Мама смотрела на меня, в глазах у нее были слезы. Отец стоял у входной двери.
- Как тебе? - спросил я ее.
Я спрашивал про квартиру. Это был первый раз, когда мама ее увидела. Только второй раз, когда ее увидел я. Третий - для отца, который одобрил ее, даже не показав мне. Я не думаю, что он считает это выгодной сделкой, но квартира была доступна сразу, и для него это было единственным, что имело значение.
- Мам?
- Она... ничего.
Ей не понравилось. Я ее не виню. Мне тоже не понравилось. Квартира была маленькая. Тесная. Уродливая. Пахла странно. Вид из окон тоже дерьмовый - какой-то подозрительный промышленный район, где девки промышляли по ночам.
Мама повернулась ко мне:
- Ты точно этого хочешь? - спросила она.
- Мне нравится.
Я ненавижу ее. Отцу нравится. У меня не было выбора.
- Все будет нормально, когда он завезет свои вещи. Очень уютно, - крикнул отец из дверного проема.
- Он прав, - попытался я успокоить маму. - Все будет хорошо.
- Мне нравится, когда ты дома, - сказала она.
Я улыбнулся ей и обнял. Пока я крепко ее обнимал, я повернул голову и посмотрел на отца. Он выглядел полностью равнодушным. Я думал, что я такого сделал, что он так от меня отдалился. Он всегда так ко мне относился? Просто ждал подходящего момента, чтобы выгнать меня?
- Ты все равно можешь приходить в гости, - сказала мама.
- Да. Конечно.
Мне хотелось рассказать ей про отца. Хотелось сказать, что я съезжаю, потому что он этого хочет, и что на самом деле я хотел остаться дома с ними. По крайней мере, пока не встану крепче на ноги. Но я ничего не мог сказать. Она любила его, и, думаю, он любил ее. Кто я такой, чтобы портить ей это?
Это не значит, что я не могу его ненавидеть.
- Тебе нужно остановить машину, - сказал я Отцу.
Он меня проигнорировал. Просто продолжал ехать. Я протянул руку вниз и резко поднял ручной тормоз. Машина с визгом остановилась. Отец повернулся ко мне - в его черных глазах была такая ярость.
- Какого хера?! - спросил он.
- Мне нужно сказать тебе кое-что, прежде чем мы поедем дальше. Это важно.
- Убери руку с гребаного тормоза! - заорал Отец.
- Нет. Не уберу, пока ты не выслушаешь, что я хочу сказать...
- Что такое? - спросила Мать с заднего сиденья.
Отец выключил двигатель - наверняка чтобы сэкономить топливо - и уставился на меня. Мы не семья - не настоящая семья - и все же взгляд, которым он смотрит на меня прямо сейчас, почти точно такой же, как тот, которым смотрел на меня мой настоящий отец.
- Ну? Что такое? - спросил он. - Что настолько важное?
Я глубоко вдохнул. Мне не хотелось им говорить. Я хотел скрыть от них правду. Но я знал, что не смогу. Они уже были на пути к тому, чтобы узнать все сами, и если я ничего не скажу - они мне никогда не простят. Хотя, черт, есть шанс, что они и так никогда не простят мне, что я это от них скрывал.
- Взрыва не было, - сказал я.
Легкого способа сказать это не существовало. Нужно было просто выпалить.
- О чем ты говоришь?
- Мы не настоящая семья.
- Конечно, настоящая! Не говори глупостей! - Мать положила руку мне на плечо, словно это должно было меня утешить и дать ей понять, что она рядом.
Отец ничего не сказал. Он просто смотрел на меня своими мертвыми глазами.
- Это всего лишь эксперимент, - сказал я.
Никто ничего не сказал. Мы просто сидели в тишине.
Как и следовало ожидать, первым заговорил Отец:
- Закончил?
Он наклонился вперед и повернул ключ в зажигании. Двигатель заурчал.
- Я говорю вам правду, - сказал я.
- Я не знаю, чего ты пытаешься добиться, но... Прекрати. Серьезно - что с тобой не так?
- Я говорю вам правду! - закричал я. - Я нашел место, откуда они нами управляют. Я нашел файлы, в которых было написано все. Стирание памяти, которое они провели над нами - оно контролировалось наркотиком в воде... Поэтому воды было так много. Потому что они этого хотели! Я узнал все...
- Просто заткни свой долбаный рот! - заорал Отец.
- Если ты продолжишь ехать по этой дороге - ты приедешь к тому самому комплексу, на который я наткнулся. Там есть все...
- А если это правда - зачем ты тогда вернулся к нам?
Сестра вдруг закричала с заднего сиденья. Она открыла дверцу машины и побежала обратно по грунтовой дороге к дому смерти, который мы совсем недавно покинули.
- Вот что ты наделал.
Отец и Мать тоже выбрались из машины, прежде чем я успел объяснить, почему я им это говорю, и - ответить на его вопрос - почему я в итоге вернулся в дом, где они прятались. Я на секунду замешкался, прежде чем тоже открыл дверцу машины и побежал за Сестрой. Она вбежала прямо в дом, заливаясь слезами. Отец первым влетел в дверь, за ним сразу Мать. Когда я вошел, они все стояли на кухне. Сестра кричала, что больше не хочет жить.
- Возвращайся в машину. Нам нужно ехать!
- Я не хочу ехать! Я просто хочу остаться здесь...
- Давай, милая... - Мать попыталась вмешаться, словно мягкое слово могло заманить Сестру обратно в машину.
- Видишь, что ты наделал? - Отец повернулся ко мне.
В его голосе был яд, в глазах - ярость.
Мать продолжала пытаться успокоить Сестру:
- Почему ты не хочешь ехать? Ты слышала своего Брата - там снаружи все нормально. Он видел это. Бомбы не было. Мы можем вернуться домой...
- Я ничего не помню. До того, как проснулась со всеми вами. Я не помню, кто я... Как я могу вернуться?
Сестра плакала. Ее мысли в точности повторяли мои собственные мысли, когда я впервые узнал, что мир, в котором мы живем, - это всего лишь ложь. Как можно вернуться, если тебя превратили в то, что тебе не нравится? Обратного пути нет.
- Он врет. Больная шутка. Бомба была. Tам, снаружи, мир разрушен... - Отец повернулся ко мне. - Скажи им. Скажи им, что ты пошутил. Хотя это было совсем не смешно.
- Нет. Я не шутил. Это правда.
Отец рванулся вперед и схватил меня руками за горло. Прежде чем я успел что-то сделать, он прижал меня спиной к стене. Я поднял руки к его рукам и попытался оторвать его хватку от своей шеи, но не смог. Слишком слаб. Не знаю, то ли от нехватки еды, то ли потому что он сильнее.
- Я не знаю, что у тебя творится в этой гребаной голове, но тебе нужно остановиться!
Сестра закричала:
- Отпусти его!
Отец повернулся к ней, пока мое зрение начало размываться:
- Заткнись, шлюха!
Он отпустил одну руку ровно настолько, чтобы ударить ее по лицу. Она с глухим стуком упала на пол. Я попытался вырваться от него, но даже одной рукой, сжимающей мое горло, он все равно не давал мне пошевелиться. Мать бросилась к Сестре, пока Отец снова сосредоточился на мне. Она кричала, чтобы он прекратил, но он не слушал. Ему было плевать на боль (и страх), который он нам причинял.
Сестра закричала. Она поднялась на ноги и побежала к задней двери. Она распахнула ее, готовая бежать - подальше от опасности - и закричала снова, когда один из зараженных, шатаясь, ввалился в комнату. Только когда Мать тоже закричала, Отец повернулся, чтобы посмотреть, в чем дело. Он ослабил хватку, и я сполз по стене на задницу, хватая ртом воздух. К тому моменту, когда Отец пересек комнату, этот желтый ублюдок с облезшей кожей уже схватил Сестру за голову и вгрызался зубами в ее шею. Черная смола текла из его рта в свежую открытую рану. Отец схватил тварь за шкирку и оторвал ее от Сестры - та сразу упала на пол, как только освободилась. Я поднялся на ноги и в ужасе смотрел, как тварь повернулась и ударила Отца мощной оплеухой, от которой тот отлетел через всю комнату и врезался в дальнюю стену. Мать закричала, когда тварь двинулась в ее сторону.
Я рванулся вперед и запрыгнул твари на спину. Моего отвлечения хватило, чтобы Мать успела отбежать на другую сторону комнаты. Даже Сестра отползла подальше от непосредственной опасности. Я же, напротив, оказался прямо в гуще событий. Я забыл, насколько сильны эти твари. Их желтая кожа, красные глаза, черная жижа, капающая изо рта - они выглядят так, будто должны быть слабыми и легкими. Нужно помнить, что эти ублюдки - правительственный эксперимент. Бог знает, какая дрянь течет в их венах и для чего она была предназначена. Правительственная штука, созданная, чтобы улучшать солдат, которая пошла не по плану?
Отец зарычал так же громко, как тварь, пытавшаяся сбросить меня со спины. Он пробежал через комнату с ножом, который взял из ящика, и вонзил его прямо в горло твари. Из раны фонтаном брызнула черная жидкость, когда он вытащил лезвие. Отец на этом не остановился. Он ударил еще раз - прямо в глаз. Он вытащил лезвие, и глаз вывалился следом. Он ударил в лоб, и когда вытащил нож, на нем были куски мозга. Еще один удар прошел через щеку, а следующий - снова в лоб. На этот раз тварь упала на колени - я все еще держался за ее спину. Отец снова выдернул нож из головы, и тварь рухнула на пол - безжизненная. Я отпустил ее и встал. И сразу замер, когда понял, что Отец смотрит на меня - с ножом в руке - с выражением ярости на лице.
- Думаю, он мертв, - сказал я, пытаясь вернуть его в настоящее.
- Правительственный эксперимент? - спросил он. - Лучевое поражение от взрыва - вот что стало причиной этого.
Мать закричала с другой стороны комнаты. Я посмотрел на нее - как и Отец. Она сидела на корточках возле Сестры.
- Я думаю, что-то не так! - крикнула она нам.
Сестра сильно дергалась. Из ее рта текла черная дрянь, точно так же, как изо рта ее нападавшего.
- Что происходит? - закричала Мать.
Отец положил нож на стол и поспешил к Сестре. Он опустился на колени и приподнял Сестру, чтобы она откинулась на его колени.
Мать снова закричала:
- Что происходит?!
- Я не знаю! - крикнул в ответ Отец. - Я, блядь, не знаю!
Я просто стоял. Я чувствовал себя бесполезным. Ничего не мог сделать.
Сестра судорожно вздохнула и обмякла. Ее глаза медленно закатились.
- Что происходит? Что она делает? Что происходит? - Мать была в панике.
Отец не двигался. Он просто смотрел вниз на тело Сестры.
Я с ужасом задал вопрос, который должен был задать:
- Она... Она мертва?
Отец оттолкнул ее тело в сторону. Она обмякло свалилась на пол.
Я спросил еще раз. Мне нужно было услышать это.
- Она мертва?
Мать начала рыдать, когда Отец сказал "да". Мне стало плохо. Это моя вина? Если бы я ничего не сказал в машине... Если бы я не сказал правду о нашем положении... Была бы она все еще жива? Конечно, была бы. Мы все сейчас были бы в машине и ехали к стене. Она увидела бы это сама. Шок был бы сильнее, но... Она была бы жива. Это моя вина.
- Может, ты и прав, - сказал Отец, возвращая меня в текущую ситуацию.
Он поднялся на ноги и отошел от трупа Сестры, пока Мать поменялась с ним местами - она крепко обнимала холодное тело Сестры. Отец смотрел на меня. Что бы он ни хотел сказать, это было только между нами двоими.
- Что?
- Может, мы и не семья, - oн посмотрел на тело Сестры. - То есть, если бы мы были семьей, я наверняка чувствовал бы что-то по этому поводу, но... Я ничего не чувствую. Ни потери, ни горя, ни злости на тварь, которая это с ней сделала. Я вообще ничего не чувствую.
Я сидел с отцом. Нас было всего двое. Мы были в столовой, ждали, пока мама подаст воскресное жаркое. Отец был ко мне настроен враждебно с того самого момента, как я вошел в "его" дом. Думаю, мое появление стало для него первым известием о том, что мама пригласила меня на ужин. Надо сказать, разговор не особо клеился.
- Так теперь будет каждое воскресенье? - спросил он.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты. Здесь.
- Извини?
- Ты планируешь приходить сюда каждое воскресенье? Знаешь, нам нужно знать такие вещи, чтобы убедиться, что в доме достаточно еды...
- Что? Меня пригласила мама.
- Конечно, пригласила. Что, ты устроил ей сеанс вины? Позвонил и пожаловался, что у тебя в доме нет еды? Что-то в этом роде?
- Нет. Она сама мне позвонила. Спросила, не хочу ли я присоединиться к вам на ужин.
- Даже недели не прошло, как ты съехал, а ты уже здесь. Попрошайничаешь.
- Я не попрошайничаю. Я принял приглашение.
Между нами повисла тишина. Я глубоко вздохнул и задал вопрос, который уже задавал раньше, но так и не получил настоящего ответа:
- Был ли хоть когда-нибудь момент, когда ты хотел, чтобы я был рядом? - спросил я.
Отец не ответил словами, но... взгляд сказал все. Я не удивился. А удивило меня то, что мне было все равно. Он меня не любил. Он не хотел, чтобы я был рядом. Это должно было ранить, но мне было плевать. Может, из-за постоянных унижений? Может, из-за того, что я всегда жил в его тени? Может, я просто привык к мысли, что он меня не хочет? Не знаю. Просто мне было все равно.
Мама вошла в комнату с сияющей улыбкой на лице.
- Ужин будет готов через пять минут, - сказала она.
- Отлично. Могу я чем-нибудь помочь? - спросил я.
Я надеялся, что она скажет, что есть что-то, чем я могу заняться. Что угодно, лишь бы уйти от ядовитой компании отца.
- Нет, все в порядке. Просто расслабься и отдохни, - ответила она.
Она вышла из комнаты, оставив меня с отцом.
Он улыбнулся. Он знал, почему я предложил помочь.
- Итак, - сказал он, - работу уже нашел?
- Что ты сказал?
Я смотрел на Отца в полном недоверии. Он действительно только что это сказал? Он ничего не чувствует из-за того, что Сестра мертва? Даже если мы не семья - разве в нем нет ни капли сочувствия к смерти другого человека?
Он ухмыльнулся.
- Ты должен быть рад. Это значит, что я, возможно, начну прислушиваться к твоим историям...
Он подошел к задней двери - которую ранее открыла Сестра - и захлопнул ее, чтобы больше зараженных не забрело внутрь.