— Приглашать гостей на такой праздник принято заблаговременно — примерно за два месяца. Леди, если гость получит приглашение позже, то он имеет право отказаться от присутствия на празднике, отдав предпочтение ранее запланированным на этот день делам. До праздника осталась всего неделя и я вовсе не гарантирую…

Леди Макдауэлл смотрела на меня расстроено и весьма озабочено.

Оказывается, все её иллюзии о моей благородной испанской аристократической природе исчезли в одно мгновение. В то самое утро, как только мы с ней встретились лично в гостиной моего особняка. Я также не был вдовой доблестного английского барона, как она предполагала. В какой-то момент встречи с леди Макдауэлл стали для меня настоящим испытанием. Наш скромный образ жизни скрывал истину о нашем с дочерью происхождении. И разведённая, леди, лишившаяся титула, приехавшая из разорённой России — это было весьма печально. Не знаю, что её держало в нашем доме. Наверное, хорошее воспитание и порядочность. А, возможно, большой жизненный опыт, который ощущал некую таинственность в нашем поведении.

Если честно, я проверяла её, наблюдая за происходящим, рассчитывая на холодность и отстранённость в самом ближайшем будущем; но, верно прожив долгую жизнь леди, Макдауэлл ценила нечто большее, чем условности, созданные обществом.

Она приходила с визитами в любое удобное для нас время. Была ненавязчива, рассматривая мои картины и слушая рассказы о сражениях России с французами. Мы не касались опасных тем, она не задавала вопросов, просто «впитывала» то, что было доступно для её внимания. Всё время, не сводя взора с нитки жемчуга на моей груди цвета благородного кофе с перламутровыми отливами таинственного зелёного и синего цвета.

Она мысленно примеряла его на себя.

А ещё, как я понимаю, она всё же умела делать выводы.

Я же по понятным причинам, не рассчитывая слишком на большое торжество для дочери, готовилась принять от силы около шести детишек и, разумеется, их нянь или сопровождающих родителей.

— Но два месяца назад я не имела возможности узнать вас миссис Шеннон, посмотрите, я приготовила пригласительные, осталось вписать имена приглашённых.

У неё в руках оказались очень милые карточки дорогого лощёного картона с позолоченными буквами, отпечатанные в самой лучшей типографии Эдинбурга.

— Маркиза ди Роджадео?

— Этой мой официальный титул леди Макдауэлл. Я не рассказывала вам, но вся моя родня изначально была против брака с бароном Майерсом. Мезальянс — этот приговор, который вынесла моя семья, особенно после проступка лорда Майерса с венчанием на католичке при живой супруге. Бабушка — княгиня Соколинская, это она настояла на немедленном разводе. Вы просто не знаете мою бабушку. Мне пришлось подчиниться и принять маркизет, как единственной наследнице, имеющей на это право.

— А мисс Анна?

Голос женщины, к которому я уже привыкла, ведь за последние недели она прочно обосновалась в нашем мире, был напряжён. Вот она тайна, которую она ощущала всеми фибрами своей души всё это время. Именно от неё общество всколыхнётся, и её неинтересные и скучные будни будут погребены в гробницах Египта. Почему Египта? Но ведь это так романтично.

— Мисс Анна-Мария — урождённая леди Майерс, при крещении унаследовала титул русских князей Полячек. Ещё Иван Грозный его учредил. И она до сих пор ничего не знает. Мы ждём её отца с мест сражений как без вести пропавшего.

Я перевела свой взгляд на брачный портрет, стоящий за стеклом серванта стариной работы.

— Миледи, но это в корне меняет всё!

— Отчего же? Вы думаете, что, узнав про титул, родители приглашённых нами детей отменят все свои планы и привезут своих чад на маленький бал с чаепитием и просмотром представления кукольного театра, если получат эти пригласительные?

— Кукольного театра?

Разум пожилой леди был в полном нокауте. Думаю, самую первую кого она впишет, так это свою особу.

— Королевский лицейский театр Эдинбурга с удовольствием ответил на мой запрос, и они готовы показать для детей сцены из жизни Венеции во время новогоднего карнавала. За определённую плату, конечно же. Нашу приёмную залу мастера готовят для этого действия.

— О! Госпожа маркиза.

— Оставьте это — просто миледи. И спасибо вам за дружбу. А дети, конечно же, будут весьма вовремя. У нас пропал сторожевой пёс и леди Анна — Мария, тоскует по нему. Та ночь с туманом помните?

— Так они все с туманами, госпожа маркиза. Время года такое.

Как ей нравилось это произносить, а ещё осознавать, что не прогадала…

* * *

Праздник удался!

Так случилось, что Аннушку получилось уговорить отшить наряд в стиле русского сарафана, дорого расшитого вышивкой и приталенного. Мы обратили внимание на каждую мелочь — от выбора ткани до рисунка вышивки. Я хотела, чтобы этот наряд был именно таким, каким мы его задумали, и чтобы он, выгодно подчёркивая её детскую фигурку, не доставая до пола, показывал маленькие сафьяновые сапожки на каблучках и кружевную нижнюю юбку. Приложила все усилия, чтобы каждая строчка и каждая деталь вышивки были сделаны аккуратно и красиво. Мы с сеньорой Тересой старались день и ночь. Чудесное ожерелье из жемчуга было в дополнение.

Всё остальное как она хотела — обруч и тонкая вуаль на голове. Получилась княжна — настоящая, красивая, милая и очень необычная для общества, которое всё прибывало и прибывало.

Мне кажется, пригласительных было меньше.

— Граф Эдвард Рассель с дочерью Луизой.

Зал затих…

Моя дочь, совершенно не смущаясь всеобщего внимания с искренней радостью, побежала встречать новых гостей. Каблучки стучали по мрамору пола. Хрусталики люстры отражали происходящее. Тонкая вуаль развивалась, сияла капелька бриллианта на обруче с маленькой княжеской диадемой, таинственно мерцал жемчуг.

— Я с тобой, — младший внук барона Макдауэлла схватил за руку мою бегущую принцессу.

Он был старше, сильнее и по всему видать очень избалованный и упрямый.

Тишина. Взрослые напряглись.

— Конечно, пойдёмте вместе барон.

Аннушка включила милые ямочки на щёчках, её глаза очень доброжелательно остановились будто что-то, приказывая, на взоре маленького забияки и он послушно последовал с ней навстречу маленькой светловолосой графини.

А после эта тройка не расставалась весь вечер.

Спектакль, который искусно демонстрировали перед приглашённой аудиторией актёры театра, оставил неизгладимое впечатление на всех зрителей. Удивительные куклы, облачённые в яркие маски, способны были захватить воображение и увести каждого в свой уникальный мир.

Зрители, окунувшиеся в атмосферу феерического венецианского карнавала, не могли не восхищаться красотой и таинством, окутывающие шествие.

Особым обаянием исполнения данного спектакля был специальный бал, на котором собрались все персонажи, представленные куклами. Изящные движения, манящие и завораживающие жесты невероятных созданий притягивали взгляды всех присутствующих.

Прекрасное искажение реальности — звуки нежных скрипок, которые сопровождали каждый эпизод спектакля. Благодаря удивительному исполнению музыкантов, аккорды словно проникали в самые глубины чувств и эмоций зрителей, создавая особую атмосферу и перенося каждого из них в мир сновидений и фантазий.

Выйдя из-за кулис вместе с венецианскими куклами, актёры подключились к играм с детьми. Были убраны кресла для зрителей и заиграла лёгкая музыка.

— Матушка, подержите, будет ручеёк! Мы будем играть, я объясню правила!

Дочь сняла убор с головы и передала мне его, она очень быстро, возбуждённо переходила с испанского на английский язык. Рядом стоящий незнакомый мужчина не отводил серьёзного взгляда от девочки.

— Княжна, мы же говорим сегодня на английском языке, помните?

— Да ваша светлость.

Она непринуждённо присела в реверансе, а через секунду я, слышала голос дочери и её счастливый смех уже в середине зала. Как же она быстро сходится с незнакомыми людьми.

— Ваша светлость, в столь неформальной обстановке, как сегодня, разрешите, я сам себя представлю.

— Не разрешаю лорд Рассель. Не разрешаю.

— Но ваши приглашения…

— Их составляла леди Макдауэлл, и я очень рада, что вы нашли время лично привезти дочь к нам в гости. Мы недавно проживаем в Эдинбурге, и я хотела бы соблюсти все приличия.

Мужчина с прищуренными глазами, он внимательно слушал меня. Невысокого роста и коренастый, внушал впечатление неловкости, но в то же время не требовал ничего дополнительного. Его величавая осанка и спокойное поведение указывали на то, что он привык к почитанию и вниманию к своей особе. И в то же время как человек, обладающий богатым опытом, он принимал любую информацию с уважением и интересом. Оставив дочь на гувернантку и няню вскоре отбыл по делам. Мне он запомнился, пожалуй, именно этим прищуром своих глаз: казалось, за густыми тёмными ресницами незнакомец прячет целый мир, который не каждому хочет показать.

А бал, на удивление разом захватил всех присутствующих. И вот я уже танцую польку с маленьким бароном, сейчас и не вспомню имени его рода. И он таинственно пытается узнать у меня секрет про главную тему торжества.

— Торт?

Шепчу я ему в ответ.

— Конечно, будет, я сейчас всё разузнаю и расскажу вам самому первому.

Он счастливо хлопал глазами и говорил, что у него есть пони и он хочет пригласить в гости княжну Анну-Марию.

— Мне кажется, я влюблён, — шептал рослый мальчик примерно лет шести.

— Только госпожа маркиза, вы никому не говорите…

— Нет, конечно, как можно…

А дальше отворились две половинки огромной двери и всех торжественно позвали в уютную гостиную. Для детей был сладкий стол, а для взрослых фуршет и совсем немного шампанского.

Фуршет — ещё одна революция, что произошла во Франции, но только в отношении сервировки стола. При которой люди не только пробуют на вкус различные угощения, но и не забывают поддерживать оживлённую светскую беседу друг с другом. Этому способствует, как минимум два обстоятельства: порции в фуршетном меню традиционно небольшие, на один укус; гости едят стоя и могут свободно передвигаться по залу с бокалом доброго вина.

В Шотландии это было на удивление изысканной новинкой. Но дамы справились…

Разъезжались все довольные под вечер. И только Аннушка с маленькой графиней Луизой Рассель о чём-то шептались, сидя в одном кресле. Белокурые кудри нашей гостьи смешались с причёской цвета горького шоколада моей дочери. Девочки просто нашли друг друга и, склонив к друг другу головки о чём-то, шептались.

— Леди Анна-Мария, я сожалею, но праздник закончился и леди Луизу ожидает няня и экипаж, всем пора домой.

— Ваша светлость, матушка, мы вам скажем одну тайну. Только никому, никому. Хорошо?

На это заявление все оставшиеся гости тут же развернулись.

«— тайну, ещё одну»?

Именно этот вопрос выражали их лица.

На что рассчитывала моя дочь? Ведь её слова слышали все.

— Сама скажешь?

Аннушка повернулась к подруге.

— Ты говори.

— Хорошо.

Девочка вздохнула и набралась смелости, хотя она ей вовсе была не нужна. Казалось, она просто держит в своих маленьких ручках всю оставшуюся публику, её эмоции и настроение:

— Его светлость граф, батюшка Луизы во время охоты нашёл в парке, а он как лес знаешь?

Я утвердительно кивнула и услышала тяжёлое дыхание леди Шеннон Макдауэлл у себя за спиной.

— Кого нашёл Аннушка?

Девочка вздёрнула подбородок, и кудряшки рассыпались спиральками. Ей нравилась эта интрига. Глаза стали ещё больше.

— Нашёл нашего Хана! Израненного и погрызенного страшными лесными хищниками, он сейчас живёт у графа на конюшне и его лечит специальный лекарь.

Я растерянно оглянулась.

— Да как же это так?

Сеньора Тереса помогла дойти до кресла. Мне вдруг стало очень жарко. В голове помутнело.

— Он же в доме был. Как он смог оказаться в лесу.

Весьма кстати оказался бокал холодной воды.

— А я не захотела знакомства с графом. Как же всё исправить, мне просто необходимо нанести ему визит и забрать нашего Хана домой.

— Миледи, вам не стоит беспокоиться, я всё улажу. Да вот хотя бы барон Генри Берн-Калландер, сосед лорда Расселя представит вам его на прогулке и тогда уж точно в моём сопровождении и сопровождении сеньоры Тересы вы сможете нанести визит графу и забрать своего пса домой.

Леди Шеннон Макдауэлл участливо смотрела мне в глаза.

А мир сильнее вращался передо мной по спирали.

— Барон Генри Берн-Калландер?

— Он утверждает, что знаком с вами. В России ваша семья спасла его от смерти и оказала все возможные усилия для его возвращения на родину.

— Это так леди, хотя, можно сказать, и не совсем так. Усилия все возможные…

Губы шептали, а мысли пустились наперегонки взвешивать риски и угрозы. От имени произнесённого пожилой леди у меня свело скулы, будто я съела половину неспелого лимона. Пожалуй, одна-единственная мысль в это мгновение обогнала все остальные:

«— итак, барон в Шотландии, необходимо справиться с этим, вернуть себе контроль, иначе я стану жертвой сценария, который я не смогу контролировать».