Она сидела за столом, мысленно полностью погрузившись в свой удивительный мир. Жемчужины. Её чуткие пальчики ловко перебирали шарики перламутра самых разных оттенков. Они лунными отблесками играли в свете дня и были частью её самой.

Моя Аннушка — она была будто законченным моим произведением искусства, созданной нежными красками и умелыми руками судьбы, которая сплела её жизнь для меня одной.

«— … доченька, только моя».

Её портрет, один из многих, что я писала, висел в моей спальне.

Огромное окно с резными рамами готики было освобождено от тяжёлых портьер только в этой потаённой комнате, на самом верху одной из башен. Так, мы приглашали в комнаты ласковое солнечное свечение. Дождевые осенние тучи уносили летнее очарование этого места в Шотландии прочь за горы.

Всё вновь готовилось к зиме.

Тем ярче оголялась яркая индивидуальность хрупкой девочки, сидящей за столом уже несколько часов. За её удивительно выверенными движениями скрывались будто целые жизни, полные загадок и тайн. За их грацией было наслаждение следить.

Думаю, она осознавала волшебство своих рук, которые позволяли ей создавать нечто уникальное, знала свою возможность увидеть красоту вещей, которую многие привыкли пропускать мимо глаз. Мне кажется, она была гением, каждая мать считает своё дитя гением.

Не спорю. Я была в этом не уникальна.

Но минералы, созданные живыми организмами, что существовали в холодных реках России, оживали в её руках, превращаясь в нежные вибрации воздуха вокруг. Я ощущала это тёплом, что разливалось по позвоночнику. Не просверлённые ещё бусины ложились в выверенные ряды будущих ожерелий.

Отдалённым эхом прошлое всё тише и тише звучало для меня. Порой оно вовсе молчало.

Я наслаждалась каждым днём, проведённым с дочерью.

— Матушка.

Подняв взор от ещё одной находки в нашей огромной библиотеке, я встретилась с её взглядом.

— Что вы читаете?

— Аннушка. В нашем книжном фонде оказывается есть записи путешественников, что смогли побывать там, где не ступала до сих пор нога человека. Мне не совсем даётся рукописный английский язык, но как я понимаю, они путешествовали по Амазонке, осматривая руины древних городов, стоящих в джунглях неисследованного ещё до конца материка, срисовывали надписи на древних языках со стен развалин и вступали в контакт с местными жителями. Я покажу тебе после.

Есть зарисовки карт местности, по которым им удалось плыть по реке; команда путешественников исследовала в том числе регион вблизи реки Верде, которая пересекает и Бразилию, и Боливию. Экспедиция отправилась под конец сезона засух, поэтому лодки оказались бесполезны, и путешественникам пришлось продвигаться вглубь джунглей пешком. Господи, я не могу оторваться. Книгу необходимо передать князю Николаю Соколинскому это как раз то, что ему нужно для работы.

— Угу.

Девочка вновь была увлечена. В её пальчиках замерла удивительная грушевидная жемчужина с золотистыми переливами. Глазёнки восторженно замерли на ней, ни одна ресничка не дрогнула. Я будто не слышала её дыхания.

— Так, пусть прабабушка Алекс и отвезёт. Она давно не была в долине Трёх озёр.

Девочка отмерла, заботливо заворачивая находку в мягкий четырёхугольник ткани.

Напольные башни часов, играющие неудержимыми потоками времени, будто забывали отмереть боем ещё один миг нашей жизни. Они точно не хотели нарушить очарование уединения матери и дочери.

— Так, мы тогда вовсе останемся одни в замке, если бабушка покинет нас. Дарья Алексеевна и полгода не прошло, как переехала с адвокатами из Шотландии. Надеюсь, они с умом потратили британские фунты стерлингов и приобрели достойную недвижимость в Женеве. Мне долго её пришлось убеждать, доказывая, что я вовсе не все свои доходы сняла со счёта в Лондонском банке.

— Так и хорошо, что останемся.

Девочка опять что-то задумчиво крутила в руках.

— Испанцев много в имении, на них можно положиться, и Владимир Афанасьевич скоро из России приедет за очередной партией виски. А нам много работы предстоит.

— Работы?

— Я после расскажу, — она уже вскарабкалась на старинный диванчик, оббитый жаккардовым тиснением в серо-синих тонах, что, прекрасно выдерживал мой вес и платье красивыми складками разложенное по полукругу. Твердоватый, старинный, но очень надёжный — таков был мой вердикт. Как ни пыталась я удобно подложить подушечки под спину…

— Мамочка, ты такая красивая.

Я уже изучила её характер. Ласки маленького лисёнка… Они были предвестником просьб и желаний. На удивление разумных скажу я вам. Но уж очень неожиданных. Очень.

— Лапушка моя. Ты лучше сразу говори, чего желаешь, не держи в напряжении.

Улыбка. За которую я готова была для неё достать звёзды с небес.

— Ты только подумай и не отрицай сразу. Хорошо? Давай готовить для нас путешествие.

У меня похолодело всё внутри.

— Путешествие? Куда же мы поедем одни в чужом мире? Ты замечала, что здесь луна в полнолуние другая?

— Другая, да. И не одни вовсе. Сеньор Бернандо Роблес подберёт людей и охрану. Каравелла у нас есть, до Глазго доберёмся спокойно.

— Да как же мы Жданку заберём из замка, из России её родня должна пожаловать с дальнейшим расселением. Ведь дом в Муроме бабушка решила продать. Прибудет несколько семей.

— Нянюшка Луиса поедет с нами.

Я задумчиво смотрела на виднеющееся небо в окне. Высокий проём готики отчего-то казался мне очень к месту, расположенным таким удивительным образом в этой комнате. Взявшись за подлокотник и поднявшись с не совсем уже твёрдого диванчика, подошла к окну и глянула за высокую крепостную стену.

Бескрайнее, голубое море, простирающееся до самого горизонта — прекрасный вид аккуратного судна на рейде. Волны накатывались на каменистый берег, создавая красивую и ритмичную музыкальную симфонию, которую сопровождали крики и зов чаек, парящих в воздухе. Я точно слышала всё это; гармония природы волновала мою душу, затягивала своей силой.

Ностальгия накрыла меня волной, заливая сознание силой воспоминаний и тоски. Я отчётливо видела своё детство и игры на берегу.

Другом.

Когда-то я влюблённой девчонкой бегала вдоль волны, пытаясь уйти от её касания, и радовалась за каждый прожитый день. Чувства заполнили мою душу, но вместе с тем и пробудили новые эмоции.

— А куда бы ты хотела отправиться, душа моя?

Девочка будто встрепенулась нежным мотыльком; хлопнув ладошкой от радости по диванчику.

— В Париж. Но это после, Европа в войне сейчас.

Вздрогнув от её очень уверенного ответа, замерла. Осознание и предчувствие чего-то очень чудесного внезапно овладело мною. Поняла, что мы действительно не совсем правильно поступаем, уже столько времени прячась за высокими и толстыми стенами имения. Время протекало однообразно, дни сменяли друг друга бесконечной монотонностью, одна тысяча восемьсот четырнадцатый год подходил к концу.

Правда, я ещё совсем недавно полагала, что существует только один путь к счастью — спрятаться от опасностей этого мира, закрывшись в крепости. Будто бы все проблемы решатся сами собой, когда ты находишься за защитными барьерами.

Однако с каждым днём становилось всё труднее подавлять голос внутри себя, который шептал о том, что жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы просто сидеть в закрытом пространстве, ожидая очередное письмо из Лондона.

К чему скрывать.

Ведь так оно и было. Лорд «бывший родственник» писал редко.

Мы все неосознанно ожидали его послания. Это начиналось с того момента, как я отправляла своё с ответом. Приходило ощущение, что нас приручали краткостью и холодностью, а то вдруг повышенным интересом и любезностью.

Нет. Я, конечно, сама себя уговаривала, что напрасно накручиваю то, чего на самом деле вовсе нет.

Но… ведь оно было. Ожидание.

А после желания. Написать так, чтобы не повадно, чтобы доказать.

Негатив вспыхивал маленьким пороховым бочонком. Его с трудом удавалось погасить. До нового письма.

— Мамочка, напишите кучу писем, и Жданка будет отсылать их, подбирая подходящие по смыслу. Никто в Лондоне и знать не будет, что нас нет в имении. А мы отправимся в Эдинбург, я слышала, там готовят к открытию новую картинную галерею.

«— … подумайте только, она слышала».

И всё же, малышка будто читала мои мысли.

А я замерла вдруг, восхищаясь этой идеей. Что-то сдвинулось с места. Мир, в лице этой малютки, кажется, намекал на путь, который раньше даже в голову не приходил.

«— … прокатиться по волнам жизни, а не просто наблюдать их из окон своего убежища, почему бы и нет».

Жизнь за стенами замка, в пределах имения была плавной рекой без всяких приключений, но за пределами открывался огромный океан возможностей.

«— … почему бы и нет».

Вторила сама себе напевая.

— А мы это можем себе позволить? Наши финансы…?

— Вот заодно и проверим, попроси вдовствующую княгиню Соколинскую отвезти ценные рукописи сыну. Я видела в библиотеке ещё нечто подобное тому, что ты держишь в руках. Уверена: она непременно задержится в долине Трёх озёр, так как просто боготворит Сашеньку Соколинского. Нам нужно проникнуть в хранилище. Оно находится глубоко в подвалах, и это путешествие займёт полдня. Прабабушка уж больно пристально последнее время разглядывает меня. Она выпестовала уж слишком много наследников своей славной фамилии и понимает, что я не совсем правильно веду себя для своего возраста.

— Княгиня готова закрыть на многое свои глаза. Поверь, бабушка всему для себя находит объяснения, её любовь очень уникальная и избирательная. Но вот твоя новая няня — католичка и к тому же ещё испанка… была шоком для всех.

— Княгиня уже задавала вопросы?

— Да уж. Задавала…

— И?

— Если есть возможность общаться с носителями иностранного языка, почему бы и нет? Ведь бабушка сама прекрасно говорит на французском. В конце концов, она поняла мою идею.

— Я хочу брать у неё уроки. Вернее, брать будешь ты, а я буду рядом рисовать и играть. Хорошо? Дождёмся её приезда. А сейчас у нас совсем мало времени для приготовлений.

— Сколько?

— Думаю, Новый год мы встретим в столице Шотландии.

— А твоё трёхлетие?

— Возможно, и его. Это будет наш себе подарок. В апреле все наши приедут к нам в гости. Мы не будем ожидать от кого-то сюрпризов. Мы сами себе сюрприз, не так ли?

Как я понимала её. На людях маленькая русская княжна Анна-Мария Полячек предпочитала молчать. Она тихонько каталась на пони в седле восседая на женский манер или играла с Ханом на улице под присмотром нянек. Псы не подпускали к девочке чужих.

Разнообразия в жизни хотелось очень, политика сдерживания внутренних страстей в один из моментов могла дать большую трещину. Хотелось общества и шума небольшого города.

Изначально это было нашей с дочерью маленькой тайной. А затем о ней стал знать наш начальник охраны, сеньор Бернандо Роблес, который послал нужных людей в столицу.

Цель поездки — узнать историю небольшого строения, принадлежащего когда-то нашей семье практически в центре Эдинбурга.

А позже известие о том, что дом продан одним из наших предков не был уж прям такой неожиданностью для Аннушки.

— Мы купим себе новый. Только свой.

Шептала она мне перед сном. И мы смиренно ждали отъезда бабули, с тем чтобы спуститься всё же в подвалы замка. От мысли об этом путешествии у меня захватывало дух.

— Аннушка, ты действительно помнишь, как туда идти? Вдруг обвал или ещё что-то?

— Матушка, если бы что-то случилось с замком за прошедшие века, источник бы стал другим. Повысилась бы температура, или вовсе бы он исчез. Верь мне.

* * *

В то утро мы вышли к завтраку очень рано. Сеньора Катрин Пломмия накрыла для нас овальный уютный столик практически на кухне. Старшая дочь управляющего Томаса Веера — Тереса, разогнала прислугу по местам. Жданка приводила в порядок наши покои. Жёсткий контроль и дисциплина во всём. Замок жил по своим правилам. Покои бабушки были убраны и закрыты, ожидая её приезда.

Буквально всё в имении изменилось; из господ в нём проживали только мы с дочерью. А ещё самые доверенные лица. Письма от виконтов — близнецов приходили всё реже и реже. Военные действия во Франции коснулись её юга, что граничил горами с Испанией. Наполеон не готов был сдавать свои позиции. Тулуза была в осаде, в Париже стояли русские войска.

— Сеньора Пломмия составьте нам компанию. Бекон сегодня удивительной прожарки и яйцо сварено, как я люблю. Убедитесь сами.

Женщина, улыбнувшись, не отказываясь, присела с нами за стол. Лёгкая беседа не о чём на испанском языке. Меня поправляли очень корректно.

В какой-то момент смуглая натруженная рука женщины коснулась моей ладони. Наши взгляды встретились. Я ощутила тепло доверия и любви.

— Спасибо вам сеньора.

Её бровь взметнулась, а глаза увлажнились.

— За заботу.

— Наши семьи жили веками вместе. Мы ждали вашего приезда с дочерью госпожа маркиза. Ведь недаром местная знахарка рассказывала нам о рождении новой звезды.

Я облокотилась на спинку удобного стула, кофе был изумительным, его аромат и голос сеньоры убаюкивал:

— … при этом древний первородный показал своё истинное лицо: склера глаз стала кроваво-красной, появились тёмные вены, кожа пошла трещинами, и клыки, с них капал яд, от которого плавился каменный пол замка.

Все они слышали эту легенду и считали её всего лишь, чьим-то вымыслом, или просто красивой сказкой. И только первородные знали: при встрече с единственной, предназначенной тебе Вселенной сердце начинает биться только для неё.

Женщины всего мира были с ними несовместимы, они не могли зачать дитя, не могли согреть остывающее сердце. Скользящие же рождались. Нечасто, но тем не менее. Каждая рождённая загоралась маленькой звёздочкой на небосклоне. И у всех первородных появлялась надежда, конечно, никто из них в этом никогда не сознается.

Но надежда была: а вдруг это для него загорелось маленькое чудо…

— Это легенда? В Шотландии много таковых.

Я была напряжена. Что за речи? Почему именно сегодня? Улыбка коснулась говорящих уст сеньоры.

Но глаза смотрели уж больно внимательно.

— Конечно, легенда, наша Донна. Всего лишь красивая легенда. Ведь нужно же как-то объяснить рождение новой звезды на бархате ночного неба.

* * *

Каменные стены лабиринта, и тишина ада, маня в глубины неизведанного следила в безмолвии за нашими шагами. Я слышала её присутствие. Мрачные ступени, затянутые пеленой тьмы. В тишине лишь слабый огонь свечи пытался пробудить у меня ощущение безопасности.

— Здесь неопасно матушка, держите свечу лучше.

Мы лишь вдвоём с дочерью, её спокойное дыхание было для меня путеводной нитью. Только оно.

— Аннушка, давай вернёмся. Что здесь было раньше?

— Захоронения, возможно, викингов или древних из легенд. Хотя говорят, они были бессмертны, значит, их никто не мог бы похоронить. Логично.

Она хихикнула. Пламя дрогнуло испуганными тенями на стенах.

Мне хотелось всё бросить и убежать. Но как?

Я не оставлю здесь в темноте своё дитя. Хотя в этой ситуации я сама себя ощущала ребёнком.

Над нами возвышалась огромная махина замка, как будто его душа звала нас в пропасть, куда вели узкие ступени, звала и тут же удивляла нас своей холодной тишиной. Каждый шаг, каждый вздох, были затеряны в бесконечности этого места, словно замкнутые в его тёмной пасти.

— Не нужно говорить про легенды. Не буди их.

— Осталось немножко.

— Кто все эти сеньоры в имении? Почему ты им так доверяешь?

— Это пришло с памятью о прошлом, им действительно можно верить.

— Узкий колодец, он однозначно находится ниже уровня моря.

— Так и есть.

Мы стояли на самом его дне.

Аннушка что-то считала, беззвучно шевеля губами. При каждом их движении у меня бежали мурашки по спине, охватывая тело волной тревоги.

Представьте себе, маленькая девочка, ещё совсем нежная и только начинающая свой жизненный путь, но уже способная читать и разгадывать древние заклинания, которые покоились где-то в уголках её сознания.

— Матушка я просто считаю камни, это не то, о чём вы думаете. Вот этот, сдвиньте его вглубь. Он просто обязан утонуть глубже в кладку.

— Господи. Все эти легенды нагнали столько страха.

Мой голос дрогнул. Я передала лампадку дочери. А спустя некоторое время действительно утопила двумя руками камень глубже в кладку. Что-то гулко зазвучало будто за стеной.

— По сценарию самых интересных фильмов Голливуда сейчас обязательно должны посыпаться на нас змеи и скорпионы и политься фонтаны воды.

— У нас интересней.

Аннушка подняла свечу и показала мне сдвинутые камни. В отверстие могла проскользнуть худенькая гибкая фигурка взрослого невысокого человека. А ведь если про этот тайник не знаешь, то и не найдёшь никогда. По ногам скользнуло что-то, я замерла. Ещё один всплеск ледяного страха готов был задушить когтистой лапой на корню остатки былой решимости. Огромная крыса… точно!

— Шеба, я тебя услышала, ты опять плохо пряталась.

Голос дочери был спокоен.

Хан остался сторожить вход в подземелье наверху.

Мы протиснулись в помещение посередине которого стоял каменный валун правильной формы. Чёрный, словно жертвенный камень.

— Аннушка, не подходи к нему, умоляю.

— Что с тобой?

— Это.

Мой палец указывал на жуткое изваяние.

— Он всегда здесь был.

— Уходим!

— Нет! Мы не закончили ещё.

Она подошла к полкам, скрытым во мраке.

— Мне не достать, помоги. Ящики, которые я тебе буду показывать, их нужно поставить на эту чёрную каменную черепаху. Свеча догорает, второй хватит ненадолго, нам нужно спешить.