В этот раз мои испытания на обратном пути к серому исполину, что стоял на берегу сурового морского залива, выстроенному в романском стиле, были несколько иными нежели в прошлый. Я действительно долгое время брала уроки верховой езды у виконтессы. Но весьма сложно привыкала к необходимости передвигаться по имению только верхом.

Суровая крепостная архитектура, она была видна издали. Казалось, что башни и остроконечные пики крыш на некоторых из них держат на своих плечах небесный свод. Мне думалось, что конечная цель пути, моя и Дарьи Алексеевны, она очень необходима именно на этом отрезке жизни для всей нашей семьи. И я собиралась остаться в замке с дочерью как можно дольше, возможно до самого наступления зимы.

Князю Николаю и его супруге Анастасии Владимировне просто жизненно важно было начинать, в конце концов, свой самостоятельный семейный жизненный путь без свидетелей.

Муромский роман опального князя и купеческой единственной дочери, вспыхнувший на заре нового девятнадцатого столетия должен был перерасти в спокойную семейную жизнь с тихими посиделками возле камина. Князь увлёкся изданием новых географических карт, сын был с ним неразлучен. Они досконально что-то изучали и чертили в большой библиотеке, собрав все возможные рукописи и издания о северном и южном континентах, которые назовут в будущем Америкой.

Семён Сафронов и Пётр Дунаев, найдя в князе ту русскую душу, что неминуемо влекла их к себе совместными пережитыми испытаниями на Кавказе, держали имение в долине Трёх озёр в строгом управлении.

Прошло примерно четыре месяца с того момента, как наша семья перебралась из родной России в чуждую для нас Шотландию. Переезд в новую страну — всегда огромная перемена в жизни любого человека. Но страсти постепенно утихли, люди обживались, изучая чужой язык, приноравливаясь ко всему новому, привнося что-то своё в отлаженный быт местного населения.

Как всегда, шло удивительное начало сентября — время, наполненное тайной и волшебством, когда забываешь о повседневных заботах и погружаешься в воспоминания. У меня это обычное дело для сентябрьских будней. Воспоминания, были той самой магией, которая не отпускала, если не учитывать, конечно, сам факт пребывания двух женщин и малютки девочки из будущего в далёком прошлом.

Сентябрь и начало октября, почти два года назад. Иногда я просто не нахожу себе места, те дни стоят перед глазами. Не могу полностью осознать, что со мной происходит, не могу дать оценку своим поступкам тогда и сейчас, отдаляя сознанием их за грань.

Вспоминаются короткие юбочки у платьев и открытые купальники дам всех возрастов на городском пляже, автострады и наши перелёты с Георгом в другие города. И я будто задыхаюсь от его голоса в сознании:

«— … малыш, всё будет отлично, верь».

Мне хочется всё скинуть с себя, корсет и многоярусные юбки, массивные украшения и неудобную обувь. Бежать, надев кроссовки и спортивные шортики с футболкой. Куда глаза глядят.

«— Господи, помоги мне устоять, удержи меня»!

* * *

Основные парадные двери замка представляли собой впечатляющее и величественное сооружение. Как будто специально созданные для того, чтобы поразить посетителей с первого взгляда.

Искусно выполненные, наполняли сердца удивительным почтением к истории. Неужели они здесь с самого начала? Но кто именно придумал делать их такими — с огромной головой льва сбоку? Остаётся только гадать.

Можно предположить, что такая идея их создания имеет своё глубокое символическое значение. Ведь лев всегда ассоциировался с мощью, властью и силой. Как называется такая штука старинная на двери, снизу большое массивное кольцо, и этим кольцом стучат в эту дверь?

Дверной молот.

Только те, кто способен взглянуть в душу льва и увидеть его истинную сущность могут просунуть пальцы в пасть этому животному и взявшись за кольцо постучать в главные замковые двери.

Но если я так буду разглядывать каждую деталь интерьера в этой старине, придумывая всякие истории, то, наверное, вызову к себе назойливый интерес окружающих. А их собралось немало. Интерес людей явно читается по украдкой брошенным взглядам в нашу сторону.

Замок-то оказывается обитаем.

Ещё и как.

Всё семейство управляющего Томаса Веера встречало нас в холле. А ещё несколько служанок. Удивительная сеньора, повар, что вела себя будто со всеми на равных. Будущая властительница наших душ. Кто же не любит вкусно покушать? Да так, чтобы на бёдрах ничего не осталось? Фамилии испанские и я не могу их быстро отложить в отдельный сундучок своей памяти. Придётся записать и выучить.

Но они улыбаются почтительно и душевно. В ответ очень хочется, чтобы нас поняли и приняли…

Аннушка, сразу протянула ручки к сеньоре повару, что смотрела на нас с подозрительным спокойствием, а после с улыбкой прижалась к её груди.

Уставший Хан, расположившись у входной двери спокойно взирал на эту сцену. Он будто передал объект своих ежедневных наблюдений в доверенные руки. И наконец-то и для себя выкроил минуты, а, возможно, и часы для отдыха. И я вновь почувствовала эту связь.

Моя дочь — она наконец-то на месте.

Он ждал её.

Я ощущала этот трепет, вибрацию энергии вокруг.

Он возрождался.

И вновь гнала от себя эти мысли за грань, не желая их осознавать. Считая эти рассуждения потерянным временем в своей жизни, невозможными и глупыми.

«— … но ведь твоё же присутствие здесь оказалось возможным, дитя».

«— … не разговаривай со мной у меня в голове, этого не может быть, так не бывает. Тебя нет на самом деле».

«— … хорошо, скучно будет, позв…».

«— … что? Кто ты? Подожди, что значит позвонишь»?

Его тихий смех смущал меня.

Подозрения о сумасшествии, моём, конечно же, мягко и осторожно завладевали всем сознанием.

А после отдавшись заботе людей, ожидавших наш приезд, махнув рукой на тихое своё помешательство, поняла, что я вроде тоже как на месте и пока вовсе не думаю о беломраморной красавице на берегах озёр, очень красивых, отражающих на своей водной глади синеву небес.

Нас заботливо расселяли по апартаментам. Уставшие с дороги, мы всё принимали как само собой разумеющееся: ещё более высокие потолки и длинные коридоры, мраморные статуи в них, люстры и картины в удивительных рамах; огромные кровати с тяжёлыми пологами и занимающие всю стену камины с колонами. Венцом всего, конечно же, стал горячий источник — сущее блаженство, а после глубокий сон в накрахмаленных постелях с закрытым пологом из чистого плотного льна и огонь в затухающем камине, что занял практически всё место в большой комнате моих покоев.

— Вы не рассказывали виконт, что в этом суровом уголке имения так уютно. Чувство защищённости необыкновенное, если честно. Замок совершенно непреступен. Крепостная стена, мне кажется, выстроена позже основного строения, но она дополняет его весьма кстати. Простор и чистота, а ещё удивительно правильно продуманный интерьер, ничего лишнего.

Он будто с недоверием взирал на меня за завтраком.

— Как ваша ночь, леди Ольга?

— Мне кажется, с самого нашего прибытия в Шотландию мне не было так спокойно. Или это так источник подействовал, минеральные воды, они действительно имеют целебные свойства.

— Вы не слышали крика ночной птицы? Мне кажется, она сегодня уж больно громко это делала, будто беду нагоняла. Та ель, которую поразила молния на берегу озера, почерневшая, вы её видели? На самом верху птица — ворон с чёрным крылом.

— Так у этих птиц весь окрас чёрный, удивительные создания. Мудрые. И живут долго.

А далее мы слушали встревоженный голос виконта и понимали, что он действительно не шутит, рассказывая про то озеро, на котором жил когда-то то обособленно князь Николай. Про ночных птиц, что согласно легендам, имеют возможность прилетать из потустороннего бытия и кричать по ночам, про высохшую ель.

— Милорд, вы сегодня сопроводите меня непременно в часовенку православную, что на краю кладбища старинного замерла. Все ваши мысли от лукавого… Покаяться вам нужно и Господа нашего в душу принять. Обещаю, всё уйдёт в небытие, это ведь просто сны ваши. Страхи от легенд семейных, просто домыслы. Поверьте, мы не слышали криков. А ель, отчего же её срубать нужно? Отходить она начала, будто силой напитываться, приметила в этот раз из окон экипажа. Я действительно после принятия минеральных ванн очень хорошо отдохнула.

Бабушка Алекс, она будто уже была готова встать, нарушая принятый чинный порядок в аристократическом объединённом королевстве; и не отведав до конца выпечки отправиться на молитву.

Услышав лёгкие шаги, что спускались с широкой лестницы, обернувшись, я уже знала кого сейчас увижу.

— Гулять.

Дочь с няней были также заряжены небывалой энергией.

Я уловила внимательный взгляд серьёзных глаз Дашеньки, что с удивлением разглядывали Аннушку.

— Господи, да ты вроде подросла. Или я так закрутилась с этими сборами, что на такую красавицу не смотрела несколько дней и волосы подросли, скоро косу плести будем.

Девочка рассмеялась.

— Не смотрела, закрутилась, подросла — хочу на улицу с мамой.

Для нашей молчуньи это была удивительно длинная фраза, весьма содержательная, так сказать.

— Хорошо, я сейчас поднимусь в свою комнату и соберусь, — подождёшь меня? Ты уже позавтракала?

— Да.

Это был краткий ответ на все мои вопросы.

А дальше мы бродили с дочерью и Жданкой по замковой территории. Нас, конечно же, сопровождал Хан, а ещё множественные взгляды и доброжелательные улыбки местного населения. Вернее, бродила я, а девочки лезли во все дыры, изучая пространство для игр.

«— … странно, в долине Трёх озёр Аннушка предпочитала просто стоять или медленно прохаживаться по аллеям сада».

Всё закончилось катаниями на маленькой пони, которую привёл тот самый испанец, что оказал мне моральную и физическую поддержку в наше первое путешествие верхом.

— Миледи Ольга.

Он был почтителен.

— Сеньор Бернандо, не рано ли для Аннушки верхом? Она совсем ещё малютка.

Я встревоженно коснулась его плеча и поймала взгляд очень тёмных глаз. Будто омут затягивал меня. В них не было удивления, ведь леди в моём лице явно нарушила протокол общения аристократов и простых смертных. Только понимание и участие.

— Леди Анна-Мария прекрасно удержится в этом дамском седле, оно словно кресло. Его изготовили специально для неё.

— Для неё? Но как?

— Вы же всё равно рано или поздно переехали бы жить сюда в замок. Ведь именно в нём бьётся сердце всего, что окружает нас.

Эти слова не оставляли меня. Не давали покоя.

По утрам, пока дочь занималась с прабабушкой этикетом и танцами. А вернее, она попросту слушала истории про балы и светскую жизнь в далёкой России. Которой день я обследовала огромную местную библиотеку замка. Каталоги с перечнем всех изданий были отпечатаны на удивительно дорогой и плотной бумаге. Чего в них только не было, это был чей-то огромный труд. И всё же…

То, что я искала, этого не было.

«— … все замки имеют свои приведения, историю и ещё нечто… я ищу дневники живших в этих стена леди, что в галерее смотрят со своих портретов как живые, ты не знаешь где они, алло»?

«— … ты всё же решила сама обратиться ко мне»?

«— … получается, что так, если ты мне сейчас ответишь правильно, то ты не глюк, а действительно сердце всей этой долины».

«— … можно и так сказать, забавная ты».

«— … сама порой удивляюсь».

В самой дальней части огромного помещения библиотеки послышался странный звук, будто уж очень объёмная книга упала на каменный пол.

Понимая, что этого в принципе не может быть, ведь я одна, никто больше не заходил в библиотеку, всё же бежала на звук. Найдя толстый том Сервантеса на полу, вполне осознавая, что держу в руках его первое полное печатное издание, заглянула в то место, где он стоял до падения. Выступ стены. Как же книга вмещалась до этого? Зажав рукой выступ, я решила пододвинуть что-нибудь, вернее попытаться это сделать, чтобы том встал на место. Оказалось, это было способом открыть сбоку отверстие, в стене сдвинулся камень.

Ещё один тайник, я это уже проходила в Муроме. Прямо возле самого пола. Присев и, просунув в него руку, вытащила листы рукописи сшитые по подобию книги.

Сколько же им лет? Рассматривала их не дыша, сдвигая аккуратно мешковину, в которую их кто-то очень бережно завернул.

«— … святые угодники, русский язык двадцать первого века. Это безумие чистой воды».

* * *

Вы спросите меня, почему я вновь ничего не сказала Дарье.

Действенно не сказала.

Хотела сама во всём разобраться.

Ведь она была счастлива с этим мужчиной. А счастливые, они часов не наблюдают и не замечают будто ничего вокруг. А я, вчитываясь в листы и пряча их в тайнике в своих покоях, которые когда-то занимала графиня Жанна д' Фуркево проживала день за днём чужие жизни как в романе.

«— … почему это место такое, действительно ли существует временной разлом, как Она, та самая Каталина смогла выжить в средневековье»?

Я будто и не жила все эти дни в этой действительности. Читала вечерами и ночи напролёт.

И только спустя неделю после нашего приезда в замок из соседней долины, проходя вместе с Дашенькой портретную галерею, спеша в большую гостиную на первый этаж, я уловила взгляд кузины, он застыл на портрете одной из женщин в удивительном наряде.

Даша замедлила шаги.

Её голос осип от изумления. Она пятилась спиной к окну.

А после поражённая застыла на месте.

— Я знаю её.

— Даша, ты о чём? Пойдём дорогая. Нас заждались, мисс Джейн сказала, что прибывший пастор весьма раздражён. С ним особый гость. Не будем усложнять и так непростую ситуацию, на кону стоит слишком многое. Мой развод…

— Это Леночка, учитель музыки из школы…

Всё тише становился её голос.

— Этому портрету почти сто пятьдесят лет. О чём ты?

— Но это она. Смотри графиня Элена д' Феррейра, дочка моей сотрудницы ездила к ней на занятия. Она пропала, по местному телевидению фотографию девушки показывали.

— Тихо, прошу. Елена или Элена, сколько лет прошло, думай сейчас о другом. Возможно это просто стечение обстоятельств. Знаешь, бывают похожие люди. Типаж одни и тот же, мало ли.

Наше необычное состояние не ускользнуло от всех, кто находился с гостиной. Старинные зеркала в красивых багетах отражали лица прибывших, множили их.

«— … не так много на меня одну, как же нестерпимо всё это внимание». Я боялась ошибиться хоть в чём-то. Вспоминала из прочитанного, как графиня Жанна умело прятала это своё состояние за холодностью и аристократизмом.

Виконт Жан — Рауль д’Блекур представил мне пастора, которой заявил, что нам необходим разговор наедине. Представил адвокатов.

И!

Я не хотела этого слышать!

Холод.

Чувство, что ловушка захлопнулась — дикое.

«— … как они похожи и в то же время разные, я боюсь этого мужчину».

— Леди, нас уже знакомили прежде, но, возможно, после всех испытаний… Я вижу, что вы не хотите принимать во внимание старшего брата вашего экс-супруга. Но я взял на себя смелость… нам необходимо обговорить условия состоявшегося уже развода. Только после этого я поставлю подпись за брата, как единственное доверенное его лицо.

Незнакомец пугал. Я должна была делать вид, что мы знакомы, ведь он был на венчании своего брата, которое состоялось вроде как со мной. Высокий и сильный, его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад. В глазах было нечто, оно напоминало о прежних страхах, которые так хотела забыть.