был чувствовать грусть. Может, даже немного вины за то, что сделал? Но... Я потрогал свою промежность через джинсы. Стояк определенно присутствует. Это от того, что она трогала меня через джинсы, пока я ее душил, когда она думала, что это все еще игра? Или от самого акта лишения ее жизни? Я попытался отбросить мысль, что меня возбудила ее смерть, но у меня плохо получилось. Я потрогал свою промежность и почувствовал, как член дернулся - будто пытался встать, чтобы побудить мою руку обхватить его и нежно подрочить до второго оргазма. Так скоро после первого? Не уверен, что у меня хватит сил. Конечно, я молодой, но... Недостаток еды означает явный недостаток энергии. Но приятно, блядь, трогать его. Я продолжал ласкать себя через ткань джинсов и трусов, глядя вниз на промежность легинсов Матери. Я наклонился и вдохнул ее запах. Я прижался лицом к тому месту, где была ее "киска" - по ту сторону хлопка. Теперь я дрочил быстрее, даже не осознавая, что изменил и темп, и способ. Если секунду назад я трогал себя открытой ладонью - теперь мои пальцы пытались обхватить член, несмотря на слои одежды между ними (и моим все растущим стояком).
Я схватил легинсы Матери и резко стянул их вниз по ее ногам. Легинсы и трусики легко снялись, пока верхняя часть ее тела завалилась набок. Я откинул одежду в сторону и снова прижался лицом к ее "киске" - вдыхая ее запах, пока она еще была теплой и свежей (насколько это возможно, учитывая отсутствие мыла). Моя рука вернулась к члену, яростно и быстро дроча, а я осторожно высунул язык изо рта к пизде. Горький вкус, когда он коснулся ее губ. Несколько облизываний - и я понял, как уже делал с Сестрой, что скоро потеряю вкус, когда грязь смоется моей собственной слюной.
Часть моего мозга кричала на меня, спрашивая, какого хрена я делаю. Но была другая часть, которая кричала что-то другое. Она говорила мне прекратить лизать и начать ебать; вытащить язык из ее "киски" и заменить его своим стояком. Выебать ее как следует в последний раз, пока еще есть тепло и соки, которые можно выдавить. У тебя последний шанс, прежде чем нужно будет уходить из дома, - продолжал говорить маленький голосок, - нужно сделать его хорошим. Кто знает, это может быть последний человек, которого ты выебешь.
Какой голос я послушал? Угадайте.
Мать пришла навестить меня. Она выглядела бледной. Выглядело так, будто она плакала. Я ничего ей не сказал по поводу ее внешнего вида. Я не расспрашивал. Я просто решил, что если она захочет поговорить об этом, она сделает это, когда будет готова. Кроме того, это был день после того, как отец сказал мне, что я больше не желанный гость в их доме, и у меня было подозрение, что именно это ее беспокоит.
- Как ты? - спросила она.
Я не рассказывал ей о своих смешных пяти минутах на стуле несколько дней назад - довольно жалкой попытке самоубийства, будто это могло решить все мои проблемы. Она, наверное, захотела бы узнать о чем-то подобном. Она, наверное, захотела бы помочь мне - особенно если я страдаю в какой бы то ни было форме. Я просто не хотел ее расстраивать - и я знал, что это именно то, что произойдет.
- У меня все хорошо, спасибо.
Мы были на кухне. Я наполнил чайник водой из крана и ждал, пока он закипит. Ей повезло, я не ждал никаких гостей и не ходил за покупками. Еле хватило молока на чашку чая каждому.
- Я тебя не ждал, - сказал я ей.
- Я не помешаю? - спросила она.
Я покачал головой.
- Приятно тебя видеть.
Она улыбнулась. Чайник щелкнул, я снял его с подставки и налил кипяток в две кружки, которые заранее достал из шкафа.
- Твой отец поговорил со мной, - сказала она.
- О?
- Он сказал мне, что вы с ним решили немного отдохнуть друг от друга...
Я задался вопросом, скажет ли он ей вообще что-нибудь или мне придется самому придумывать отговорки, чтобы не приходить к ним в гости. Ясно, что у него хотя бы хватило яиц сказать что-то. Молодец, он. Хотя "немного отдохнуть друг от друга"? Это лучшее, что он смог придумать? Так расплывчато. Сколько это "немного"? Неделя? Две недели? Неопределенный срок?
- Все верно, - сказал я ей в надежде, что она продолжит говорить и заполнит пробелы в том, что он ей сказал.
- Как ты к этому относишься? - спросила она.
- Нормально.
- Правда?
- Ты же знаешь, что между нами... было напряжение... уже довольно давно.
- Ну да.
- Так что, как я это вижу, это может пойти нам на пользу.
Она улыбнулась, но я знал, что она не рада. Одинокая слеза, скатившаяся из ее правого глаза, выдала ее. Она почувствовала ее на щеке и вытерла тыльной стороной ладони. Стоит ли мне упоминать об этом? Нельзя игнорировать.
- Все нормально, - сказал я ей, - скоро все вернется в норму. Если что - все будет лучше, чем было уже давно. Вот увидишь. Я найду нормальную работу, я чего-нибудь добьюсь и - может быть - верну ему деньги, которые должен. Вскоре мы снова будем общаться. И больше того, он будет гордиться тем, чего я добился.
Я чувствовал, как из моего рта течет чушь. Даже когда у меня была работа, даже когда у меня была прекрасная девушка (с которой отец ладил), даже когда я платил за себя... Он все равно почти не уделял мне времени. Был человек - если такой вообще существовал - которому не следовало иметь детей. Он был слишком эгоистичным для них. Он хотел жить своей жизнью с женщиной, на которой женился, а все остальное... Это просто портило то, что он запланировал.
- Ты точно в порядке? - снова спросила она.
Я кивнул.
- Я в порядке. Серьезно.
Я потянулся к ней и обнял ее, чтобы еще раз подчеркнуть, что между нами все нормально. Между нами - мамой и мной - все было нормально. Ничто этого не изменит. Мы не часто говорили это друг другу, потому что не чувствовали в этом необходимости, но я любил ее, а она любила меня. Я крепко ее обнял.
- Я люблю тебя, - прошептал я.
- Я тоже тебя люблю, - ответила она.
Иногда не вредно сказать это вслух.
Я стоял на коленях на полу рядом с телом Матери. Моя сперма капала из ее влагалища вниз на диван, где лежало ее тело. Я кончил, но это не было тем ощущением, к которому я привык, когда кончал все те разы раньше. Это чувствовалось... я не знаю... просто не так. Несмотря на количество спермы, вытекавшей из нее - казалось, будто она была пустой.
Я посмотрел вверх на ее бледное лицо. Ее голова все еще была повернута набок, глаза все еще закатились.
- Вставай, - сказал я ей.
Она не пошевелилась.
- Мать, вставай! Хватит дурачиться! Oчнись!
Она не пошевелилась.
Я громко закричал в надежде, что она вдруг моргнет и посмотрит на меня, может, даже улыбнется и скажет, что любит меня, как тогда, когда мы были в квартире и пили горячий чай.
- Пожалуйста, Мать, хватит глупить. Oчнись. Ты меня пугаешь...
Я не хотел, чтобы она была мертва. Я действовал поспешно. Я был глуп. Я хотел, чтобы она была со мной. Я хотел уйти из этого дома вместе с ней. Я хотел, чтобы мы вернулись к нашей прежней жизни вместе. Только мы вдвоем. Мы избавились от Отца. Мы избавились от Сестры. Теперь только мы вдвоем... Мать и я. Я покачал головой. Что я делаю? Она не моя мама. Она не была моей мамой. Женщина здесь и женщина в моей квартире - когда бы это ни было - они не один и тот же человек. Они не одни и те же. Они разные. Одна настоящая - та, в квартире. Эта шлюха... Эта пизда... Она самозванка. Она заслужила смерть. Так же, как Сестра заслужила смерть, и Отец тоже... где бы он ни был... Он тоже заслуживает смерти. Я снова покачал головой. Нет. Они не заслуживают смерти. Они не заслуживали смерти. Никто из нас не заслуживал этого. Мы заслуживали жить своей жизнью - не здесь, а там, в реальном мире... До этого ебаного эксперимента... Ничего этого не должно было случиться.
Я снова закричал.
Голова болела. Стучало. Боль такая, будто она вот-вот взорвется мозгом и осколками черепа. Я не могу это делать. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно уйти от всего этого. Мне нужно...
Мне нужно умереть. Так же, как Сестре нужно было умереть, так же, как Матери нужно было умереть - и Отцу. Я должен покончить с собой... Я должен...
Нет.
Я не могу.
Я уже был здесь раньше. Я не могу это сделать.
Мне нужно домой. Мне нужна моя мама. Даже мой папа. Они мне оба нужны. Они смогут помочь мне пережить это. Они смогут помочь мне двигаться дальше. Они смогут помочь мне забыть ужасные вещи, которые меня заставили сделать во имя науки... Нет...
Мне нужно...
Мне нужна еда...
Да, еда. Мне нужно поесть. Голод сводит с ума. Нужно что-нибудь съесть. Филе-стейк. Ням-ням-ням. Взгляд вернулся к телу Матери. Уже не секс-игрушка, уже не человек... Теперь просто кусок мяса. Филе-стейк. С кровью. Именно так, как я люблю. Нужно поесть. Нужно утолить этот голод...
Я бросился вперед, открыл рот и вонзил зубы в ее мясистое бедро. Я крепко сомкнул челюсти и оторвал огромный кусок плоти. Вкус. О, Боже, этот вкус. Как же я по нему скучал. Филе-стейк. Вот что это такое. Я жевал изо всех сил. Приходилось. Единственный способ измельчить его на мелкие кусочки. Нужно жевать сильно. Филе-стейк.
Когда он стал достаточно маленьким, я проглотил его. Желудок сразу начал урчать. Несомненно, это были урчания благодарности. На котенке было не так много мяса, и это было последнее, что я заставил себя проглотить.
Я наклонился и откусил еще кусок от ее бедра и еще кусок от ноги. Пока я жевал и глотал, я сразу начал чувствовать себя лучше по поводу того, что происходит. Не по поводу того, что я вообще оказался в этой ситуации - ничто не заставит меня хорошо себя чувствовать из-за этого - а скорее по поводу того, куда двигаться дальше. Я теперь знал, что мне нужно домой. Мне нужно вернуться туда, где живет мама. Мне нужна ее помощь.
Глоток.
Кусок.
Жевание.
Вытереть рот тыльной стороной ладони.
Мать всегда умела сделать так, чтобы все казалось лучше. Когда у меня была проблема, я знал, что могу прийти к ней, и мы поговорим, пока я не почувствую себя лучше и не получу четкое представление в голове, как лучше всего решить вопрос, пока он не будет решен на сто процентов. Она сможет помочь мне пережить это. Я знаю, что сможет.
Глоток.
Рвотный позыв.
Кусок.
Жевание.
Пауза.
Мне просто нужно добраться туда, где она живет. Или где я когда-то жил. Нет. Подожди. Нельзя возвращаться туда. Даже если я смогу выбраться из этой адской дыры - даже если я смогу вернуться туда, где я когда-то жил - они будут искать меня там; те ублюдки, которые устроили это место. Как я постоянно говорю, они не захотят, чтобы я был там, в реальном мире. Они видели, кем я стал. Они знают, кто я: каннибал, убийца, демон. Они захотят держать меня в клетке всю жизнь или даже усыпить, как бешеное животное. Они не могут рисковать, что я буду там снаружи и причинять вред людям или рассказывать свою историю. Подожди. Они будут знать и про моих родителей тоже. Я, должно быть, рассказывал им про маму и папу. Я, должно быть, что-то им говорил. Они спрашивали данные ближайших родственников в форме? Я уверен, что спрашивали. Не на сто процентов уверен. Я не могу быть на сто процентов уверен. Но... Не помню последний раз, когда заполнял форму, где не спрашивали такие данные. Они будут искать меня и там... Они придут и найдут меня, и найдут маму. Может, даже папу. Они найдут нас и пристрелят всех выстрелом в затылок. Правда ли? То есть, действительно ли они это сделают? Или я просто насмотрелся слишком много фильмов? Я был безработным. Это я помню. Я что, тратил дни напролет, смотря фильмы? Поэтому у меня такое активное воображение?
Я выплюнул филе-стейк и заорал от разочарования.
Голова - сплошной бардак.
Все - сплошной бардак.
Мне просто нужно домой. Мне нужно быть с моей мамой.
Мне нужна ее помощь.
Я смотрел с верхней ступеньки лестницы, как она уходит из моей жизни. Я хотел окликнуть ее, конечно, хотел, но она очень ясно дала понять, что больше не хочет быть со мной. Мать стояла у входной двери; на лице сочувствующее выражение. Не только ко мне, но и к моей девушке (моей бывшей девушке) тоже. Расставания никогда не бывают приятными, и трудно возложить всю вину исключительно на одного человека. Не поймите меня неправильно, это была полностью ее вина. Это она ушла от меня. Это она больше не хотела быть со мной. Та, которая меня не любила. Я хотел быть с ней. Я бы сделал все, чтобы удержать ее, так что - да - в этом случае это полностью ее вина. Но мама никогда не судила людей. Она жалела нас обоих, потому что никогда не бывает приятно, когда отношения рушатся. Это было неприятно для человека, у которого вырывают сердце и топчут его (это был я), и это было неприятно для человека, которому приходилось причинять кому-то такую боль.