- Рассказывай с самого начала - и постарайся ничего не упустить. Что ты там нашел?
- Сейчас не время...
- Сейчас самое время. Нам нужно знать, с чем мы собираемся столкнуться...
- Смотрите! - крикнула Мать с того места, где сидела с Сестрой. - Она пошевелилась. Она не мертва! Принесите полотенце или что-нибудь, чтобы прижать к ране и остановить кровотечение!
Мы с Отцом оба повернулись посмотреть. Сестра действительно дергалась. Ее голова моталась из стороны в сторону. Изо рта раздавался странный хрипящий звук, сопровождаемый черными слюнями.
- Отойди от нее! - я бросился вперед и оттащил Мать от конвульсирующего тела Сестры. Она была не жива. Совсем. То, что с ней сейчас происходило - было нехорошо, и, что важнее, это была уже не она. Черная жижа, вытекавшая из нее - наверняка была как-то связана с этим. Может, какая-то зараза?
Мы все подпрыгнули, когда Сестра резко села. Губы ее скривились в оскале, она зарычала на нас. Она просто сидела и бессмысленно оглядывала комнату. Определенно, это была уже не Сестра.
- Не стойте просто так! - сказала Мать. - Помогите ей встать.
Мать двинулась помочь Сестре, но я остановил ее.
- Это не она, - сказал я ей.
- Не говори глупостей. Конечно, она, - Мать попыталась вырваться из моей хватки.
Сестра кое-как поднялась на ноги.
- Это не она, - повторил я.
Отцу не нужно было повторять дважды. Он схватил нож со стола и бросился на нее, вонзив его ей в глазное яблоко и в мозг. Рот Сестры широко раскрылся, и черная жижа хлынула из него потоком рвоты. Мать громко закричала и бросилась на Отца, но я снова остановил ее железной хваткой за руку.
- Что ты сделал? Что ты сделал?! - продолжала кричать она снова и снова.
Я вытащил ее из комнаты и захлопнул дверь кухни перед Отцом. Он, похоже, совсем не был обеспокоен ни криками Матери, ни тем, что только что воткнул нож в глаз своей вымышленной дочери.
Я протащил Мать в гостиную и закрыл эту дверь тоже. Потом притянул ее к себе и крепко обнял. Она вырвалась из моих объятий и придвинула диван, чтобы заблокировать дверной проем. Она кричала, что Отец убил Сестру. Как бы мне ни хотелось, чтобы она ненавидела Отца так же сильно, как я, я не мог позволить ей так думать. Он был далеко не хорошим человеком, но он не убивал Сестру. Она уже была мертва. Ее убил зараженный, а потом... я не знаю... ее захватило то дерьмо, что течет у них в венах. Я пытался успокоить ее, что она уже была мертва - хотя от этого было мало утешения.
Отец начал колотить в закрытую дверь, когда понял, что не может войти.
- Впустите меня! - крикнул он.
Мать крикнула в ответ:
- Уходи! Оставь нас в покое!
- Я сказал, открой эту ебаную дверь!
- Пошел нахуй!
Неважно, что я ей говорил - она была в истерике. Ясно, что она больше не хотела иметь с ним ничего общего. Вид того, как он убил Сестру, оказался для нее слишком травмирующим, особенно после того, как он душил меня и всеми командовал. Я был плохим парнем за то, что лгал им, но он выставил себя гораздо хуже, чем я когда-либо мог выглядеть. Не было смысла пытаться переубедить ее насчет него. Нужно было выгнать его из дома. Убрать его из нашей жизни. Пусть идет своей дорогой, а мы - своей.
- Ты слышал ее. Просто уходи. Мы не хотим, чтобы ты был здесь.
На секунду повисла тишина. Он все еще был там, по ту сторону двери.
- Если я уйду, - сказал он после паузы, - я не вернусь.
Мать плакала, но, похоже, его слова ее не волновали. Я тоже не стал с ним спорить. Его шаги прогрохотали по коридору к входной двери. Я подошел к окну и смотрел, как он вышел из дома и направился обратно к машине. Что ж, когда мы будем готовы идти, похоже, придется идти пешком.
Я повернулся к Матери.
- Он ушел, - сказал я.
Она упала на колени в потоке слез.
- Почему ты не бросишь его?
Я протянул маме чашку чая, после того как она устроилась на диване в моей крошечной квартире. Она поблагодарила меня и осторожно отпила.
- Ну? - подтолкнул я ее.
- Потому что я люблю его.
- Он мудак. То, как он обращается с тобой, то, как он обращается с другими... Меня это бесит. Люди просто позволяют ему это. Они не дают ему отпор. Чего они боятся?
Мать отставила чашку с чаем в сторону и обвела взглядом квартиру. Она посмотрела на меня.
- Что? - спросил я.
- Люди не дают ему отпор? Ты имеешь в виду - так же, как ты, когда "решил" съехать и жить самостоятельно?
- Это был мой выбор, - поправил я ее.
Она кивнула. Мы оба знали, что жить в этой дыре было не моим выбором.
- Я просто думаю, что всем было бы лучше, если бы он просто исчез, - сменил я тему.
Мы с Матерью все еще были в гостиной заброшенного дома. Я сидел на диване. Она лежала рядом, положив голову мне на колени. Я гладил ее волосы, нежно проводя рукой. Она уже успокоилась. На это ушло время. У нее, должно быть, голова шла кругом: новость о том, что вся эта ситуация была вызвана принудительным правительственным экспериментом, то, что мы не семья, а теперь один из нас мертв, а другой (к счастью) исчез в мире за пределами четырех стен этого дома и, возможно, за пределами всего комплекса.
- Как думаешь, он вернется? - спросила она, ее голос нарушил комфортную тишину.
- Ты этого хочешь? - спросил я.
Она ничего не ответила. Я не знал ответа на вопрос, который задал. Во всяком случае, не знал, как она к этому относится. Все, что я знал - я не хотел, чтобы он возвращался. Я хотел, чтобы он был как можно дальше. Мне было все равно, даже если он бегает где-то там снаружи. Лишь бы он не был рядом со мной - мне было плевать.
- Теперь нас только двое, - сказала она.
Я кивнул, хотя она этого не видела. Мы снова погрузились в комфортную тишину.
- Ты любил ее? - спросила она.
Я понял, что она говорит о Сестре.
- У меня были чувства к ней, - сказал я.
- Даже несмотря на то, что она не была твоей Cестрой?
- Да.
Мать снова замолчала. Мне тоже нечего было сказать, и мои мысли унеслись к Сестре. Я задумался, осталась бы она со мной - там, в реальном мире - или продолжила бы свою жизнь и попыталась забыть обо мне (о нас) и о том, что мы делали. Думаю, я никогда этого не узнаю.
- Кто она была? - спросила Мать.
Я очень старался вспомнить ее настоящее имя - то, которое прочитал в том файле. Я не мог. Я также не мог вспомнить настоящее имя Матери или даже Отца. Свое имя я помнил, в основном потому, что мои собственные воспоминания медленно возвращались - хотя они были далеко не всегда желанными.
- Я не помню, - признался я после еще нескольких секунд отчаянных попыток вспомнить.
Я уже боялся следующего вопроса.
- А кто я?
- Я не помню. Прости.
Она повернулась так, чтобы смотреть мне в лицо.
- Может, это благословение? - сказала она.
- Что?
- То, что ты не помнишь, кто мы. Может, это хорошо. Дает нам шанс начать заново. Быть кем захотим. Ты сказал, это был правительственный эксперимент?
- Да.
- Ну - значит, мы сами на него согласились.
- Согласились.
- Тогда наша прежняя жизнь, наверное, была не такой уж хорошей.
Я знал, что моя - точно нет: долги, проблемы с отцом, отсутствие девушки... Не мог сказать того же о Матери, но - судя по моей собственной жизни - она, скорее всего, была права.
- Так что - теперь нас только двое - мы можем быть кем захотим, - продолжила она.
- Да. Можем.
- И ты можешь перестать называть меня "Матерью".
Ее рука переместилась к моей промежности. Она начала тереть ее через джинсы.
- Что ты делаешь? - спросил я.
Со всем, что происходило в нашей жизни в данный момент, это было последнее, чего я ожидал от нее. Она шикнула на меня, чтобы я молчал, и начала возиться с пуговицами на моих джинсах, пытаясь добраться до моего члена.
- Просто расслабься, - вздохнула она.
Ей удалось расстегнуть мои джинсы. Она залезла в трусы и вытащила мой член. Ему не потребовалось много времени, чтобы встать. Никогда не требовалось, когда кто-то его трогал. Она провела по нему языком, и я закрыл глаза. Ничто не мешало нам делать это. Мы не были Cыном и Матерью. Не было никакой причины, по которой мы не могли быть любовниками. Никакой причины вообще - особенно теперь, когда нас осталось только двое, и особенно после всего, через что мы прошли вместе. Мой член скользнул ей в горло, и я ахнул от удовольствия. Никакой причины, почему мы не должны этого делать. Она взяла мою руку, пока мой мозг продолжал слабо пытаться убедить меня, что это приемлемо. Она опустила ее вниз и заставила меня прикоснуться к ней между ног. Мне не нужно было дальнейших подсказок. Я вытащил руку из ее хватки и просунул ладонь под легинсы, трусики и кожу, пока не коснулся ее (мокрой) "киски". Она позволила моему члену выскользнуть изо рта, когда настала ее очередь вздохнуть и насладиться ощущением моих пальцев, скользящих в ее пизду. Я вдруг остановился.
- Подожди минутку.
Я попытался сесть, но мне было некуда - не с ее головой у меня на коленях.
- Что?
- Здесь везде камеры. Маленькие, чтобы они могли за нами наблюдать...
- Ну и...? Пусть смотрят!
Она снова взяла мой член в рот. Из моих губ вырвался еще один вздох. Чувствуется так ебански хорошо, и - постепенно - все остальные мысли исчезли из моей головы. Я вернул руку к ее "киске" и сначала вставил два пальца, а потом - третий... Снова мой член выскользнул из ее рта, когда она посмотрела мне в лицо. Я раздвинул пальцы, растягивая ее губы так широко, как только мог. Она извивалась, насаживаясь на мои пальцы, пока снова не принялась умело работать над моим стволом ртом и языком. Я вытащил пальцы, чтобы облизать их. Текущая ситуация явно не повлияла на ее либидо - они уже были покрыты слоем ее солоноватых сливок. Я облизал пальцы дочиста, прежде чем снова засунуть их в нее - вгоняя и вынимая, как будто на самом деле трахал ее своим стояком.
- Сколько там? - спросила она.
- Три.
- Еще.
Она снова взяла меня в рот.
Я просунул руку глубже, чтобы было удобнее двигаться. Я немного вытащил пальцы из ее текущей "киски", чтобы изменить положение, и - вскоре - мне удалось засунуть четвертый. Она застонала, когда я раздвинул пальцы и снова сомкнул их - повторив это движение раз двенадцать или около того (я на самом деле не считал). Еще немного изменив положение, я с трудом засунул и большой палец. Не уверен, дело в угле или в том, что она слишком тугая, но сегодня кулаком точно не получится. Она схватила мой ствол и начала яростно и быстро дрочить его, пока я продолжал проникать в нее пальцами.
Выражение ее лица - совершенно другая женщина по сравнению с той, что рыдала меньше часа назад. Она больше напоминала женщину, с которой я привык жить в том другом доме. Похотливую, грязную шлюху с сильным аппетитом к плоти и траху.
Она отстранилась от моей руки, и мои пальцы выскользнули из ее "киски". Она встала на секунду, чтобы стянуть легинсы и испачканные трусики, а потом снова забралась на диван (и на меня), опуская свою "киску" на мой член. Он вошел легко, я почувствовал, как ее губы обхватили мой ствол. Через секунду, несомненно, чтобы привыкнуть к ощущениям, она начала яростно на мне скакать. Мы оба уже ничего не говорили. Просто двигались в такт и наслаждались ощущениями, проходящими по телам. Я не отрывал от нее глаз, потому что каждый раз, когда закрывал их, представлял, что это "киска" Сестры заглатывает мой член, и волна разочарования накрывала меня, когда я вспоминал, что это не так.
- Я сейчас кончу, - тяжело дыша, сказала она.
Ее лицо покраснело, тело начало дрожать, пока она продолжала раскачиваться вперед-назад, вверх-вниз. Как только ее оргазм прошел по телу, она замедлилась до ровного темпа. Я схватил ее за плечи и толкнул в сторону. Мой член выскользнул из нее, когда она упала на бок дивана.
- Что ты делаешь? - спросила она. - Ты тоже кончил?
Я не ответил. Я просто переместился так, чтобы стоять рядом с тем местом, где лежало ее лицо на диване; мой стояк в нескольких дюймах от ее лица. Я начал яростно дрочить. Глаза закрыты. Мысли о Сестре, той, которую я любил. Мой оргазм нарастал довольно быстро, когда я почувствовал, как руки Матери обхватили мои яйца. Покалывание в бедрах... Сейчас кончу... Я громко застонал, когда струя за струей липкой спермы вырвались из моей головки на ожидающее (и удивленное) лицо Матери. Липкий конец уже и так грязной ситуации. Я рухнул на диван рядом с ней.
- Срань господня! - засмеялась она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. - Ясно, что тебе это было нужно не меньше, чем мне...
Я ничего не сказал. Я снова оказался в состоянии замешательства. Сестра мертва. Ее тело, скорее всего, еще теплое, может, даже все еще дергается. Отец ушел - бог знает куда, и что еще хуже - скорее всего, крайне опасен для тех, кого встретит, а Мать... Мать перешла от горя к ненависти к ебле за пару часов. Глядя сейчас на ее лицо, покрытое спермой, в ее глазах нет ни следа горя. Только ненасытная похоть и очевидный голод.
- Что не так? - спросила она. Несомненно, она заметила, что я не улыбаюсь, как обычно после оргазма. Я попытался скрыть недовольное выражение лица, но явно не преуспел. - Тебе не понравилось? - продолжила она.
- Было приятно, - сказал я.
Нужно сохранять мир.
- Приятно?
- Хорошо.
- Хорошо?
- Отлично. Блядь. Я просто...
- Что?
- Я не понимаю, как мы до этого дошли, - сказал я. - Все произошло так быстро: минуту назад мы собирались куда-то идти, в следующую - Отец нападает на меня, потом Сестру атакуют и убивают, потом Сестра оживает, и Отец нападает на нее, ты рыдаешь и кричишь, чтобы он ушел, а потом - бац - мы трахаемся. Прости - мне очень понравилось - но это слишком много, чтобы переварить за такое короткое время.