Я подозревала, что в моих действиях было некое желание причинить кому-то боль, особенно в эти мгновения, когда сама испытывала глубокое разочарование в окружающей меня действительности. Я искала оправдание для своего странного и непредсказуемого поведения последних недель. Не верила, что могла быть в такой степени распущенной. В голове была одна только мысль — найти что-то, что могло бы объяснить и оправдать мои поступки. Мне необходимо было вернуть себе внутренний покой.
«Что именно ты ищешь?» — задавала себе я вопрос снова и снова.
Если честно, то ответа не было. Я не могла внятно сформулировать, чего же именно ищу. Такое чувство, что сам процесс поиска был важнее конечной цели. Я перебирала руками предметы, попадающиеся на глаза. Мне просто нужно было найти что-то, что спасёт меня от собственной безумной мысли, которая лишала меня возможности спокойно жить.
«— мне нужно, то, что возможно погубит этого человека навсегда, я не желаю нести на себе тяжёлым грузом произошедшее».
Отмыв макияж, который сотворила со мной дочь, надев одежду, не мешающую мне в моих действиях, наспех пообедав, я осторожно побывала во всех местах, в его покоях, которые, как мне казалось, могли служить тайным хранилищем.
За моей спиной осторожно скрипнула входная дверь.
— Аннушка, ну наконец-то.
— Они уехали?
— Да, милая. Где вы прятались с няней?
— У Петра в мастерской. Как ты думаешь, они вернутся?
— Не знаю. Сеньора Тереса сказала, что мисс Джейн торопясь проговорилась об их совместной поездке в пригород Эдинбурга. Знаешь, впервые за всё время я не чувствую себя хозяйкой в собственном доме и меня радует, что граф Владимир пожелал присмотреть себе недвижимость в Шотландии.
— Он так богат?
— Возможно, но не могу сказать, насколько. Если только продаст имение в Питере и часть крестьян в Муромской губернии. Не знаю на сегодняшний день курса Российского серебра. Ничего. Мы ничего не нашли, но это невозможно.
В растерянности ещё раз оглядывая покои, интерьер которых был выполнен явно в мужском стиле, я уже была готова отправиться в личную комнату мисс, которая когда-то была крепостной девчушкой в бабушкином имении.
— В кабинете, в его личном я видела однажды особое место, когда прибегала за подарками.
Аннушка, вприпрыжку миновав спальню своего крёстного, остановилась возле двери в маленьком общем для всех комнат коридорчике.
После того, как управляющий открыл замок на двери ловкой отмычкой, нашему взору предстало помещение, угловое и очень тёмное. Окошко длинное, узкое, не видела смысла в нём, если честно.
Выпирающая часть здания, в котором находилась спальня, эркером закрывала весь божий свет, который, наверное, никогда и не заглядывал в полной мере в эти окна. На стене, отделанной деревом, висит портрет вице-адмирала Нельсона. Реалистичная работа мужчины в орденах — национального героя Великобритании.
Так, друг Георга — предприниматель средней руки любил лицезреть в кабинете своей строительной компании портрет Петра Первого. Лицезреть и с довольной улыбкой открывать мини бар в форме глобуса, стоящий возле стола на удивительно стильной подставке.
— За портретом сейф — я видела.
Любопытная девочка показывала пальчиком на деталь интерьера, а сеньор Роблес, сопровождающий нас с самого начала, уже спешил сдвинуть тяжёлую раму портрета.
«— … как банально, но что-то незримо ускользает и юлит ужом».
Подобрав комбинацию цифр из даты дня рождения старшего внука купца Александрова, мы столкнулись со сложенными в порядке документами, закладными и книгами по учёту. Стопками лежали отпечатанные географические карты и, конечно же, банкноты Его Величества Георга IV. А ещё было письмо на русском языке, оно завладело всем вниманием Аннушки.
— Интересно, а есть ещё подобное?
— От кого письмо?
— Матушка Антония, приехавшая недавно из Мурома, православие нести в наши души, подробно докладывает обо всех делах в имении. Кстати, виконтесса д’Блекур не приедет. Она уехала ко двору короля Франции. Монархия восстановлена, Бурбоны опять у власти.
— Ненадолго… у власти. А крёстный твой действительно богат. Откуда у него столько валюты?
Обратив внимание на полку — бюро с плотно сложёнными книгами и старыми газетами в самом дальнем углу, с тревогой осознавала вдруг, что помощи ждать неоткуда.
«— … не приедет виконтесса, решение придётся принимать самой».
Безостановочно нарезала круги по периметру тёмной комнатушки.
«— взгляд с портрета преследует меня, книги, везде пыль, беспорядок, отчего он не пускал горничную с уборкой?»
Удивляясь и стараясь отогнать тревогу, смотрела на горы макулатуры из старых газет.
«— кто додумался в такую темноту и пыль составить старинные, возможно, ценные произведения?»
Задержала вдруг внимание на издании Вальтера Скотта.
«— … что там Аннушка мне рассказывала о новинках. Не помню названия пьесы, конечно. Но если в доме давно никто не жил до нас, то откуда на полке книги недавно вошедшего в моду писателя — шотландца, изменившего общественное мнение в пользу этой бедной, но гордой страны?»
До лорда Байрона, леди всей Европы зачитывались историческими романами Вальтера Скотта.
Конечно, разгребая залежи, я добилась того, что том в толстом кожаном переплёте оказался у меня в руках. Ничего не предвещало того, что я обнаружу, потому как первая часть книги — это было действительно прекрасное издание, отпечатанное в типографиях Эдинбурга. Но рука и взгляд просились к середине, будто по привычке ища там драгоценные изображения. Они же обязательно должны быть в любом издании.
Дыхание остановилось.
Какой смысл во всём этом?
Что ищут люди, стремящиеся к призрачным целям и фальшивому счастью? Всё прекрасное и хрупкое всегда исчезает, оставляя только холод и пустоту, когда видишь такое.
Я шла к столу как в бреду, казалось, что адмирал Нельсон с портрета теперь уже смотрит на меня с огромным сочувствием.
Осторожно разложила на столе открытую книгу, этим привлекла внимание дочери и сеньора Роблеса. В маленьком тайнике, который образовался оттого, что страницы внутри книги были вырезаны определённым образом и склеены, лежал браслет с сапфирами, подброшенный нам на день рождения дочери.
А ещё была плотно вставлена миниатюрная старинная серебренная винегретка с рисунком ландыша из эмали на очень красивой крышечке, выполненной в технике филигрань. Осторожно приоткрыв её, я увидела, что она полна: кристаллы, бело-прозрачные, их аромат мне был знаком.
— Вот оно. Господи. Что же нам делать?
Боялась сделать вдох, а затем выдох.
— Действительно волшебный аромат, какой тонкий помол.
Аннушка склонила ниже голову.
Загнутые вовнутрь края маленькой шкатулочки могли не удержать кристаллы.
— Прикрой крышечку, разлетятся по столу, не соберём, доченька не дыши этим.
Как писатель, я понимаю, что данный виток событий в жизни нашей героини — Ольги требует дополнительных комментариев. Поэтому я с уверенностью могу сказать, что в данный момент вижу перед собой человека в экипаже, покинувшего дом на центральной улице столицы Шотландии, с глубоким чувством вины.
Какое-то время он старался не обращать внимания на это чувство, но оно всё чаще и чаще преследует его в переживаниях. Образ Ольги встаёт перед глазами даже во сне, и спустя некоторое время, понимая, что любит её, той зрелой любовью на которую способен только мужчина его лет, он всё же начинает с содроганием вовлекаться в это чувство, но только ради того, чтобы избавиться от него.
«— её уже не спасти».
Шепчет его разум. Этот шёпот сводил его с ума. Виновен! Он старался не смотреть в глаза своей юной спутницы. Уверенной и целеустремлённой, желающей от жизни слишком многого.
Рождённая крепостной в России мисс Джейн в пылу откровенности вдруг сказала как-то, что не помнит, когда княжна Соколинская привезла свою кузину из столицы.
— Она возникла, будто из ниоткуда. Все были в полях, но я не отлучалась из дома. В те дни Соколинские не ездили в Первопрестольную.
Не желая слышать домыслы чернавки, он будто уже осознавал цену содеянного, но также и видел бессилие, своё, перед всей ситуацией в целом.
Детали и причины они останутся вечной тайной: очевидность же была таковой, что все эти годы он совершал нечто, что вело к страданиям и в конечном счёте гибели милой и ни в чём не повинной молодой женщины. Но ведь от великих преступлений страдают всегда самые доверчивые и слабые.
Однако ощущение боли раскаяния может быть мучительным. Эта боль сопровождала его и затягивала в омут с осени одна тысяча двенадцатого года, с того самого дня, когда был обобран первый раненный французский офицер — особенности человеческой натуры во время кровопролитных военных кампаний непредсказуемы.
Нет, он не оправдывает себя, но не было возможности остановиться. Будто в бреду разум диктовал простейшую аксиому: «-не ты, так кто-то другой». Ведь он спас множество жизней, скольких они доставили в госпитали. Не пересчитать.
Где та тонкая грань, за которой лежит стремление блюсти мотивы чести и достоинства. Он, видно, переступил её.
А после, уже совсем не было различия свой или чужой; умирающий граф Лесли с документами в руках для барона из Шотландии или замёрзший в пургу очередной наёмник Бонапарта. На поле боя после кровопролитной битвы они все одинаковые, с оторванными конечностями, с ранами, холодные и бездыханные.
Ценности, добытые жутки путём.
После пришло понимание, что подчас именные они передавались из рода в род и могли быть проданы только за границей. Как вовремя случился их отъезд в Великобританию. Тогда, казалось, он смог избежать многих неприятностей.
И вдруг всё понимающий взгляд барона Генри Берн-Калландера в Лондоне настиг его.
Условия… им не было предела.
Взамен на молчание.
А иначе как он взглянет дочери в глаза, а внуку Сашеньке?
Голова откинулась на удобную спинку сидения.
К их возвращению, верно, всё должно быть кончено. Её мучения, будут последней каплей. Он остановит это безумие.
Мужчина уже понял, какой должна быть доза, чтобы безболезненно уйти в тот мир, где его возлюбленная окажется по его вине.
Находясь в комнате мисс Джейн, я искала нечто подобное: а именно книгу с закладкой. Уже не сомневалась, кто подсыпал дозу в чистую питьевую воду, кто был исполнителем всех приказов.
А найдя покалеченное издание Байрона, задумавшись, сидела на одиноком стуле в спаленке девушки. Мысленно старалась её оправдать, искала причину, по которой она могла оступиться, но не находила. А ещё с удивлением держала на ладони изящную золотую брошь с морской жемчужиной в сапфирах и перстень. Вещи были неновые, Господи. Откуда у горничной такие дорогие украшения?
Чего же я хотела? Мысль была одна — девушка должна занять то место в этой жизни, из которого я её изъяла. Не было злости на неё и обиды, одна только решимость и убеждённость, что поторопилась в своё время.
— Сеньора Тереса, мне срочно нужно знать есть ли в порту суда из России. Вечереет. Граф Владимир с мисс Джейн скоро должны приехать, если они только не заночуют в пригороде. Мы примем их. Всё будет как обычно. Аннушка всё это время была у меня, а сейчас в библиотеке у нас есть работа.
Именно после такого потрясения строгий лик женщины с младенцем на руках выходил на удивление прекрасным. В её глазах читалась горькая история, за которой скрывалась повесть о спасении человечества. Весь вид её говорил о прошедших испытаниях и великом опыте.
Шаги на лестнице.
Моя мягкая, открытая улыбка для тех, кто сейчас откроет двери.
Его замерший взгляд. И танец невидимых пылинок в лучах уже практически ушедшего за горизонт солнца. Между нами целый мир. Мы вдруг стали полюсами его. Нам не суждено вновь обрести доверие друг друга.
Её же тихо окликнули и увели под благовидным предлогом, для того чтобы девушка уже никогда не смогла войти в эти двери. Судно из России стояло в порту, но оно собиралось идти в эскадре английского флота на очередные военные действия со Штатами.
А вот испанские мореплаватели, забрав странствующих сестёр — католичек, везли их со святых мест в бенедиктинский монастырь близ Валенсии.
Моя беседа с матушкой — монахиней не состоялась бы, от волнения и ответственности я теряла дар речи. Аннушка же, рассказав кратко о нашем положении и подозрениях в отношении мисс Джейн, заручилась поддержкой пожилой женщины. Мы вручили ей крупную сумму на пожертвования и найденные мной украшения в комнате мисс Джейн. Как имеющая определённую власть и права на девушку, я дала своё официальное согласие на её вывоз в Испанию и на смену ею конфессии.
Именно в данный момент, проголодавшаяся мисс должна приступить к ужину. Всего два кристаллика и чистая вода перед принятием пищи; она проснётся уже на судне, в окружении монахинь католичек и их молитв. А далее… бог ей судья. Меня заверили, что у новой послушницы не будет возможности для побега.
Мисс Джейн станет сестрой Джанет.
Она была права: милая и бесхитростная Жданка осталась в России.
Пусто в душе, наверное, меня осудят потомки. Сдерживаю горечь, что желчью оседает словно пепел в душе.
Тот счастливый миг в Муромской церкви, он затёрся горькой обидой и недоверием, а после растворился под воздействием яда, который я принимала по его приказу.
— Добрый вечер, Владимир Афанасьевич, как ваш день сегодня?
Он изменился вдруг в одно мгновение, закаменели мышцы лица, а, затем впиваясь взглядом в мой образ, мужчина произнёс с поклоном:
— Ваша светлость.
— Крёстный!
Аннушка, отложив свои рисунки, бросилась к мужчине, который не сводил с меня взора.
— Как ваше здоровье? Княгиня, Ольга Андреевна, голубушка я места себе не находил.
— Вы всё попутали господин граф, в княгинях ваша дочь ходит, но правда: всё хорошо, однако работа по ночам, творчество, оно знаете, даром не проходит. Масла, растворители, краски. Самочувствие было на грани. А сейчас я взялась за ум и решила заканчивать святой лик днём. Посмотрите, какой образ, одухотворённый получается, не правда ли? Матушка Антония осветит икону, и мы разместим сие в родовой часовне. Но работы ещё много, Пётр — вот оклад заканчивает.
Моя размеренная речь, как музыка завораживала мужчину, я же мысленно отодвигала его тревоги и домыслы. Несла свою истину, отторгая то, о чём думал он сейчас. Его пронизывающий взгляд искал признаки смерти на теле говорившей, о которых ему докладывала мисс гувернантка. Его мучения и отчаяние выстраивали новые грани возможного. Он богат безумно, а добившись взаимности от увлечённой Ольги и тайно увезя её с дочерью в Америку, он тогда, возможно, решит все свои проблемы.
— Аннушка хотела с вами посекретничать, вы верно устали с дороги, присядьте. Да вот хотя бы на тахту. У неё столько вопросов для вас. А после. К ужину спустимся в гостиную, знаете, мы пригласили миссис Шеннон Макдауэлл в гости. Она также была обеспокоена моим самочувствием. Гостиная в доме прекрасна после ремонтных работ, мы заменили люстру, Пётр постарался.