Мать открыла дверь и попрощалась с моей бывшей. Моя бывшая - с виноватым выражением на лице - тоже попрощалась, пока мама закрывала дверь - закрывая мне обзор, как моя бывшая идет по подъездной дорожке и уходит из моей жизни. Я сидел на верхней ступеньке. Я чувствовал себя полностью онемевшим. Может, даже немного плохо? Мать подошла к подножию лестницы и посмотрела на меня с тем же сочувствующим выражением, которое она подарила моей бывшей.

- Ты слышалa? - спросил я ее.

- Трудно было не услышать. Было много криков, - сказала она.

Я чувствовал себя смущенным. Не только потому, что я был таким никчемным, что меня бросили, но и потому, что мама все это слышала. Несомненно, она слышала, как я умолял дать нашим отношениям еще один шанс. Я, должно быть, звучал жалко.

- Ты в порядке? - спросила мама.

Я не ответил. В великой схеме вещей - да - я был в порядке, но в краткосрочной перспективе - нет, я не был в порядке. Я был всем, чем угодно, только не в порядке. Я чувствовал, будто мое сердце буквально вырвали из грудной клетки и несколько раз растоптали. Я чувствовал себя никчемным, нежеланным куском дерьма. Я чувствовал... Я чувствовал себя ужасно. Я также чувствовал злость. Злость? Да. Злость. Я злился, что эта шлюха посмела меня бросить. Бросить меня? Как она могла? Ей повезло, что я вообще у нее был. Она это поймет в ближайшие несколько дней. Она поймет и прибежит обратно ко мне.

- Знаешь, что тебе нужно? Горячий шоколад. У меня даже есть те маленькие кусочки маршмеллоу, которые ты любишь, - сказала она.

Я не мог не улыбнуться. Мысль о горячем шоколаде не сделала мне лучше, она ничего не исправила. Я улыбнулся, потому что горячий шоколад - это то, что мама всегда делала для меня, когда мне было плохо. В школе я упал и сильно ободрал колено... Содрал кучу кожи. Мать была рядом, когда я приковылял домой, с горячим шоколадом в руках. Годы спустя мне сделали операцию по удалению аппендикса. Когда я вернулся домой из больницы - первое, что сделала мама после того, как устроила меня на диване с кучей фильмов... Да - приятный горячий шоколад с дополнительными кусочками маршмеллоу. Напиток никогда не решал проблемы. Он просто давал мне понять, что - что бы я ни переживал - мама рядом. Мой собственный маленький ангел-хранитель.

- Я бы не отказался, - сказал я ей.

Она улыбнулась и пошла по коридору обратно на кухню - приготовить мне напиток. Я не двигался. Я просто сидел там, на верхней ступеньке, глядя на входную дверь и гадая, будет ли тихий стук в нее... гадая, вернется ли она, поджав хвост.

Пожалуйста, вернись.

СЕЙЧАС... Одинокая прогулка

Я едва что-либо видел, пока, спотыкаясь, пробирался через лес. Было глупо с моей стороны уходить из относительного комфорта дома, но я чувствовал, что должен двинуться раньше, а не позже. Что-то внутри меня кричало, чтобы я вернулся туда, где живет мама. Мой разум спрашивал, знает ли она вообще, что я ушел из квартиры, чтобы участвовать в этом ебанутом эксперименте.

Чем дольше я сидел в доме, думая об уходе, тем больше убеждал себя, что это правильное решение. Если я ничего не вижу здесь, говорил мне мозг, то и эти зараженные ублюдки тоже не смогут меня увидеть. Мы все будем слепыми. Конечно - теперь, когда я был здесь снаружи - мой мозг прикидывал, есть ли у них суперзрение или что-то в этом роде? В конце концов - было ясно, что эти твари сильные. Мой мозг дальше объяснял, что было бы логично, если бы все их чувства были усилены. В конце концов - если это эксперимент, то есть большая вероятность, что они захотят, чтобы все побочные эффекты были положительными? Что-то - я предполагал - чтобы вводить своим солдатам перед тем, как отправить их за границу воевать в какой-нибудь бессмысленной битве, в которую их записали. Очевидно, сыворотка еще не доведена до ума - отсюда и выпустили зараженных ублюдков в комплекс, чтобы они жрали друг друга (и нас). Все это были просто догадки. Я не знал, что творилось у них в головах, когда они создавали это дерьмо. Это было для добра или для зла? Я никогда не узнаю. Но - в любом случае - я просто хочу, чтобы мой мозг заткнулся нахер по этому поводу. Здесь и так достаточно жутко, без того, чтобы переживать о столкновении с каким-нибудь суперсолдатом.

Не уверен, как долго я уже шел. Казалось, целую вечность, но я был почти уверен, что почти не продвинулся. Я отошел от главной дороги (если это можно назвать дорогой), чтобы скрыться среди деревьев и кустов, и продвижение было мучительно медленным из-за ходьбы и использования рук вместо глаз. Я также делал странное маленькое шарканье ногами. Казалось, это разумно - скользить ногами по грязи и гравию подо мной, чтобы меньше было шансов споткнуться.

Я замер.

Что это было?

Я что-то услышал.

Звучало как треск ветки немного в отдалении от меня. Я затаил дыхание, ожидая еще одного звука, который подтвердит, что что-то находится близко ко мне. Ничего не было. Они услышали меня так же, как я услышал их? Они стоят там, в нескольких футах от меня, и ждут, услышат ли они, как я пошевелюсь? Я прикусил язык, когда понял, что вот-вот крикну, есть ли там кто-нибудь. Если они там, я не хочу, чтобы они знали, что я здесь. Я хочу, чтобы они меня пропустили. Никакого столкновения. Особенно с одной из этих тварей. Они слишком сильные. Напоминает мне...

Я просунул руку под рубашку и вытащил нож, который заткнул за ремень. Я взял его на кухне перед уходом из дома именно для такой ситуации. Я крепко сжал рукоять в руках, готовясь броситься на то, что, возможно, выйдет из тени. Пожалуйста, пусть никого не будет, пожалуйста, пусть никого не будет, - продолжал я мысленно повторять снова и снова. Я медленно выдохнул, прежде чем сделать еще один вдох, как можно тише. Еще один треск с того, что, должно быть, было в нескольких футах впереди, более частый на этот раз, будто кто-то двигался прочь от меня, пробираясь через кусты обратно к тому месту, откуда раздался другой голос.

- Я сказал тебе сходить до того, как мы ушли, - сказал первый голос.

- Да-да, ладно... Дай мне мою пушку.

- Держи.

Пушка? Что? Должно быть, военные. Никто другой не стал бы таскать с собой пушку здесь. Это не может быть частью эксперимента. Ни за что. Должно быть, часть зачистки эксперимента.

- Где, блядь, этот дом вообще? - спросил первый голос.

Я присел на корточки на случай, если я видим. Окруженный такой чернотой и кустарником, я был уверен, что нет, но лучше перестраховаться. Особенно учитывая, что у них есть пушки. Долбаные пушки?

- Есть один немного дальше по дороге, где они могут прятаться, или дом, где они останавливались, еще в миле отсюда.

- У нас должна быть команда для этого.

- Расслабься. Жильцы первого дома покончили с собой, так что они уже разобраны, а во второй группе осталось - потенциально - только трое. Ты хочешь доказать, что достоин повышения, или как?

- Да, потому что я уверен, они будут в восторге, что мы не дождались утра, как было приказано, и решили действовать в одиночку. Это повышение за проявленную инициативу и выполненную работу или военный трибунал за неподчинение прямому приказу?

- У них и так хватает дел в офисах. Они будут рады, что мы это уладили.

- Ну если нет - это была твоя гребаная идея.

- Пошел ты...

- Давай, просто закончим с этим. Здесь, блядь, жутко.

Шаги удалялись, пока они направлялись обратно к дому, из которого я только что ушел. Я услышал достаточно, чтобы понять, что - там, где были сараи и офисы и все такое - там работает команда по зачистке (я - то, что нужно зачистить), и я узнал, что Отец больше не представляет опасности для встречи. Ясно, что его нашли. Два придурка в темноте сказали, что нас осталось трое. Это были Сестра, Мать и я, что подразумевает, что Отец исчез. Часть меня задумалась, посадили ли его или просто пристрелили. Большей части меня было наплевать. Лишь бы он был мертв, меня это устраивает. Но было еще кое-что... И это было гораздо тревожнее, чем непосредственная опасность, в которой я находился из-за бродящих в темноте солдат...

Они хотели меня мертвым - или пойманным - и, если я не дам им чего-то другого, на чем сосредоточить энергию, я не буду в безопасности, где бы ни прятался. Больше того - мама и папа могут быть в опасности. Нахрен отца... Я не хочу, чтобы мама была в опасности.

ГЛАВА 9 ДО...

Дорогой папа

Мы с папой уже несколько недель не разговаривали. Мы даже не виделись. Я думал, что буду немного грустить по этому поводу, потому что - когда все сказано и сделано - он был моей кровью. Он был моей семьей. Он был моим папой. Но я ничего не чувствовал... Ну, почти ничего. В моей голове была одна мысль. Она даже не была похоронена где-то в глубине под старыми воспоминаниями. Она была прямо здесь - прямо на переднем плане моего сознания. Одна громкая мысль: я желал, чтобы он был мертв.

Я знал, что это разобьет мамино сердце - и из-за этого мне было плохо - но я ничего не мог с собой поделать. То, что он там снаружи живет своей жизнью, не заботясь ни о чем, несмотря на боль, которую он причинял людям (он был мудаком для всех), просто вызывало у меня тошноту. Почему он должен безнаказанно быть мудаком? Почему все остальные должны страдать только потому, что он все еще дышит воздухом, вместо того чтобы гореть в аду? Пошел он нахуй. Он заслуживал смерти.

СЕЙЧАС... Отец, милый Отец

С того места, где я стоял в кустах, я мог видеть машину, которую Отец забрал у нас, когда вылетел из дома. Я также видел, что она не пустая. Все двери были закрыты, и - на первый взгляд - все выглядело нормально. Но если прищуриться в плохом освещении и посмотреть как следует, можно было увидеть, что ничего нормального в том, как машина стояла у разбитых ворот комплекса, не было. Слабый свет от прожекторов на стене рядом с машиной высвечивал силуэт на водительском сиденье - он обвис вперед. Мне не нужно было подходить к машине ближе. Мне не нужен был дополнительный свет. Я мог сказать, что это был Отец. Они, должно быть, услышали приближение машины. Они, должно быть, вышли к передней части комплекса с поднятыми пистолетами и открыли огонь без вопросов. При дальнейшем прищуривании я мог разглядеть пулевые отверстия в металле машины. Они не случайно выпустили одну пулю, которая просто попала в Отца и убила его. Они открыли огонь несколькими очередями. У него не было ни единого шанса. Что еще важнее, у нас тоже не было бы шанса.

Если бы не Сестра, которая выбежала из машины... Если бы не Отец, который забрал у нас машину и бросил нас... Мы сейчас были бы там, гнили бы вместе с его трупом... Мне стало плохо от мысли о том, как сильно эти люди хотели нас мертвыми. Они хотели, чтобы мы были живы для теста, а теперь, когда он закончился, они хотели нас мертвыми. Знать, что человеческая жизнь так ничего не стоит для них, было страшно. Они могли сделать это с нами - ухайдохать нас - чтобы потом ухайдохать и других.

Мои мысли вернулись к парням, на которых я наткнулся в лесу: два мудака с пистолетами, искавшие Сестру, Мать и меня, чтобы оборвать наши жизни. Эти люди хотели замочить нас и не остановятся ни перед чем. Скоро они вернутся с новостью, что Мать и Сестра обе мертвы, но я все еще где-то там, в бегах. Большая команда прочешет территорию и леса - в этом я уверен - но пройдет совсем немного времени, прежде чем они отправятся в реальный мир, чтобы попытаться найти меня.

Мне нужно сделать что-то, чтобы отвлечь их внимание от меня. Мне нужно создать для них большую проблему, с которой придется разбираться; что-то настолько большое, что они будут так заняты, что я смогу продолжить свою жизнь с мамой. С моей настоящей мамой.

Была только одна вещь, о которой я мог подумать, которая могла бы мне помочь в текущей ситуации... И это были зараженные. Что бы они ни пытались добиться этой херней, которую они вводили людям - было ли это для добра или для зла... Что бы это ни было... Это было заразно (при укусе) и смертельно. Если бы в реальном мире началась вспышка этого... Это... Это могло бы дать им достаточно поводов для беспокойства, чтобы они оставили меня в покое.

Я обвел взглядом длину стены. Недалеко я увидел дерево, которым, должно быть, воспользовался в первый раз, чтобы перелезть через стену: высокое дерево, росшее рядом со стеной - оно предлагало крепкую ветку, чтобы снова помочь мне перебраться. Что еще лучше - оно находилось в относительно темной зоне. Никаких этих долбаных прожекторов.

Быстрый взгляд вокруг, чтобы убедиться, что меня никто не видит и я не достаточно близко, чтобы случайно поднять тревогу, когда я двинусь, - и я поспешил к дереву так тихо, как только мог. Оказавшись у дерева, я не стал терять время и забрался на ветку, которая была на уровне стены. Из всех деревьев здесь я, похоже, нашел то самое, по которому я залез в первый раз, когда наткнулся на стену, и что - снова - потребуется прыжок (веры), чтобы перебраться с ветки на верх стены. Только бы на этот раз я не врезался животом в край, как в прошлый раз. Не говоря уже о том, что это больно - в прошлый раз, когда я это cделал, я чуть не соскользнул обратно не на ту сторону стены...

Я не прыгал сразу, когда добрался до нужной ветки. Я подождал там, оглядываясь - особенно на то, что мог видеть по ту сторону стены. Все еще было темно, но я знал, что скоро может начать светать. Казалось, я шел часами и часами, и ночь не может длиться вечно. К сожалению. Пока сейчас темно - это все, что имеет значение. Продолжай говорить себе это. Сейчас темно. Сейчас темно. Делай свой ход. Перелезай через стену и отправляйся на свободу. Сделай это.

Я глубоко вздохнул и бросился на верх стены. На этот раз я поймал ее как надо и не отбил себе дыхалку. Становлюсь в этом хорош. Так же, как я делал раньше, я подтянул тело вверх и перевалился так, что лег на верх толстого блочного сооружения. Запыхавшийся. Усталый. Надо было съесть больше Матери перед выходом. Надо было набраться сил. Сейчас не время начинать испытывать проблемы с энергией. Совсем не время.