Князь Николай взялся сопровождать нас с дочерью и мадемуазель Рене в Лондон. Мы с ним несколько вечеров обсуждали дела давно минувших дней и решив действовать с большой осторожностью, сошлись в согласии именно на этом плане. Мужчина без устали верхом курсировал из замка, в долину Трёх озёр улаживая перед отъездом все дела.

Анастасия с детьми, по уговору, на всё время нашего отсутствия, должна была оставаться в долине за ущельем. Также к ним перебралась бабушка Алекс. Я видела по хмурому виду дяди, что, именно так спрятав всех своих близких ему, становилось намного спокойнее. Он окружил наше дальнее имение, что расположилось среди сопок и гор Шотландии доверенными людьми из России, а также теми, кто жил в той местности с испокон веков. Через ущелье никто не мог появиться незамеченным. Оно всегда было под охраной.

Анастасия Владимировна уже полностью оправилась от последней тяжёлой беременности. Мы много времени с мадемуазель Рене и княгиней проводили на источнике. Аннушка нам что-то говорила о целебных растениях, которые нужно собирать в определённое время. Аромат лепестков, высохших и неказистых на первый взгляд был упоителен. Вдохновлённая её рассказами я действительно добавляла настои в ванны с минеральной тёплой водой. После принятия которых казалось, что одним мизинцем смогу пододвинуть горы, виднеющиеся вдали из окна. Девочка просилась съездить в одну ей известную долину. От её рассказов мне становилось просто дурно, везде казались озёра и реки, готовые затопить всё в округе, камнепады, оползни и ядовитые змеи.

— Матушка, верхом мы обернёмся за один день. Честно. Возьмём с собой сеньору Тересу и начальника нашей охраны. Сейчас самое время, мне просто необходимы листья с этого кустарника. А если удастся найти лечебный мёд, то в маленьких дозах он и твоим раненным поможет.

Про раненных Пётр Иванович Дунаев мне доклады слал ежедневно. После оперативного вмешательства они начали проходить через кризисное состояние, и это длилось несколько дней, а после, хотя процесс восстановления и был трудным, имея сильные и закалённые тела и дух, вояки однозначно шли на поправку.

Коммодор Бредфорд же был слаб, порой мне казалось, что мы потеряем его. Он метался в горячке, непонятный окружающим бред срывался с губ, что потрескались от высокой температуры. Нужных видов грибов, а попросту плесени не было в наличии, а найденная нами в подвалах некоторых жилых домов попросту не «работала». Это был не пенициллин. Мои запасы ещё из России все закончились, я не выбирала среди чинов, лечение назначалось всем одинаковое.

В итоге в ход шли совсем допотопные средства, и остатки трав, позаимствованные у местной лекарки, они также подходили к концу. Я надеялась, что именно в Лондоне мне на помощь подоспеет Дарья Алексеевна, но до столицы мужчину ещё нужно было довести. Перед глазами стояло его осунувшееся небритое лицо с чернотой под глазами.

Адъютант его превосходительства несколько раз обронил фразу, что, если случится худшее леди Бредфорд будет безутешна.

Металась встревоженной птицей, уставшей от бессилия между замком и нашим судном, стоящим на рейде в акватории. Раны на теле мужчины имели совершенно стабильный послеоперационный вид, но внутри шёл совершенно непонятный мне процесс. Я уже ни в чём была не уверена, подозревая о внутреннем кровоизлиянии одного из жизненно важных органов.

В конце концов, поддавшись на уговоры дочери одним прекрасным очень ранним утром, мы отправились-таки в горы. Лошади уверенно ступали по каменистой почве. Сдержанность и суровость этих мест просто не описать словами, они делают природу вокруг особой и неповторимой; поражало многообразие оттенков зелени, казалось, будто каждый листок и цветок стараются одеться в самый свежий и сочный цвет. И это только утром. Что же тогда происходит днём в этих местах? Постепенно тропа становилась узкой. Вокруг лежали большие серые каменные валуны. Казалось, их просто когда-то кидали с неба, засыпая ими всё вокруг. Они торчали из земли самыми острыми своими частями и порой доходили до уровня головы лошади.

Аннушка точно знала в каком направлении нам необходимо держать путь. Прислушиваясь к её описаниям, понял это и сеньор Роблес.

— Небольшое озеро или ручей? Оно всегда здесь было, мы никак не называем его. Хотя прадеды ещё рассказывали, что на этом месте раньше была долина. Похожее на подкову оно хранит многие тайны. Поговаривали, что пески внутри самой подковы зыбучие, что нет там дна. Под собственным весом можно уйти на самое дно океана.

— Почему океана? Море ведь далеко отсюда.

— Это так, донна. Но вода в озере местами солёная, откуда-то же она поступает.

Сеньор Роблес негромко рассказывал нам о том месте в которое так стремилась попасть моя дочь. Он не задавал лишних вопросов, это мне больше всего нравилось в этом человеке. Аннушка ехала, как совсем ещё неопытный наездник со мной в одном седле. Учитывая, что моего опыта было ещё меньше, испанец старался контролировать каждый шаг нашей спокойной кобылки. Сеньора Тереса замыкала шествие.

— Озеро будто берёт своё начало из отвесных скал, на них и растёт тот кустарник, о котором идёт речь. Там есть узкая тропа. Местные не любят эти места. Запретные поговаривают. А с чем запрет связан непонятно.

Озеро было действительно в форме подковы, но только я не видела нигде песков: оно всё поросло зеленью.

Вода в нём, словно кристальное зеркало, отражала небо и облака, создавая впечатление утренней нереальности. Зелёная растительность, покрывавшая берега озера, распространяла вокруг него чудную атмосферу; по всем признакам оно таилось от посторонних глаз. И лишь на заднем плане возвышалась высокая гора, покрытая мягким и плотным туманом. Белоснежная вершина, которой теряясь в дымке тумана, становилась своеобразным логическим завершением в окружении бесконечной зелени.

Мы застыли на мгновение, любуясь этим совершенством.

Ветерок коснулся невесомо волос.

— Туман, он сейчас начнёт спускаться, и на определённое время видимость будет очень плохая. В этих местах жил когда-то отшельник.

Я почувствовала, как тельце дочери напряглось, её ручка сжала складки моей верхней юбки, на колене.

— От него осталась хижина небольшая, давайте поспешим. Переждём в ней туман.

По тропе, не спешившись с лошадей, мы последовали вслед за нашим провожатым. Приметно было, что всё же отряд движется к тем самым скалам, что нависли над водой.

Из головы не выходило обострённое и очень болезненное состояние коммодора. Все последние дни он был в бессознательном состоянии. Температура уже высоко не поднималась, на высокий же лоб мужчины часто ложились морщины, будто видел он что-то в своём сознании жуткое. Завидев крупные листы подорожника, жёлтый цвет подмаренника, а ещё люцерну, поняла, что оказались мы в очень нужном месте.

«— это — уже результат…», — данные травы я хорошо знала.

— Матушка, пройдём в хижину, в туман сборы делать не будем, вымокнут пледы и юбки. Мы сами потом заболеем.

Девочка, бесстрашно оказавшись на руках испанца, а затем на земле направилась в сторону хижины. Раздвигала руками высокую траву, словно хотела первой оказать в этом странном месте.

Мне помогли спешиться.

* * *

Хижина отшельника оказалась именно такой, как я её представляла — тёмной, поросшей мхом и очень загадочной. Внешне она была незаметной, скрытой среди зелени высоких кустов подножья горы. Почему-то мне подумалось, что на еле обозначенном втором этаже этого строения возможно находятся останки жившего здесь когда-то человека. Я что-то читала о таком жутком обычае.

Хижина напоминала просто высокий каменный завал. Однако при ближайшем рассмотрении, стало очевидно, что это не просто случайное скопление камней, а замысел умелого строителя.

Почти идеально сложенные один на другой камни поражали своей правильной формой. Более того, они держались друг за друга без видимой помощи цемента или других связующих материалов. Возможно, для соединения использовалась глина, не оставившая на стенах даже слабые следы своего существования. А возможно всё скрыли заросли мха.

Непритязательное на первый взгляд строение вмещало в себя всё необходимое для уединения и простоты жизни.

Глядя на эту хижину, рождались вопросы: кто же построил такой странный и удивительный дом? Каким образом у него получилось создать такое скрытное сооружение без видимых следов инструментов и помощи нормальных строительных материалов? Что привело этого отшельника в уединённую лесную глушь? Ответов на эти вопросы не было. Помещение внутри было поделено на две части, и ещё верхнюю, её создали по типу чердака. Лезть туда откровенно не хотелось, да и лестницы не было, зато виден был хорошо лаз над головой. Тёмный и пугающий. Посередине же первого этажа была выложена печь. Она отапливала обе комнаты.

И сеньор Роблес решив затопить это древнее отопительное нечто, оставил нас с дочерью наедине. Он просто корректно покинул тёмное помещение, возможно подозревая, что дамам нужно что-то поправить в одеждах после переезда. Мужчина шептал что-то о том, что как раз туман скроет от ненужных глаз одинокий дымок, который появится над озером из трубы над крышей.

Сеньора Тереса, решив организовать лёгкий перекус, доставала нехитрую снедь, что собрала нам с собой донна Пломмия. Я же, почувствовав за спиной движение обернувшись, заметила, как дочь в темноте скользнула к дальнему углу комнатушки. Присев, она молча явно что-то искала там.

— Матушка, помогите.

Закрыв плотно дверь в помещение, напоминающее маленькую коробочку, слыша, что за стеной в печь укладывают сухие дрова и тихо переговариваются испанцы, подойдя ближе увидела, как, подцепив ручкой плоский камень в полу, Аннушка пытается приподнять его. Помогая дочери, смотрела как после, наклонившись, она руками шарит в глубокой норе, что вела в подпол. Девочка тянула тканный и просмолённый чем-то мешок. Мне с трудом верилось, что я вижу практически непромокаемую вещь, не знаю с чем внутри, конечно, но это была именно она. Мешок, напоминающий примерно в два раза увеличенный чехол от профессионального фотообъектива сразу перекочевал в мой рюкзак.

Водрузив всё обратно на место и присев на лавку безмолвно облокотились друг на друга. Темнота вокруг — она порой уютнее всякого яркого свечения, особенно когда рядом такой вот маленький человечек сидит. Я будто не дышала, а затем спросила еле слышно:

— Что в нём?

Дочь пожала плечами.

— Не знаю, дома посмотрим.

— А откуда знаешь про тайник?

— Знавала я когда-то подобную избушку в горах. О таком потаённом месте всего три человека имели сведения, один из них — я. А двое других не могли попусту так всё организовать. Значит, предвидели что-то и схоронили для нас важное.

А затем пришло ощущение зимней прохлады, будто снега, что были на верхушке той горы стали вдруг очень близки. Холодная свежесть подкрадывалась с пола. А ещё ощутимо увеличилась влажность в воздухе, она шла от внешней каменной стены.

— Холодно? Прижмись ко мне дорогая. Дом вовсе не пригоден для проживания. В таком невозможно находиться, можно лёгкие застудить.

— Да?

И снова пристальный взгляд Аннушки в темноте.

— А если жить больше негде? Если кругом враги? Это всего на всего туман, днём камни прогреются, и всё же пойдёмте в ту комнату. Мы замёрзнем здесь. В горах так всегда.

Девочка легко соскользнула на пол и побежала на выход. Ещё раз внимательно глянув на лежащий рюкзак.

— Мы его потом заберём, нужно ещё собрать растения.

Почему мне в этот момент показалось, что растения были неосновной причиной, по которой мы приехали в эту глухомань?

* * *

Мы прождали в натопленной комнате примерно часа два, практически уже засыпая, кутаясь в тёплый плед, сидя на старом топчане. После же, выйдя из каменного строения, увидели яркое солнце, что пронизывало лучами серые облака, желая дотянуться до земли. А ещё удивительной красоты озеро.

В какой-то момент стоило только углубиться в зелень, что росла повсюду, руки сами потянулись к нужным растениям. Сеньора Тереса не отходила ни на шаг от меня. Она несла с собой полотняные мешки, в которые я раскладывала по видам будущее лекарство для коммодора. Срезала, аккуратно стряхивая влагу, прекрасно осознавая, что в замке предстоит много работы.

Совсем близко возле воды набили один из мешков прибрежным тростником, считается, что растение оказывает отличное антисептическое, противовоспалительное и заживляющее действие. Собирая на мелководье ряску болотную, я потеряла счёт времени. Просила сеньору Тересу не ходить за мной в воду. У меня была с собой взятая про запас обувь. И я действительно чувствовала, как песчаное дно проваливается под ногами, приходилось прыгать с камня на камень.

— Матушка, нам пора.

— Сейчас дорогая. Просто необходимо довезти в целости её до дома. Только я не представляю, как. Это кладезь витаминов, антимутагенное свойство растения использовали даже при изготовлении лекарства от КОВИДА.

— Отчего?

Дочка оказалась рядом.

— Этот камень он будто глубже ушёл под воду под твоим дополнительным весом, переместись на другой, что рядом.

Я же давно уже замочив ноги, вновь наклонилась за тем, что заприметила совершенно недавно. Достав со дна мелководья небольшой, рыхлый включениями камень, напоминающий гематит, оторопело смотрела на него, а затем на дочь. Её личико было совсем рядом. Мы не отводили глаз от друг друга. Пальцы непроизвольно сжали находку в кулак и положили в карман фартука.

В голове не вмещалось осознание того, «что» я только что положила в карман, если, конечно, мои предположения верны. А ещё приходило понимание, что об этом точно знает моя девочка. «Его» видно-то было только из-за того, что я практически сняла всю колонию ряски с поверхности водного пространства. Дальше дотянуться моя длинная палка уже не могла, но и нормальный человек не пошёл бы в ту сторону по воде, песчаное дно, становилось всё глубже, оно вызывало реальное опасение. Увидев ещё нечто похожее, я подчистила видимое пространство мелководья, пододвигая увиденное мною палкой ровно до того места, на котором моя рука смогла дотянуться под водой до находки. Карманы одежды были полны. А после мы молча пробирались через высокий тростник, Тереса ждала на берегу.

Я сурово молчала, в темноте, укладывая находки, собираясь в обратный путь.

— Аннушка, ты нашла, то что искала?

В этих словах был определённый подтекст, который заставил девочку внимательнее ко мне присмотреться.

— Только листья, матушка. И немного засохшего мёда в дупле поваленного дерева, а ещё семью погибших пчёл. Я была осторожна, когда укладывала всё в ёмкости для перевозки, не волнуйтесь.

— Мы поговорим об этом дома.

— Хорошо матушка.

— Ряску нужно перевезти в воде, она не должна пострадать. Её будем вводить в питание больного каждый день, увеличивая постепенно дозу, а ещё постараемся это сделать внутримышечно.

Аннушка что-то хотела спросить, но не рискнула, мой голос был строг.

* * *

Обратный путь был напряжённым. Мы поместили ряску в подобие керамического горшка, заполнив его дно водой из озера. Верх закрыли плотно свёрнутой вкруг осокой. Распредели ношу. Заплечную сумку я молча, не передовая никому её в руки повесила себе за спину. На первый взгляд тяжёлый вид клади оправдывался моими влажными ботинками в ней. Дочь не смотрела мне в глаза.

Солнце пригревало, мы торопились. Умирающий мужчина на судне тревожил меня всё больше и больше. Думала о его маленьком сынишке, который вот так вдруг осиротеет в одно мгновение. Все эти сведения я почерпнула из рассказов его помощника и не хотела быть на месте его супруги.

А после переключилась мыслями на найденное нами как в самом озере, так и в хижине на его берегу. Я, конечно, читала Джека Лондона и много слышала про золотую лихорадку на Аляске, в Шотландии и в Австралии, но, чтобы вот на виду у всех… Там его, вероятно, много, но идти за ним на глубину опасно, действительно можно сгинуть навеки.

Возмущена была молчанием дочери. Хотя ночью, слыша её оправдания наверно была согласна с ними.

«— ну что я должна была сказать вам, матушка! Поедемте золото искать»!

Но это будет ночью.

Извинившись сто раз, она заснёт в моих объятиях.

Сейчас же я будто не принадлежала себе; не хотела проигрывать. Операция была проведена правильно, и по приезде я сразу занялась сборами.

Прежде всего приведя свой внешний вид в идеальное состояние, отмывшись от дальней дороги, переодевшись и спрятав все волосы, заручилась помощью донны Пломмии и мадемуазель Рене. Перемыла всё найденное нами и разложила на чистые ткани для сушки.

Перебравшись в отдельную чистую комнату с хорошим освещением, занялась приготовлением отжима из прекрасно перенёсшей путешествие ряски. Высушив и мелко измельчив её, через стерильную марлю пыталась добыть как можно больше живительного сока. Следящая за моими действиями сеньора Пломмия, несколько раз напоминающая, что все платья для Лондона на мне болтаются как на вешалке, наконец-то всё взяла в свои сильные руки.

В итоге пароварка уже стоящая на печи стала пополняться множеством подписанных флаконов. Стерилизация так нужных нам вытяжек из различных растений была пятикратной, температуру пара мы доводили до шестидесяти пяти градусов, боясь убить всё самое нужное для больного в них. Сеньор Роблес помогал извлекать из пароварки тяжёлую решётку с флаконами. Всё остужалось, а затем начиналось вновь. Главное требование к этим лекарственным формам — полное уничтожение ненужных микроорганизмов было достигнуто уже к позднему вечеру.

Я не успевала поговорить с дочерью.

Она пряталась где-то от моего сурового взгляда. А после, уже ближе к ночи, не найдя меня в своей комнате тенью, появилась в лаборатории. Не сводя с меня виноватого взгляда, сказала тихо:

— Ты поедешь к нему сейчас?

— Да милая.

— Я с тобой.

— Хорошо. Мне нужно рассчитать, насколько необходимо развести полученное лекарство раствором дистиллированной воды и ввести его внутримышечно.

— У тебя есть шприц?

Девочка была удивлена.

— Пётр сделал по моим чертежам из серебра давно уже, пробовала его на себе. Я его простерилизовала, иглы тоже. Всё уложено по разным сумкам.

— Но леди не должна видеть его превосходительство без одежды. Мамочка как же твоя репутация?

— У него сын такой же, как ты и супруга любящая, он умрёт и оставит свою семью на веки вечные одних в этом мире. Я многих видела в России без одежды и с моей репутацией ничего не случилось.

— Но это Великобритания.

— Неважно. Выезжаем. С нами будет сеньора Тереса и ещё куча людей. Я объясню, как подготовить больного к этой неприятной процедуре.