И с этим замечанием я была полностью согласна.

— Утром, мадемуазелью Рене, которое — я не сомневаюсь, что обязательно для нас наступит: — вы начнёте с леди Анной тихонько собираться в дорогу. Этого никто не должен понять. Устроив шум и скандал, я на самом деле не собираюсь возвращать персонал горничных в дом. Собирайтесь смело, чужих в доме не будет. Думаю, что следующей ночью мы попробуем покинуть город. Хотя почему попробуем? Кто посмеет нас остановить, я в своей власти. Видела на столе корреспонденцию, её очень аккуратно возложил туда господин дворецкий. Верхнее письмо было от Лондонского королевского общества, которое курирует в стране медицину, а ещё я заметила несколько посланий, их отправил барон Майерс. Бывший супруг, я думаю, надеется на встречу. Все эти господа могут задержать наше отбытие, такое чувство, что они действуют очень слаженно, затягивая иностранку в моём лице в трясину светской жизни и условностей Великобритании.

Подозреваю, в конце концов, появиться отчим, лорд Стефан Сегрейф, его лицо будет потрясающе элегантно и без эмоционально — ни тени сомнений в моём долге. Быть ему обязанной станет почти с моей стороны актом милосердия. Я хочу избежать всего этого.

— Мамочка, это я открыла окно на кухне.

— Вот как? Зачем, Аннушка? Проповедник мог пострадать в нашем доме, запнуться, не дай бог, потянуть себе допустим ногу, это очень плохо. Мы должны быть безукоризненные перед обществом.

— С ним более ничего не случится в стенах нашего дома, только наверное, по дороге обратно, или в его собственном доме, или… не знаю где. Она сладко зевала, а я пыталась понять, что имеет в виду моя засыпающая рядом дочь. Но мысли о визите, после нашего посещения православной церкви матушки сэра Энтони Гранта с дочерями погодками оттеснили все переживания напрочь.

Новые люди — это всегда испытание.

Предстояло сделать многое, а главное — утрясти все вопросы, связанные с переездом. Сеньор Роблес будет сражён этой новостью. Нам придётся оставить в Лондоне экипаж с лошадьми, а по возможности быстро продать и то и другое, и выдвигаться налегке. Так как и в голову не взбредёт здравомыслящему человеку.

Засыпая, я мысленно видела одинокую розу, застывшую в чудесной вазе на окне, и Шебу, которая тенью скользила в кустах за ещё одной неясной тенью в темноте ночи, уже человеческой.

* * *

Утро ничем не отличалось от других. Только хмурая госпожа ди Роджадео, опять не в ладах со своими желаниями, попросила господина дворецкого посетить их загородное имение.

Её тоненькие пальчики неуверенно перебирали корреспонденцию на столе в кабинете первого этажа. Она не решалась вскрывать конверты. Глаза пробегали по начертанным именам на них, бровки хмурились, а губки шептали что-то о возможности выпить кофе во внутреннем дворе дома, и пока стоит хорошая погода, насладиться ароматом цветов в саду.

В нанятом экипаже изумлённый почтенный мужчина ехал на ревизию в огромное имение, и он был горд тем. Так как получил приказ не отпускать от себя возничего и вернуться с ним под вечер домой или в крайности, на следующее утро. Через несколько дней миледи хотела посетить свою недвижимость и возможно, заселиться в неё, так как ожидала прибытие гостей. Должно всё быть готово к приезду её светлости. Он вспоминал странную её фразу о том, что любая большая работа требует… мм, как же это звучит совершенно по-русски?

Сама миледи отправилась вначале на службу в церковь, а затем в главное отделение банка, проверить свои вложения и бриллианты, которые были сданы ею на хранение много лет назад. Как она с ним откровенна, такое доверие столь благородной особы дорогого стоит.

Также господину дворецкому необходимо было заехать в редакцию Лондонской газеты: объявление о предстоящем бракосочетании княжны Соколинской из России и сэра Энтони Гранта, что родом из Ирландии, должно было выйти завтра. Они долго не могли определиться с церковью, и вновь не обошлось без его умного совета.

От всех этих событий мужчина уже чувствовал себя не иначе как личным секретарём госпожи маркизы. Он ждал повышения по службе и, разумеется, другого жалованья и совсем новых обязанностей.

Желал в мечтах на занимаемое им место дворецкого привлечь шурина, то есть брата жены, конечно, если всё сложиться очень удачно для него самого.

* * *

— Он в подвале, миледи.

— Жив?

Сеньор Роблес сделал неопределённое движение рукой. Его смуглая ладонь с удлинёнными пальцами сделала полукруг в одну сторону, а затем в другую. Мелькнула строгая белая манжета в рукаве камзола и фамильный перстень с испанским гербом. Брови сошлись на переносице. Мужчина пытался более тактично и основательно обрисовать мне ситуацию.

— Глупец. Думал, что в дом проникнуть очень просто. Для Шебы это было удовольствие, наконец-то настоящее преследование, а затем задержание. Этот праздник души пришлось прервать: — девочка немного не рассчитала, у преступника повреждено горло, она запрыгнула ему на спину, задела сонную артерию, а он уже практически вскрыл окно на первом этаже в холле… Игра затянулась. Она повалила его на спину, как я уже говорил, пострадали кусты пионов, сеньору Пломмию расстроил этот факт, так что бекон, на мой взгляд, сегодня не очень, и кофе… так себе.

Я ждала. Про пионы и бекон, это он решил увести моё внимание в сторону. Я уже изучила этого мужчину.

— А что же наш гость? Мне кажется или вы забыли про него?

— Гость, м-м. Представился под утро. При обыске я нашёл в кармане его сюртука хороший набор отмычек. Нам пытался навязать своё присутствие профессионал из лондонского преступного мира. Он что-то шептал про Маршалси и каторгу. В бреду.

— Маршалси?

— Тюрьма на южном берегу реки Темзы в Саутверке. Заведение жуткое, скажу я вам, новичков там не держат.

— Вот как, а мне он казался в Эдинбурге простым чиновником. Представился, вы сказали? Необходимо избавиться от тела, думаю, что старые ковры, которые мы сложили в хранилище, могут пригодиться в этом вопросе. А что Шеба?

Мужчина вздохнул с видимым облегчением. И вновь движение рукой, которое я назвала про себя: «ни то, ни сё».

— Нужно ходить с ней на охоту, уверен, она будет в восторге.

— Кто же нанял его? Но это, наверно, уже не важно.

Ощущала всеми фибрами его внимание, понимала, что мы достойны друг друга… Вот только про бекон, у него ловко получилось. Мне же придётся огорошить его новостью, будто нокаутом.

— Сегодня ночью мы должны покинуть Лондон, сеньор Роблес. А через несколько дней — и Англию. Мы доставим вас с супругой в Шотландию, в наше имение, спасибо вам за всё. Предлагаю занять любые покои в замке и ожидать нашего возвращения лет через пять.

— Вы никуда не поедите одни, ваша светлость.

Это было сказано, как бы между прочим, а с другой стороны, звучало просто как давно обдуманное решение.

— Что?

Моё лицо дрогнуло, наши взгляды столкнулись в поединке. Это было неконтролируемо, но губы… и буквально все мышцы лица сдерживали то состояние, когда слёзы могли пролиться грозовым дождём. В какой-то момент я поняла, что устала быть сильной.

Пауза затянулась: это мгновение позволило мне собраться с мыслями. Каждому из нас знакомо чувство, когда эмоции захлёстывают нас, будто бушующий океан, и кажется, что мы теряем контроль над своим сознанием. Он давал мне возможность совладать с собой.

«— Доверьтесь мне. Я знаю, что делаю».

Будто шептали его мысли.

«Не понимаю, о чём вы, и всё же…».

— Мы с женой будем сопровождать вашу семью в любом случае.

— Вы уверены, сеньор?

— Однозначно, донна. Это даже не обсуждается.

— Мне нужно подготовить Дарью Алексеевну и её жениха, венчание состоится в открытом море на судне, их обручит капитан. Оно будет одно и на всю жизнь, независимо от вероисповедания семей новобрачных. Князь Николай, он, верно будет сражаться со мной до последнего, узнав наш конечный путь назначения. А после я услышу русскую, очень колоритную речь своей бабушки.

Мм, не будем загадывать.

Не представляю, что делать с экипажем.

— Мне кажется, у нас гости, миледи.

Мы подошли к окну.

Из нанятого простенького экипажа, который остановился возле наших ворот, выходила почтенная дама среднего возраста. Её сопровождали две юные леди. Вздох вырвался из моих лёгких. Было заметно, что в приданном у двух рыженьких особ, которые, вероятно, и были сёстрами сэра Гранта, было только их доброе имя. На эту поездку в Лондон семья наверняка потратила все свои сбережения, они точно мечтали принять участие в ярмарке невест одна тысяча восемьсот шестнадцатого года.

На кону для них стояло слишком многое. Конечно, все герцоги и виконты, бароны и «графья», а ещё, несомненно, миллиардеры, сейчас соберутся и встанут в очередь.

— Хочу заметить, что милорд — наш сосед, он, наверное, не отошёл ещё от службы на флагманском судне. Возможно, контузия до сих пор сказывается на его здоровье.

— Отчего вы так решили сеньор Роблес? Я совершенно забыла про коммодора. Как только отдала все записи Дарье Алексеевне, сделанные мною в отношении его операции и последующего лечения, так и забыла. Будто переложила всё на её плечи.

— Он наблюдает за улицей через подзорную трубу, уже весьма продолжительное время. Практически не скрывая этого. Он следит за нашим домом даже ночью из окон своего кабинета.

И снова мы сканируем взглядами друг друга, а ещё, будто мысленно ведём переговоры. Нам не нужны слова.

— Главное — сегодня ночью оказаться на судне и покинуть столицу, так чтобы этого никто не видел, и, разумеется, избавиться от присутствия гостя в подвале.

Мужчина стоял рядом и улыбался:

— Также мне сказала ваша дочь, миледи.

* * *

Леди Кори Вуд — Грант мне нравилась всё больше и больше. Она не бросилась, как я ожидала, фальшиво в объятия к своей будущей невестке — богатой княжне из России. Не задирала нос, вспоминая, что их род когда-то служил при дворе Его Величества короля Артура. Женщина без грамма фальши была достойна, буквальна во всём. И она действительно не скрывала, что готова заняться вопросами устройства семейной жизни будущего своих дочерей. Что это её цель.

Они присматривались друг к другу с Дарьей Алексеевной.

— Мужское общество в Лондоне избаловано сезонами. Скажу больше: на мужчин ведётся охота. Ваши девочки готовы к этому? К охоте?

— Мы живём практически в рыбацком посёлке. Дублин далеко, и в нём в поисках достойной партии такая же ситуация, как и в Лондоне. Мы рассматривали кандидатуры нескольких мореплавателей, но их семьи пьют виски безбожно. Не такой жизни я хотела для своих дочерей.

Мы наблюдали из окна, как леди Анна-Мария, молниеносно подружившись с юными леди Одри и леди Шерон, весьма подвижно играла с ними в саду: — за детьми бегала Шеба, девчонки прятались от неё в кустах, всё это походило на игру в прятки. Вот только создавалось впечатление, что добермана знала все их мысли наперёд. Визгу было на весь двор. Затем к ним присоединился сын лорда Бредфорд. Приехавшим девчушкам было лет по пятнадцать.

— Не рановато для брака? Им ещё учиться нужно, разобраться с приоритетами в жизни. Добиться чего-нибудь, повстречать настоящую любовь. Что их ждёт в браке в Лондоне? Полная зависимость от мужа и свекровь, которая будет до конца своей жизни пилить девочку, внушая ей мысль, что она недостойна её красавца сына.

— Я слышала о ваших свободных взглядах, госпожа маркиза. Ваш развод наделал много шума.

Женщина тут же присела в реверансе, испугавшись своей смелости.

— Оставьте это, вы мне в матери годитесь, не нужно реверансов. Давайте начистоту, леди Грант. Вы ехали в Лондон с расчётом, и вы оказались правы в этом. Я дам за девочками приданное. Не потому, что сразу полюбила их и горю желанием облагодетельствовать новую родню своей кузины. Нет. Просто я глянула на ваши руки.

Женщина сразу же спрятала их в складках платья.

— Это не руки леди. Такие же у ваших дочерей. Вы живёте без прислуги в рыбацком посёлке и вот сейчас, на минуточку, оставьте свои эмоции и все условности этой страны. Вы должны выбрать вам всего несколько часов на раздумье: вы с дочерями остаётесь жить в этом доме, и у вас будет скромное, но весьма достойное содержание, и я скажу, какой штат прислуги. Небольшой, и не думайте, что вас сразу примет общество Лондона, но, возможно, в следующий сезон среди бриллиантов и других драгоценностей какой-нибудь ловелас приметит, допустим леди Шерон и захочет её сделать своей, а, возможно, он просто узнает, что за скромной девочкой из Ирландии стоят небольшие, но надёжные деньги. Я этот путь прошла в своё время… а дальше вы и сами знаете, что будет. Он разорит вас, потому как из приданого супруги он оплатит свои карточные долги. А ещё, возможно, это будут долги, на которые он имел содержанок. Вы обратитесь ко мне за помощью, но нашей семьи уже не будет в Лондоне, не будет её и в Шотландии. Я больше не помогу вам, потому как даю только один шанс, я не фея и не волшебница. А мужчины в Лондоне, они тоже в состоянии охоты, но только за богатыми и очень родовитыми дебютантками, коими вы не являетесь.

Женщина напряжённо слушала меня.

— Шерон, она увлечена музыкой, ей четырнадцать, она не захочет замуж, дочь действительно желает образования. Какой второй вариант, миледи?

Женщина густо покраснела. Её ранили мои слова про родовитость и моральный облик лондонских женихов.

— Уехать этой ночью с нами, судно большое — места всем хватит.

— Куда уехать? А венчание?

— Венчание состоится на судне, на рассвете следующего дня. Капитан уполномочен.

— Я знаю этот обычай, но мне сын ничего не говорил об этом.

— А он ещё об этом ничего и не знает.

Женщина наконец-то поняла, о какой свободе в моём поведении ей рассказывал, наверное, сын или сплетницы, на родине. Её рыжие ресницы трепетали над синевой глаз. Она сканировала меня ими, впитывая всю мою фигуру и то, что только услышала.

— Куда вы собрались, миледи? Европа только отошла от наполеоновских войн, столь крупных сражений она давно не видела, рассказывают страшное, везде разруха.

— В Бостон, леди Грант.

Она вздохнула с облегчением.

— Вы не покинете добрую старую Англию?

Я подала ей руку. Она застыла в изумлении: и всё же протянула мне свою в ответ, и она действительно была натружена. Мы подошли к карте, к самой любимой у Аннушки. На каждом материке ею были нарисованы животные, которых она изучала.

— В этот Бостон.

Я поднесла пальчик к материку Северной Америки.

— Мы пересечём Атлантику?

— Капитаном в этом путешествии будет ваш сын, миледи, я ему доверяю. Вы станете моей бессменной компаньонкой. Дуэньей. Вам положено будет жалованье. Образованием ваших девочек на период путешествия займётся сеньора Тереса и виконтесса Рене д' Оверни. Вы правильно заметили: мы отправляемся в Новую Англию, и я уверена, что ваши девочки будут самыми достойными невестами в этом месте.

— В голове не укладывается, сколько перемен. Я, разумеется, поеду вместе с семьёй, я верю в своего сына.

Она вдруг отошла от меня и, подойдя к столу, присела в уютное кресло.

— Мне нужно прийти в себя, леди Ольга.

— Хорошо, но делайте это быстрее, так как к своим обязанностям вы приступите уже сегодня. Все незамужние юные леди на вашей ответственности. Глаз с них не спускайте, за малейший проступок ваших подопечных будете отвечать только вы. Сегодня у нас с визитом французский граф из рода д' Ла Марш. Это просто визит вежливости. Девочки и я сама должны быть под вашим надзором. Не верьте ни одному его слову. Он не должен знать о нашем отъезде. Через две четверти часа вам необходимо будет съездить в район крытой торговой улицы с сеньорой Тересой и одним гвардейцем в охране; подберёте одежды на сегодняшний вечер, к венчанию на судне для себя и для дочерей. Эти расходы лягут в счёт вашего будущего жалованья. Наш разговор должен остаться втайне. Вашему сыну и будущей невестке я всё расскажу сама.

* * *

Мы были полностью готовы, дорожные сундуки можно было отправлять с экипажем хоть сейчас. Зайдя в свои покои, я увидела, что их и след простыл.

— Аннушка, мой багаж! Он где?

— Матушка, вы же не думаете, что мы будем уезжать из этого дома на виду у всех соседей. Господин коммодор приклеился к окну, а Алан, его сын решился прийти к нам в гости и ещё раз поговорить на французском языке с носителем этого достойного наречия — месье графом. Не понимаю, куда смотрит госпожа Ада Бредфорд, если её мужчины обратили на нас всё своё внимание, то его однозначно недостаточно для неё.

— Её супруг такой тяжёлый человек, что, наверное, она только рада этому. Он просто невыносим, но оставим соседей в покое. Как вы планируете, леди Анна-Мария, покинуть это достойное имение?

— На кухне есть спуск в подвал, в нём ещё первой владелицей этого дома, а она была просто зациклена на том, чтобы вода, унося с собой все нечистоты, вытекала сама из дома… Так вот, в нём проложены трубы со стоками, однозначно они проходят по подземному колодцу.

— Куда они ведут?

— К Темзе, разумеется, к бедным кварталам. Мы проберёмся этим подземельем, я прохожу в нём не пригибаясь, ещё и место остаётся.

— Вы были в нём леди?

Мой голос стал строгим. Глазки дочери расширились, а ручки сами прижались к груди.

— Вы же обещали, всё вместе! Чего я ещё не знаю о вас, дочь?

Она замерла, как птичка. Перед тем как взметнуться в небо.

— Была… совсем недолго, честно. С сеньором Роблес, он ковры с гвардейцами, свёрнутые вынес, сказал, что старые, а сейчас они сносят багаж этим путём и грузят его в карету. Как только гости разойдутся, мы погасим огни и отправимся в путь.

Я схватилась за голову.

«— Господи, моя дочь в пять лет помогает охране избавляться от трупа злоумышленника, который ночью хотел пробраться в наш дом, нужно уезжать, и как можно скорее».

* * *

Княжна Дарья Алексеевна с будущим супругом, вначале застыв изваянием от моих слов, затем отчего-то огорчились, оттого что эта идея им самим в головы не пришла.

— Как романтично, Оленька.

Её глаза сияли от счастья, она щебетала на русском языке.

— Венчание на рассвете… в море. Я так тяготилась всей этой светской мишурой.

А затем я услышала горестное:

— Не получится!

— Почему?

— Маменька моего Энтони, они только приехали с девочками в столицу. Леди Кори Вуд-Грант, она не поймёт нас. У неё такие надежды на возможности в Лондоне…

— Она знает обо всём и едет вместе с нами. Я имею в виду новый Бостон. Сейчас леди с девочками подбирает гардероб на сегодняшний вечер и в дорогу, а также они делают закупки согласно того списка, что ей вручила сегодня. С сегодняшнего вечера она в должности моей официальной леди-компаньонки. Сеньора Тереса будет заниматься испанским языком со своими новыми подопечными и станет мои личным секретарём.

— Но… как? Боже-этот титул и состояние испортили вас, Ольга Андреевна.

— Я это уже слышала. Но я не могу управляться со всем сама.

— А моя практика в Женеве?

— Она состоится в другом месте, поверь, твоя профессия нужна всюду.

— А дядя?

— Князь Николай уже пакует вещи, у него грандиозные новые планы.

— А что скажет бабушка Алекс?

— Что-нибудь да скажет. Посмотрим. Как говорит моя дочь:

«не попробуем, не узнаем». Мне нужно обстоятельно поговорить с твоим будущим супругом, Дашенька. Он уже ходил морем в Соединённые Штаты, я хочу знать, готово ли наше судно к тому, чтобы пересечь Атлантику. Я так понимаю, что мы примерно должны уложиться в шестьдесят дней. Всё зависит от возможностей нашего судна. Меня беспокоят военные действия Штатов и Великобритании, многие бои ведутся на воде. Хотелось бы через Атлантический океан отправиться из Ирландии, но под флагом Испании.

* * *

Итак, ровно сутки прошли с того времени, как проповедник Хенсли нанёс нам вчера визит. Кажется, полжизни прошло. Высокий мужчина с глубоко посаженными глазами, которые казалось, что видят сквозь душу. Если бы он начал говорить о вере, о любви и о том, как важно заботиться о ближних; если бы его слова звучали искренне и проникновенно, словно каждое из них было пропитано верой. То всё сложилось бы иначе в тот вечер.

Сегодня же гостиная в нашем доме была сравнима разве только что с оазисом. Красивые юные леди, достойные и элегантно одетые, готовились к первому в своей жизни приёму. Пусть домашнему и ни к чему не обязывающему, но… атмосфера изысканности и изящества, которая была характерна, для приёмов начала девятнадцатого века в Англии, она однозначно поселилась в этих стенах.

Беглый граф из Франции, он вовсе не предполагал, что на нём сейчас будет произведена тренировка. Мы слышали его шаги в коридоре и ожидали, когда же его сиятельство, наконец, сделает первый шаг в гостиную.

Он был неподражаем, его высокий статус и благородное происхождение делали его неотразимым для окружающих. И он как-то весьма изящно преподнёс к чаю бельгийский шоколад и воздушные эклеры. Девочки из Ирландии не решались даже прикоснуться к такому королевскому угощению. Но главный презент лежал в корзинке, покрытой мягким, словно пуховым платом. Корзинку он вручил леди Анне-Марии.

Девочка замерла в одну минуту, улыбка сошла с её губ. Они застыли с мужчиной посреди гостиной, не сводя друг с друга глаз. Он склонился и прикоснулся губами к её крохотной ручке. А затем он обратился ко мне. Начались представления. Однако мне было очень даже понятно, что в гостях он у нас оттого, что ему важна моя маленькая дочь.

Аннушка же, поставив корзинку на диванчик, аккуратно подняла покрытие и замерла, восторженно смотря вовнутрь. Рядом материализовалась из-под кресла Шеба, она тихонько заскулила и, сунув нос под платок, облизала кого-то. А затем, взяв это существо в зубы, отнесла на своё место и легла, скомпоновавшись вокруг него, как смогла, всем своим видом показывая, что она наконец-то стала мамой. Маленький щенок, очень породистый, из семейства бишонов. Мальтазе. Господи, сколько же он стоит? Он обрёл свою новую маму.

Мужчина был совсем другим, нежели в парке, он сбросил будто свою шутливую маску и очень серьёзно рассказывал нам о кризисе королевской власти в Европе, о республиканцах и франкоговорящих католиках, которые отправились недавно в Штаты. Он будто лил животворящую воду на семена надежды, который уже давали всходы в наших душах.

— Девять французских графов, один барон из Бельгии и его брат, а также трое очень состоятельных людей, они уехали, стремясь перенести из Старого Света социально-экономические и культурные традиции французского дворянства. Уверен, их семьи оставят неизгладимый след в обществе и в развитии нового графства Сент-Хьюберт в Штатах.

Мне нечего было сказать на его слова, он словно испытывали моё терпение. Но я не могла ему довериться. Я не верила никому. Князю Николаю это, наверно, казалось слишком необычным, он попытался что-то спросить, получил, конечно же, ответ, а после был прерван осторожно сеньором Роблес. Они уединились, как я понимаю, решались вопросы нашего ночного отбытия.

«— Ты была бледна и очень напряжена».

Скажет впоследствии Дашенька. Возможно, я выдала себе чем-то, надеюсь, что нет. Но мужчина, с мужественным лицом и пронзительным взглядом синих глаз, которые я уверена погубили немало женщин, в какой-то момент, будто решив, что он сказал мне и так слишком много, тактично обратил всё своё внимание на нашего маленького соседа Алана Бредфорд, у них завязалась беседа.

А после, мы отдали должное великолепному шоколаду и индийскому чаю, и вся молодёжь осторожно направила свои тихие шаги в сторону доберманы: девочкам хотелось потискать малышку болонку, но из-за угла раздалось тихое, но весьма угрожающее рычание.

— Леди Анна-Мария, как вы назовёте свою бишон?

Его голос вновь перекрыл весь эфир вокруг.

Дочь вышла из-за колонны.

— Жужжу, ваша светлость.

Она присела в реверансе, склонила голову, а затем, медленно подняв её, не сводила взора с гостя.