К тому моменту, как он закончил меня распекать, я уже рыдал в три ручья. Жесткие слова, которые он использовал ("ты мелкий злобный мстительный ублюдок"), полностью меня уничтожили. Ему было плевать, что я не первый начал драку. Для него детали не имели значения. Он видел только конечную картину. Когда он наконец закончил орать и отпустил меня в комнату, я побежал наверх и с грохотом захлопнул дверь. Хани, моя хомячиха, бегала в колесе в клетке. Я подошел к ней, полный такой ненависти, что, сам не понимая, что делаю, начал яростно трясти клетку.
Классическая схема: мужчина орет на собаку, собака кусает кошку, кошка жрет мышь.
На следующий день я похоронил свою хомячиху, размышляя, хватит ли мне когда-нибудь смелости направить свою злость на тех, кто действительно этого заслуживает - на тех, кто заставляет меня чувствовать себя дерьмом. Мама, не зная настоящей причины смерти хомяка, утешала меня горячим шоколадом с дополнительным маршмеллоу.
Я вонзил нож в шею первого солдата и выдернул его. Он стоял ко мне спиной и так и не увидел нападавшего. Как только лезвие вышло - из раны фонтаном брызнула кровь, ударив в стену на другой стороне маленького помещения. Мужик схватился за рану и с глухим стуком рухнул на пол. Второй солдат успел обернуться и увидеть, как мои зубы летят к его лицу. Одной рукой я схватил его за голову, притянул к себе и откусил здоровый кусок от его лица. От скорости и ярости, с которой я это сделал, он только заорал, когда я выплюнул его нос на пол. Не дав ему опомниться, я всадил нож ему в живот, направив лезвие вверх. Когда я снова выдернул нож, он упал рядом со своим товарищем.
Я вытер рот от крови, засунул нож обратно за пояс, наклонился и забрал у второго солдата оружие - маленький пистолет. У меня нет никакой подготовки с огнестрельным оружием, я даже пневматический пистолет в детстве не имел. Но все равно решил, что лучше взять - на всякий случай. К тому же, пока он истекал кровью как свинья на бойне, ему он уже был не нужен. Как и его коллеге, который уже был мертв.
- Пожалуйста... ты должен выпустить меня отсюда, - сказал какой-то мужчина.
Я повернулся к клеткам. У стены стояли четыре маленькие клетки (только чтобы сидеть). В последней сидел зараженный - прикованный как животное. Он сходил с ума: рычал и дергал цепи, которыми был прикован к стене. В остальных клетках - одна женщина и два мужчины. Все нервно ждали своей очереди на заражение. Все в страхе.
Баллон - именно то, за чем я пришел - лежал на полу рядом с клеткой этого зараженного ублюдка. Я наклонился ко второму солдату и обшарил его карманы, пока не услышал характерный звон ключей. Я улыбнулся, вытащил их.
- Давай уже! Чего ты ждешь? Выпусти нас!
Я посмотрел на кричащего мужика и задумался, какое преступление он совершил, чтобы оказаться в этой клетке. А может, он, как и я, вообще ни в чем не виноват? Я не стал спрашивать. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. С этого момента я буду держаться только своей семьи.
- Ключи там! - крикнул он.
Он показал за мою спину. Я повернулся и увидел серебряный ключ, висящий на маленьком крючке на стене.
- Пожалуйста. Посмотри, что они делают с людьми. Ты не можешь просто оставить нас здесь.
Я подошел, снял ключ с крючка.
- Спасибо, спасибо, спасибо... - повторял он.
Я вернулся к клеткам, взял баллон и понес его к выходу.
- Что ты делаешь? - спросил мужчина.
- Тебе нужно поторопиться, - сказал я.
- Что ты делаешь?! - уже истерично спросил он.
Я бросил ему маленький серебряный ключ и глубоко вдохнул. Он понял, что я собираюсь сделать, и начал лихорадочно шарить по полу в поисках ключа. Нашел и попытался вставить его в замок с того неудобного ракурса, в котором сидел. А я тем временем открыл вентиль баллона. В воздух вырвалось облако зеленого дыма. Я пнул баллон, и он покатился обратно к клеткам. Трое заключенных начали кричать, когда я открыл дверь, с пистолетом в руке, и вышел.
Снаружи я быстро осмотрелся - никого. С облегчением закрыл дверь и поспешил обратно в пространство под третьим домиком, чтобы наконец вдохнуть свежего воздуха. К тому моменту, как я забрался под него, крики уже стихли. Я не чувствовал никакой вины. Это было совершенно необходимо. У них своя роль в этом.
Я не терял времени и быстро пополз на другую сторону. Нужно быстрее. Нужно выбираться отсюда. Нужно домой, к маме. Нужно наконец оставить всю эту ебаную хуйню позади. Я возвращаюсь домой, мама.
Пока я пробирался от здания к зданию, я не мог избавиться от только что вернувшегося воспоминания о том, как убил своего хомяка. Жестокая вещь - за которую я впервые почувствовал стыд. Невинная жизнь, отнятая у меня по одной-единственной причине: я был вспыльчивым мудаком. Неужели это и есть тот человек, которым я на самом деле был? Я не добивался своего или на меня орали, и я вымещал свою месть на тех, кого чувствовал, что могу обидеть, вместо того чтобы вступать в конфликт с теми, кого действительно хотел обидеть? Неужели я никогда по-настоящему не был мужчиной, а был всего лишь жалким трусом? Я продолжал пытаться отогнать эту мысль, но - что бы я ни делал - она всегда возвращалась к одному и тому же: я был трусом. Возможно, я заслуживал быть запертым здесь?
Я снова выбросил это с головы.
Нет.
Я заслуживаю быть дома.
Если это был тот человек, которым я был, то я по-настоящему сожалею, но это больше не я. Клянусь. Я изменился. Я могу измениться. Я изменюсь. Я хочу измениться. Я буду хорошим. Если кто-то меня обидит, я отреагирую соответствующим образом именно на этих людей напрямую, вместо того чтобы вымещать злость на тех, кто не может от меня убежать. Подожди. Нет... Это сделает меня похожим на него, на того задиру из школы. Господи - как его звали? Как? Давай, мозг. Думай. Почему? Почему мне вообще важно, как его звали? Он давно ушел из моей жизни и вряд ли когда-нибудь вернется. Но мне нужно знать его имя. Мне нужно его вспомнить. Если я не могу вспомнить его имя, возможно, и остальная часть воспоминания тоже неверна? Возможно, остальная часть воспоминания искажена тем, через что я прошел с тех пор, как оказался здесь в ловушке. Нет. Подождите. Его имя...
Его звали Тед.
Я понял, что нахожусь у последнего домика. После того как я выкачусь из-под него, прятаться будет негде. Я окажусь на открытом месте. Нужно подождать здесь немного, дождаться, пока кто-нибудь обнаружит то, что я сделал. Двигаться, когда все будут отвлечены.
Пока я ждал, мои мысли унеслись к тому, что происходит дома. Я задумался, понимают ли мама и папа вообще, что я пропал. Я также пытался собрать воедино, где именно находится их дом. Я могу представить его. Интерьер и экстерьер. Если сосредоточиться, я могу увидеть даже остальную часть улицы, но точное местоположение... Точное местоположение - в данный момент - ускользает от меня. Я должен беспокоиться об этом. Трудно убежать и жить долго и счастливо с мамой, прекрасно понимая, что я не могу как следует вспомнить адрес.
Не паникуй, Джон, ты вспомнишь.
Воспоминания медленно возвращаются ко мне. Это всего лишь вопрос времени, прежде чем адрес тоже просто всплывет у меня в голове. Просто вопрос времени. Да, но - до тех пор - что мне делать? Куда идти? Перестань об этом беспокоиться. Просто направляйся в цивилизацию - прочь от этого места и переживай об этом потом. Это все, что ты можешь сделать.
Я подпрыгнул от пронзительного звука сирены, разорвавшей ночь.
Похоже, они обнаружили то, что я сделал.
Я снова подпрыгнул от звуков выстрелов и криков.
Вот оно. Время бежать.
Я еще раз огляделся - последняя проверка, чтобы убедиться, что я не собираюсь выбежать прямо в неприятности. Путь свободен. Больше выстрелов доносилось от злосчастного строения и больше криков; вместе с паническими воплями, которые я не мог как следует разобрать. Отвлечение сработало. Я выкатился из-под домика и побежал в сторону того, что выглядело как пункт охраны. Я взял пистолет в одну руку, нож - в другую. Если это контрольный пункт - и там кто-то есть - я буду готов.
Сердце пропустило удар, когда сирена пронзила воздух. Пронзительный звук, который резал уши. Я пытался игнорировать его, продолжая приближаться к контрольному пункту. Давай, давай, уже почти... Пистолет поднят, готов выстрелить в любого, кто посмеет показать лицо. Выстрелы не будут иметь значения. Я не уверен, что происходит там, в домике, но это создало много шума и много стрельбы.
Я добрался до контрольного пункта и осторожно посмотрел через маленькое окошко. К моему облегчению, комната была пуста. Не уверен, был ли там когда-нибудь кто-то на посту или все сейчас внутри, занимаясь зачисткой того бардака, который они создали, и - что важнее - того бардака, который создал я как сейчас, так и в прошлый раз, когда был здесь. Хотя я не могу взять на себя полную ответственность за то, что все пошло не так в прошлый раз. Конечно, я убил Брэя - лабораторную крысу - но что-то уже произошло до того, как я сюда попал. Место было завалено трупами. Что он сказал? Что Брэй сказал тогда? Блядь. Что происходит с моей памятью. Старые воспоминания медленно возвращаются, а мелкие вещи - недавние - я забываю. Нельзя жаловаться. Это надежда на будущее. Возможно, есть крошечный шанс забыть, что все это вообще происходило. Я засмеялся. Шансы. Я забил человека до смерти лопатой и съел его труп. Такое дерьмо не забывается. Я отвернулся от окна и замер. Что-то привлекло мой взгляд в маленькой комнатке. Я медленно повернулся обратно. Там - на стене - висели ключи. По ту сторону ворот - куда я направлялся - стояла целая вереница припаркованных машин...
Неужели Леди Удача снова смотрит на меня сверху?
Я потянулся к серебряной ручке будки и повернул ее. Дверь открылась. Я вошел в комнату и забрал все наборы ключей, которые там висели. Некоторые явно были от домиков или других зданий, но некоторые... Некоторые определенно были от автомобилей. Только бы они были от одной из машин там снаружи. Пожалуйста...
Я нервно сидел в доме, ожидая возвращения папы с работы. Было уже десять часов вечера, так что ясно, что у него был плохой день, и - он еще не знал этого - все станет только хуже, когда он наконец придет, вымотанный и, несомненно, раздраженный.
Я сдал теоретический экзамен пару месяцев назад. С первого раза. Практический экзамен, однако - тот, который означал, что я могу водить по дорогам без кого-то рядом - потребовал нескольких попыток. Четырех, если быть точным, но сегодня был тот день. Сегодня я стал полностью квалифицированным водителем. Это также был первый раз, когда я попал в аварию на машине.
Я вернулся домой, полный уверенности в себе и желания выехать на открытую дорогу. Немного умоляний - и мама наконец разрешила мне взять ее машину. Ее последние слова перед тем, как я уехал, были "будь осторожен". И я был осторожен. Водитель позади меня - не очень. Когда я собирался выехать с перекрестка, я заглох, и потом - бах - они въехали мне прямо в зад. Повреждений было немного, но достаточно, чтобы было заметно и нужно было ремонтировать.
Мать не злилась. Она знала, что аварии случаются. Но мы оба знали, что папа не будет так спокоен. Он разозлится на меня за аварию - даже несмотря на то, что это не моя вина - и он разозлится на маму за то, что она отпустила меня одного, несмотря на наличие прав.
Хотелось бы, чтобы он поскорее вернулся домой, чтобы мы могли покончить с этим. Будет момент затишья перед бурей, а потом он начнет орать. Крики продлятся несколько дней - иногда недель - а потом он постепенно начнет успокаиваться. Так у нас это работает. Я это знал, мама это знала.
Сердце пропустило удар, когда я услышал звук папиной машины, сдающей назад по подъездной дорожке. Забавно, как я всегда мог узнать его машину по звуку двигателя. Тихое тиканье, пока он осторожно сдавал назад, рядом с маминой машиной. Через несколько секунд его двигатель заглох. Еще через несколько секунд дверца его машины открылась и снова захлопнулась.
Дерьмо, вот и началось.
- Все будет хорошо, - мама подарила мне (как она думала) ободряющую улыбку.
Мы оба знали, что ничего хорошего не будет. Мы оба знали, что он разозлится.
Я мысленно подготовился к выволочке, когда услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Вот оно.
- Какого хрена случилось с твоей машиной? - крикнул папа из коридора, снимая пиджак и вешая его на перила.
- У меня была авария, - сказала мама, прежде чем я успел что-то сказать, - кто-то врезался в меня в городе...
Я бросил на маму взгляд. Я не мог поверить, что она берет вину на себя. Я хотел что-то сказать. Я хотел сказать правду. Но я этого не сделал. Я просто улыбнулся в ответ маме, которая, в свою очередь, подмигнула мне.
Я вставил ключ в зажигание с тем же сочетанием страха и надежды, которое было у меня в прошлый раз, когда я нашел себе машину. Заведется ли она? Есть ли в ней бензин? Проеду ли я половину дороги, прежде чем пуля разобьет заднее стекло и (что еще тревожнее) мою голову? Я повернул ключ, и двигатель завелся с первого раза. Один вопрос решен. Я перевел взгляд на указатель топлива. Он дернулся на пустом пару секунд, а потом поднялся почти до полного. Второй вопрос решен. Я включил первую передачу и вдавил педаль газа в пол, надеясь, что Леди Удача пропустит третий вопрос, о котором я раньше беспокоился.
Задние колеса машины закрутились в грязи, машина на мгновение забуксовала, а потом зацепилась и рванула по грязной дороге, которая (как я предполагал) вела обратно в город. При первой же возможности я свернул на боковую дорогу. Я понятия не имел, правильный ли это путь или нет - трудно сказать, когда ты не знаешь, где находишься в начале - но - неважно - это сделает сложнее им меня увидеть и стрелять в меня.