Из моих мрачных мыслей меня вывела рука, поглаживающая мой пах. Я отогнал от себя эти мысли и, опустив взгляд, заметил руку Cестры на ширинке джинсов. Она все еще улыбалась:
- Ну что, как думаешь, сможешь на второй заход? - промурлыкала она.
Ненасытная.
Я сидел напротив симпатичной девушки-техника, которая пришла и забрала меня из унылой приемной (серьезно - неужели так сложно было положить свежие журналы, чтобы мы не скучали в ожидании... Может, и не сложно).
- Мы хотим попросить вас подтвердить некоторые детали, прежде чем мы продолжим, если вы не возражаете.
- Kонечно.
- Можете подтвердить свое имя?
- Джон Берли.
Я одарил ее улыбкой, но она не обратила на это внимания.
- Дата вашего рождения? - спросила она.
- 30 сентября 1980 года.
- Девичья фамилия матери?
- Осборн.
- Спасибо. Можете подтвердить, зачем вы здесь?
- Я надеялся, что вы мне скажете. Я просто откликнулся на объявление.
- Можете подтвердить, что это за объявление и где вы его увидели?
- Увидел в интернете. Там упоминалась серия научных тестов, но больше ничего. Кроме солидной оплаты для тех, кто пройдет все до конца, - я рассмеялся.
Деньги и только деньги. Я не всегда был таким, но недавние счета (и внезапная безработица) заставили меня шевелиться. На пособие по безработице я точно не отдам все долги, но это объявление... если я пройду эти тесты... я закрою все одним махом. Больше никаких звонков от коллекторов, никакого стресса, никакого беспокойства. Просто начать с чистого листа. Покажите, где подписаться!
- Нужно заполнить несколько формуляров и пройти несколько собеседований, но весь процесс должен продвигаться довольно быстро, - продолжила дама. - Мы надеемся принять решение о том, кто проходит дальше, уже к концу дня.
- Это здорово! - улыбнулся я. - Чем скорее, тем лучше, насколько я понимаю.
Мое сердце бешено колотилось. Собеседования никогда не были моей сильной стороной - даже когда я успевал подготовиться к теме. Каким-то образом я всегда все портил. Обычно, заполняя неловкие паузы бессмысленной болтовней.
Из-за этого потерял кучу вакансий. Они просят тебя привести пример того, как ты хорошо работаешь в команде. Ты приводишь пример. Они просто сидят и смотрят на тебя, как будто ждут, что ты скажешь что-то еще, поэтому, чтобы не разочаровать их, ты приводишь новые примеры, каждый из которых хуже предыдущего. Однако не все собеседования такие. На некоторых я говорю слишком мало. Я привожу краткий пример, не вдаваясь в подробности, и интервьюер кивает и переходит сразу к следующему вопросу. К тому времени, как они закончат задавать его, ты обнаруживаешь, что вспомнил более удачный пример. Однако ты не можешь вернуться к предыдущему вопросу. Тебе просто нужно продолжать отвечать на их вопросы, поскольку в глубине души ты знаешь, что было бы хуже вернуться к предыдущему вопросу. Ага. Hенавижу собеседования.
- Расскажите нам о своих сильных сторонах? - спросила она.
Она открыла блокнот, лежащий у нее на коленях, и взяла ручку, готовясь сделать какие-то пометки. Я почувствовала, как у меня сердце ушло в пятки. Эти вопросы я ненавижу больше всего. Обычно вы можете схитрить. Скажите то, что, по вашему мнению, они хотят услышать, но когда вы даже не знаете, для чего идете на собеседование, трудно угадать правильный ответ.
- Я - командный игрок, - сказал я ей. - Мне нравится взаимодействовать с другими людьми и вносить свои предложения. Я считаю, что хорошо работаю в группе, - техничка на мгновение замолчала, удерживая мой взгляд, а затем начала делать заметки. Правильно ли я сказал? - Но я не обязательно должен быть в команде. Я имею в виду, мне это нравится, но я более чем способен работать самостоятельно, если того требует задача. Так что да, я хорош и в том, и в другом.
Она перестала писать и посмотрела на меня. И снова это неприятное чувство. У меня такое чувство, будто сердце ушло в пятки. Я умоляю свой мозг остановиться, но, прежде чем мои мольбы заканчиваются, я обнаруживаю, что снова продолжаю болтать:
- Я еще и трудяга. Я понимаю, что большинство людей так говорят, но я правда такой. Мне нравится работать. Нет ничего хуже, чем сидеть без дела. Начинается скука. Не то чтобы на старой работе я часто сидел без дела. Часто проявлял собственную инициативу, понимаете? Сам искал, чем заняться, - я осознал, что сказал не то, что следовало, и попытался исправиться: - Но не без предупреждения, конечно. Я не исчезаю просто так. Не заставляю людей отправлять поисковые группы. Они знают, что я рядом и работаю.
Пожалуйста, заткнись! - я мысленно орал (про себя) своему мозгу. Я откинулся на спинку стула с чувством полного отчаяния. - По крайней мере, я дошел до этого этапа, - подумал я. - Некоторые люди даже не дошли до него. Я не мог не вспомнить тот случай, когда центр по трудоустройству предложил мне записаться на тренинг, чтобы изучить технику проведения собеседований. Сейчас, сидя здесь и чувствуя себя полным идиотом, я жалею, что не воспользовался их предложением.
- Спасибо вам за это, - сказала техничка, дописывая мой поток сознания в блокнот.
Потом она начала ставить галочки в каких-то квадратиках. К моему большому разочарованию, я не смог разобрать, для чего они предназначены и было ли это поле "нет" или "да". Мое сердце подсказывало мне, что это поле "нет". Глупый мозг уверял, что шанс еще есть. Она перестала писать и посмотрела мне в глаза. Бля, какая она хорошенькая. Такие голубые глаза. Я чувствую, что мог бы в них искупаться. И тут мой разум понизил тон, заставив меня задуматься о том, чтобы предложить ей часть денег, которые я получу за прохождение тестов, всего за одну ночь с ней. Одну ночь. Одну ночь трахнуть ее, пока мысли уходили в еще более грязные дебри.
- Расскажите о своей семье, - попросила она.
- Какой семье? - резко спросила я.
Сам от себя оторопел от такой резкости. У меня есть семья. Просто я не общаюсь с ними так часто, как другие люди со своими. Точнее - они не общаются со мной. Паршивая овца в семье.
Я сидел в гостиной с Cестрой. Она прижималась ко мне грудью, а я гладил ее по сальным волосам. Между нами воцарилось уютное молчание, позволившее моим воспоминаниям танцевать свой танец в моей голове. Я был паршивой овцой в своей настоящей семье, и вот я снова стал паршивой овцой в своей новой семье.
- Что-то не так? - спросила Cестра.
Она подняла взгляд. На ее лице было неподдельное беспокойство. Без сомнения, она не хочет, чтобы я снова раскачивала лодку, как в прошлый раз, перед уходом из дома. Я не мог сказать ей, что именно у меня на уме. Она поддержала меня в том, что касается того, чтобы оставаться на месте и не выходить во внешний мир, но это не значит, что она не побежала бы к Oтцу и Mатери, если бы я сказал что-то немного противоречивое - например, правду! Я не мог забыть, как она обошлась со мной перед тем, как я в первый раз ушел из дома; только что она была рядом со мной, даже трахалась со мной, а в следующую секунду уже рассказывала Oтцу о моем недовольстве тем, что я застрял с ними в доме. Возможно, это были не совсем те слова, но она все равно сказала Oтцу...
Я выкрутился на ходу:
- Тебя это беспокоит?
- Что именно беспокоит? - спросила она.
- Это.
- Что ты имеешь в виду?
Я думал, что высказался достаточно ясно, но всe же объяснил:
- Все это. Где мы находимся. Не знать, что случилось с миром. Не помнить, кто ты. Тебя это беспокоит?
Она немного поколебалась:
- Я предпочитаю не знать, - сказала она. - Зачем мне вспоминать, кем я былa, если это всего лишь жизнь, которой у меня больше не может быть. По крайней мере, все это... Это все, что у меня есть, и это все, что я знаю. Так проще.
Именно поэтому я решил сохранить правду о нашей ситуации в секрете от нее, когда впервые вернулся домой. Не только от нее, но и от всех остальных.
- А тебя это беспокоит? - спросила она.
Я не ответил ей. Я притянул ее обратно к своей груди и продолжил перебирать пальцами ее волосы. Правда беспокоила меня. То, что эти больные ублюдки сделали с нами, чтобы затащить нас сюда в первую очередь. Но если бы я не знал правды - если бы знал ровно столько же, сколько знала моя "приeмная семья": мол, взорвалась бомба и якобы уничтожила всe человечество... Если бы я знал только базу - бомба, человечество исчезло - тогда да, меня бы это беспокоило. Я бы хотел знать, кто сбросил бомбу, я бы хотел знать почему. У меня было бы так много вопросов, и я знаю, что мне было бы любопытно узнать, кем я была до конца света.
- Ты слишком много думаешь, - сказала Cестра. Она была права. Я действительно слишком много думаю. Я бы хотел отключиться и просто смириться с ситуацией, но я не мог. Это тоже не новая черта характера. Вспоминая обрывки воспоминаний о том, что было до всего этого, я всегда был слишком мнительным. - Ты, наверное, был бы счастливее, если бы иногда просто отключался, - добавила она.
- Хотел бы я, - ответил я. Это точно было бы проще, но единственный способ по-настоящему отключиться - это когда я умру. Я все еще слишком труслив, чтобы довести это до конца. Я немного поколебался и решил надавить на неe сильнее: - А что, если мы на самом деле не семья?
Сестра отодвинулась от меня и села. Она выглядела шокированной тем, что я вообще задала этот вопрос.
- Что?
- Ты не помнишь меня, а я не помню тебя - до того, как мы проснулись все вместе...
- Из-за взрыва... Отец сказал...
- Я знаю, что сказал Oтец, но что, если он ошибся? Что, если мы не были семьей? - неуверенно продолжил я.
- Мы - семья. Там была фотография. Как еще мы могли оказаться на фотографии все вместе? - спросила она.
У меня был ответ для нее: фотография подделана. Но я не сказала ей об этом. Я не стала настаивать. Просто замолчал.
- Ты в порядке? - спросила она. На ее лице снова промелькнуло беспокойство. Я кивнул. - Ты ведешь себя странно.
- Извини. Просто проголодался.
Я снова притянул ее к своей груди. Не потому, что мне обязательно хотелось прижать ее к себе, я просто хотел, чтобы она перестала смотреть на меня этими глазами, потому что боялся, что она увидит меня насквозь.
Дверь открылась без предупреждения, и вошла Мать. Она улыбалась от уха до уха.
- Быстрее! Идите сюда! - и снова исчезла, ожидая, что мы последуем за ней.
Сестра вскочила первой и выглядела такой же взбудораженной, как Мать. У меня не было того же радостного возбуждения. Я чувствовал нервозность. Без сомнения, это была очередная уловка Oтца, чтобы заставить нас уйти из дома. Я знаю, что это неизбежно - момент, когда они сами узнают правду, - просто я не тороплюсь, чтобы это произошло.
Отец ждал нас в столовой. Я остановился в дверях, увидев, что он держит на руках: молодой кот (не совсем котeнок), который тeрся о его живот.
- Закройте дверь! - приказал он, явно опасаясь, что кот может рвануть наружу. Тот мурлыкал, как будто был рад нас видеть. Я задумался: это подарок из-за стены или он жил по эту сторону всe время? - Я был снаружи, - сказал Oтец, - осматривался, пытаясь решить, каким маршрутом нам лучше всего воспользоваться, когда мы будем уходить...
- Мы договорились остаться, - перебил я.
Отец бросил на меня быстрый взгляд. Он продолжил:
- И этот малыш подошел ко мне. Начал тереться о мою ногу... Дружелюбно.
Отец погладил его. Я посмотрел на лицо Cестры. Она улыбалась от уха до уха, совсем как Мать, но я знаю, что будет дальше. Я знаю, что собирается сделать Oтец, и удивляюсь, как они этого не замечают. Я уверен, они думают, что Oтец вышел наружу и вернулся с новым домашним питомцем. Но это не так. Он не собирается держать это существо в качестве домашнего животного. У меня мелькнула мысль: а вдруг это уже чей-то питомец? Я наблюдал, как Сестра подошла к коту и начала его гладить. Тот сразу громко замурлыкал.
- Интересно, как его зовут? - спросила Cестра.
Я хотел протянуть к ней руку и оттащить от того, что надвигалось, но я был недостаточно быстр.
- Ужин! - рассмеялся Отец.
Он сгреб кота в охапку своими большими руками и с громким хрустом повернул ему голову. Сестра вскрикнула от шока. Я не мог поверить, что после всего, что мы видели, она этого не ожидала. Я не подошел, чтобы утешить ее. Только не в присутствии Oтца. Он снова рассмеялся.
- Нужно особое приглашение? - спросил он меня, протягивая безжизненное тело кота. Он хотел, чтобы я освежевал его - снял мех, чтобы мы могли съесть то, что осталось. - Если только ты не хочешь сначала побыть с ним наедине? Может, дашь сестре отдохнуть от своих сексуальных фрустраций?
Я бросила взгляд на Oтца, но только потому, что не мог поверить в то, каким лицемером он был. Я видел его на камерах - и с Матерью, и с Сестрой. Он был ничем не лучше меня.
- Передай нож, - сказал я.
Он подтолкнул его ко мне через стол. Я поднял его и другой рукой выхватил у него мертвого кота. На долю секунды в голове мелькнула мысль - вонзить нож в него. Оборвать его жалкую жизнь прямо здесь и сейчас. Мысль была мимолетной. Я повернулся к Cестре:
- Тебе лучше выйти из комнаты, - сказал я ей.
Она все еще плакала по мертвому животному. Она вышла из комнаты, за ней последовала Мать. Забавно - после всего, что мы делали, после всего, что видели в этом доме... И все же, когда дело доходит до причинения вреда животному, это вызывает у нас отвращение.
Отец встал и подошел ко мне. Он наклонился к моему уху и прошептал:
- Не волнуйся, сынок, я прослежу, чтобы с ними все было в порядке...
Он слегка отстранился и улыбнулся мне. Мысль о том, чтобы ударить его ножом, снова промелькнула у меня в голове. Даже если бы я не смог удержаться от импульса - у меня не было шанса, потому что он тут же вышел из комнаты. Остались только я и котик. Странно, я не чувствовал себя таким виноватым, когда убил того человека - того, кто изначально зашел в дом. Я всегда был любителем животных - ещe одна черта личности, которая ко мне вернулась.