Я стоял у стойки ветеринарного центра, и по моему лицу текли слезы. Отец был со мной. Он не плакал. По крайней мере не из-за смерти домашнего питомца. Его больше беспокоил счет и различные варианты, которые администратор обсуждала с нами, чтобы они могли избавиться от тела. На самом деле, все это казалось бессмысленным. Я знал, что выберет отец. Самый дешевый вариант. Он ненавидел этого кота при жизни - его заставили взять его после того, как мама купила его мне в подарок на день рождения после смерти предыдущего питомца.
- И за эту сумму он получит отдельную кремацию. Прах поместят в маленькую сосновую коробочку, и вы сможете забрать его с собой...
Я смотрел на лицо отца. Я видел, как он отчаянно хочет спросить, сколько стоит просто забрать кота в мусорном пакете. Черт - наверное, он хотел спросить, нельзя ли просто оставить его здесь, чтобы они выбросили eго в мусорку за зданием, как только наша машина выедет с парковки. Отец бросил на меня взгляд, когда администратор озвучила стоимость следующего варианта. Я мог читать его как открытую книгу. Он ожидал, что платить буду я. Кот была моим подарком на день рождения, и, следовательно, это означало, что я должен был взять на себя все расходы, связанные с уходом за ним (и избавлением от проклятой твари). А так - я даже не мог позволить себе сходить к ветеринару без его помощи. У меня не было другого выбора, кроме как продать свою машину, поскольку долгов стало еще больше, и это нанесло мне еще больший ущерб.
- Или вы можете забрать Тинкера с собой прямо сейчас, - предложила администратор.
Похоже, она наконец-то осознала тот факт, что отец был не самым дружелюбным человеком по отношению к животным.
Он снова повернулся ко мне:
- Мы можем найти для него подходящее местечко в саду, - предложил он.
Я кивнул, потому что не хотел устраивать сцену, но в глубине души не мог отделаться от ощущения: какой же он жмот. Он не хотел, чтобы кот портил его клумбы в саду, но тратить на него лишние деньги хотел еще меньше. То, что он сказал, что мы можем закопать кота в саду, было всего лишь его способом сохранить лицо перед администратором; его способом казаться более заботливым, чем он был на самом деле. Я знал правду. Глядя на выражение лица администратора, думаю, что она тоже так думала.
В машине отец продемонстрировал свои истинные намерения, когда повернулся ко мне и сказал:
- Компостная куча или мусорный бак - выбирай сам.
Я не ответил ему. Я уже принял решение дождаться, пока он уедет в одну из своих многочисленных деловых поездок, прежде чем похоронить Тинкера должным образом, которого он заслуживал.
- Когда у тебя следующая выплата пособия по безработице? - неожиданно спросил он.
- В пятницу.
- Итак, когда я могу рассчитывать на возврат хоть части денег за все это? - спросил он.
Я положил кота на обеденный стол и поднес нож к его мягкой шерсти. В голове крутились воспоминания о моем старом питомце, пока я пытался подготовиться к тому, что нужно сделать. Наверное, я мог бы отказаться, но тогда это означало бы, что Oтец убил кота зря. По крайней мере, так мы сможем поесть. Я взял в руки клок шерсти и оторвал его от плоти животного. Несколько глубоких вдохов - и я вонзил нож.
Сестра все еще была явно расстроена, пока мы все сидели за обеденным столом. Кусочки кота все еще валялись на деревянной столешнице. Однако ее чувства к животному не помешали ей попробовать его. Мысли о невинном животном, убитом ради нас, казалось, никак не повлияли на наше желание есть.
- Я сходил в лес, - сказал Oтец. Он облизал свои окровавленные пальцы. Мы все посмотрели на него, когда он заговорил. - Знаете, что я услышал? Я имею в виду, кроме кота, - никто ему не ответил. Мы знали, что долго ждать ответа не придется. - Я ничего не услышал, - он помолчал. - Знаете, что я увидел? - и снова никто не ответил. - Я ничего не увидел, - oн взял со своей тарелки еще один кусок мяса и отправил его в рот. Мы все наблюдали за ним, пока он разжевывал его достаточно мелко, чтобы проглотить. - Эти твари... эти люди... Никаких следов их присутствия...
- Это не значит, что их там нет, - сказал я ему.
- ...они ушли, - он проигнорировал меня.
- Не уверен.
- Если мы собираемся покинуть дом, - продолжил он, - то сейчас самое время.
- Это глупо, - сказал я.
С того самого момента, как он заикнулся об уходе, я понял, что у нас не будет другого выбора, кроме как пойти с ним. Чего хочет Oтец, то он и получает.
- Как глава этой семьи...
О, как же мне хотелось заорать, что мы не семья.
- ...я принял решение за нас всех. Мы покидаем этот дом. Мы возьмем машину, которую ты так любезно нам пригнал, - его немигающий взгляд впился в меня, - и будем ехать, ехать и, блядь, ехать, пока не кончится бензин...
Окровавленный нож лежит сбоку. Протянуть руку. Схватить. Вонзить ему в горло. Сесть обратно, держа во рту кусок мяса. Смотреть, как Отец булькает, глотая кровь. Смотреть, как он падает лицом на стол. Сестра и Mать аплодируют, потому что это я их освободил.
- Что, нечего сказать? - спросил он (в частности, меня).
Он проследил за моим взглядом, направленным на окровавленный нож. На лезвии остались брызги крови и клочья шерсти. Я отвел взгляд от лезвия и посмотрел на Oтца, изо всех сил стараясь скрыть чувство ненависти, которое испытывал к этому человеку. Он знал, о чем я думаю: как о нем, так и о том, что я хотел сделать с ножом.
- Там небезопасно, - сказал я.
Не было смысла выдвигать еще какие-то аргументы. Я знал, что он уже принял решение. Мы уходим из дома. Мы уходим...
- ...Чем скорее, тем лучше, - сказал Oтец. - Чем скорее мы уедем - тем лучше. Мы с Mатерью уже поговорили и решили. Теперь у вас двоих есть выбор. Вы уже в том возрасте, когда можете решать сами, так что... Вам решать. Можете пойти с нами или остаться.
Мы сидели в тишине. Я хотел, чтобы он ушел. Я хотел, чтобы они оба ушли. Эти двое. Никогда их больше не видеть. Hо этого нельзя сказать о Cестре. Быстрый взгляд в ее сторону, и становится очевидно, что она не хочет терять тех, кого считает своими родителями. Я не хочу потерять Сестру и - больше того - не могу оставить Мать и Отца там снаружи без присмотра. Есть люди, которые заслуживают смерти, но я не могу с уверенностью сказать, что их (наши) способы убийства не распространятся на тех, кто не заслуживает смерти.
- Мы сильнее, когда держимся вместе, - сказал я.
Это казалось хорошей фразой. Такой, в которую он поверит. Такой, которую он сам бы сказал, если бы я не сказал первым. По выражению его лица было видно, что он разочарован. Видимо, он ждал, что я скажу, что счастлив остаться здесь - один. Жаль. Я не оставлю его с Cестрой. И не оставлю никого из них наедине с правдой без меня, чтобы контролировать ущерб.
- Это прекрасно! - сказала Мать, нарушая неловкую тишину.
- Ну что ж, - улыбнулся Oтец, - тогда нам лучше начать собирать вещи.... Нам предстоит долгая дорога.
Я наблюдал, как мама с папой загружали чемоданы в машину. Я стоял в гостиной, глядя из окна на подъездную дорожку, где папа всегда парковался. Они оба улыбались. Оба смеялись. Оба были счастливы. Давно я не видел их такими. Отец обычно приходил с работы напряженный и требовал, чтобы ему сразу налили виски. Мать была... ну, мама была просто мамой. Она готовила, убирала, и это было почти все - та жизнь, которую он ей диктовал.
- Так чем же ты хочешь заняться сегодня? - cпросил дед, стоя в дверях гостиной.
То, что мама и папа уезжали в отпуск, не значило, что они берут меня с собой. Меня это вполне устраивало. Им нужно было побыть наедине. Это было справедливо. Но оставить дедa присматривать за мной, пока их не будет? Они мне не доверяют? Наверное, ожидали, что я буду устраивать какие-нибудь дикие вечеринки, когда их не будет, или что-то в этом роде. Я не знаю.
- Может, сходим в кино или еще куда-нибудь? - предложил он.
- Извини, но у меня уже есть планы с друзьями, - солгал я.
Никаких планов у меня не было. Просто не хотелось проводить свободное время со старым занудой. У него всегда были добрые намерения, но - не знаю - наверное, у нас просто было слишком мало общего, чтобы проводить вместе много времени. Разговоры обычно быстро иссякали. Мне нравилось играть в компьютерные игры, проводить время с друзьями, ходить в клубы (и неудачные попытки кого-то снять) и писательство. Он участвовал в войне.
Папа вошел в комнату, мама за ним.
- Ну, мы почти закончили, - сказал он, - машина загружена, "отпускной настрой" включен. У тебя все есть, что нужно? - спросил он дедa.
Тот кивнул.
- Отлично, - oтец повернулся ко мне: - Сынок, попрощайся с мамой...
Мама подошла ко мне. Несмотря на улыбку на ее лице, я видел по ее глазам, что она хотела, чтобы я поехал с ними. Мы оба знали, что папа мог бы позволить мне поехать, если бы захотел. Тем не менее, он все еще пытался преподать мне урок. Я думаю, он все еще пытался научить меня ценить деньги и отдавать долги. Мудак.
- Жаль, что ты не едешь с нами, - сказала мама.
Она обняла меня.
- Поезжайте. Хорошо проведите время. Со мной все будет в порядке, - сказала я, все еще находясь в ее объятиях. - У меня же есть дед! Если кто и отдыхает, так это я!
Она отстранилась. Она знала, что я просто вежлив и стараюсь не показывать разочарования от того, что не еду. Было бы неплохо провести отпуск, но нет худа без добра - по крайней мере, у меня было две недели без отца, который дышит мне в затылок. Две недели тишины и покоя, когда я мог просто расслабиться.
Я наблюдал, как мама и папа прощаются с дедом. Отец почти ничего не сказал мне, кроме того, что посоветовал следить за собой и попытаться найти работу до их возвращения домой. Я просто улыбнулся ему. Нет смысла раскачивать лодку, когда он выходит за порог. Мы с дедом стояли в дверях, пока мать и отец садились в машину и уезжали. Две недели тишины и покоя - начиная с этой минуты.
- Твой отец дал мне список дел, которые нужно сделать до их возвращения, - сказал дед.
Конечно дал.
Забавно, что он заставил сказать это дедa. Он знал, что я не смогу отказать ему или поднять шум. Даже когда его здесь нет, он просто заноза в заднице.
Я сидел на краю сильно испачканного матраса, уставившись на бардак, который устроил ранее, сметая все со стола. Мои мысли разделились между вопросом, наблюдает ли кто-нибудь за нами по-прежнему и, что более важно, не попытаются ли они помешать нам уйти из дома, и новыми, свежими мыслями: может, дело вообще в отцах? Возможно, это что-то вроде инстинкта альфа-самца, с которым я склонен бороться? По мере того, как ко мне постепенно возвращаются воспоминания о моей реальной жизни, я осознаю, как сильно я ненавидел своего папу. А здесь, живя этой ложью в доме - я ненавижу Отца. Может, это у меня проблемы?
- О чем думаешь? - cпросила Cестра.
Она бросала какую-то одежду в дорожную сумку, прихваченную с кухни. Я не вижу смысла упаковывать какие-либо вещи. Я знаю, что за этой стеной меня ждет целый мир новой одежды и горячего душа. Собирать вещи сейчас, особенно эту одежду, - пустая трата сил. И кот явно не утолил голод полностью. Определенно, лучше поберечь силы.
- Ни о чем.
- Да ладно. Я вижу по твоему лицу.
Она поставила сумку на пол и села рядом со мной.
- Что такое?
С чего начать? У меня проблемы и в этом мире, и в настоящем снаружи? Или мне начать с того, что сказать ей, что мы живем во лжи? Ляпнуть, что мы не семья? Сказать ей, что никакой бомбы не было и что на самом деле мир живет так же, как и раньше? Или мне сказать ей, что я продолжаю думать, что мне придется убить Oтца, прежде чем он причинит вред кому-то из нас? Я не могу ей ничего сказать. Мои мысли принадлежат только мне, хотя я и хотел бы поделиться ими, хотя бы для того, чтобы облегчить бремя. Но ей нельзя доверять. Нельзя. Она расскажет ему. И тогда все взорвется.
- Ничего. Правда. Я просто устал.
Она не сводила с меня глаз. Она видела, что я вру. Это было очевидно, несмотря на все мои намерения скрыть это от нее. Часть меня начала задаваться вопросом, может, поделиться с ней хоть частью? Часть меня думала - может, с тех пор как я вернулся, она стала чуть ближе ко мне и сможет сохранить секрет - может, даже поможет разобраться? Она встала на мою сторону внизу. Если мне не изменяет память, я думаю, что это был первый раз, когда она так поступила. Кажется.
- Давай же. Я же твоя Cестра...
Нет, это не так.
- ...позволь мне помочь тебе. Мы в этом вместе, - продолжила она.
Я вздохнул.
- Ты умеешь хранить секреты? - спросил я.
- Да.
- Обещаешь?
- Да. Что такое?
Я в последний раз осмотрел спальню - вдруг что-то забыл упаковать. Квартира выглядит так, словно в нее попала бомба. Довольно иронично, учитывая, что бомба должна была взорваться снаружи. Там, за окном - ясное голубое небо и солнце. Внутри царит хаос и бардак. Какая-то часть меня будет рада наконец свалить из этой помойки.
Убедившись, что ничего ценного не осталось, я повернулся к двери и отпрянул, когда понял, что Oтец стоит там и наблюдает за мной. Он скрестил руки на груди, на его лице было выражение презрения.
- Не заметил, что ты здесь, - сказал я.
Он ничего не сказал. У меня упало сердце, когда я понял, что секрет, который я просил Cестру сохранить, уже был раскрыт всем, кто хотел слушать.
- Бомбы нет? - спросил он.
Голос низкий. Угрожающий. Зловещий.
Я промолчал.
- Твоя Cестра рассказала мне, что ты ей сказал. Что? Это что, какая-то больная шутка? Ты пытаешься пошутить? Пытаешься вселить в нее надежду, прежде чем мы уйдем из дома?