Глава 5.
- Нора? Была ещё какая-то Нора?
- Это было так давно. Ошибка. Наша с ней огромная ошибка! Много лет после попадания в этот мир я не жила, существовала в сточных канавах, готовая за чёрствую корку… Не понимала, как жила. Собаки лучше существовали в те времена. Не ценила чистоту данного мне Вселенной тела. Болела всем подряд. Выла от безысходности. Искала тебя всюду.
Думаешь легко свою энергию, всю себя полностью вплести в сущность чужой окружающей среды? Даже если ты смог воссоздать себя по облику и подобию живущих в этом мире особей. Это тонкий процесс, требующий осознанности и понимания всего вокруг.
Представь себе художника, смешивающего краски. Нельзя просто так бросить все цвета на холст, иначе получится хаос. Нужно знать, какой оттенок дополнит другой, как свет и тень создают глубину. Ты, наверное, моя Нора. Ты вернулась.
- Твоя? Я пра-пра внучка тебе.
- Сейчас ты говоришь про материальную оболочку. Я же про иное. Расскажи про Нору этого времени.
- Это вид моего имени, я себя сама так назвала в детстве.
- Сама?
- Да. А после возненавидела это сочетание букв. Так, меня звал Стас. А началось всё в детстве. Как сейчас помню, карусель в парке – лодки, подвешенные на цепях. Крепление под самыми облаками и вихри ветра, когда взмываешь вверх. Сердце замирало от восторга и немного от страха. Маленькая деревянная лодочка казалась такой хрупкой в этой небесной выси.
Внизу мелькали лица прохожих, яркие пятна аттракционов и зелень деревьев. Все казалось таким далеким и неважным. Мама, переживая, кричала и звала меня Эллочкой.
- А ты?
- Подошла к ней и сказала, что это не моё имя. Что зовут меня Нора. Так и повелось.
Легко было откровенничать, прижавшись друг к другу, сидя на старых ящиках в темноте подземелья. Легко было создавать для себя иллюзию, что мы с ней одно целое. Хотелось отключиться и забыть про опасность, не могла думать, что Ида, возможно, меня использует.
- Мне кажется, это бомбоубежищем раньше было. Дверь – бронь и засов надёжный… Ящики вроде как из под бутылок.
- Это их не остановит, если они нас найдут.
- Почему ты только сейчас об этом говоришь? Почему привела сюда?
- Ты должна вспомнить. Нора. Вспомнить и перенести нас отсюда. Обратного пути нет. Говори снова про своё имя, почувствую себя вновь в полёте, так тогда, чувствуй тот экстаз, когда “пила” молодость сына Отто.
- Ты говоришь глупости. У меня есть сбережения. Мы уедим и начнём всё сначала. Будем сёстрами. Кем угодно.
- Ты не понимаешь, сейчас не так просто всё подделать. Тотальный контроль над информацией. Все эти ИНН, ОГРН, камеры в подъездах - кругом идёт голова. Семья Отто привезёт такую же, как и мы с тобой. Да её даже везти не надо! Его новая жена Кристина, да она за сына оставит от тебя только пыль.
- Новая? А сколько их было? Говори обо всём сразу.
- Было! Я и не считала. А эта вытянет всё. Если он был её первым мужчиной – она во власти его. Они одно целое. Очень сильные в стремлении взять под контроль таких как мы одиночек.
- Не хочу видеть их и слышать его голос у себя в голове. Не хочу знать о них. Давай начнём всё сначала. Объясни, что значит «тонкий процесс, требующий осознанности и понимания всего вокруг». Мне кажется, я тихо схожу с ума от всей информации.
- Отдавать себя за еду, за монеты медные и одежду - изначально я думала, что это норма для этого мира. Что особи женского пола для этого и существую. Не самый лучший пример. Да? Но попав изначально в средневековый Неаполь в квартал для развлечений наёмных воинов испанской короны, я не знала другой жизни.
- Это просто кошмар. То, о чём ты говоришь мне.
- После я долго жила в местах, где отшельники читали свои молитвы. Очищала душу и плоть.
- Долго?
- Несколько веков. Взрослея, а после как ты…, менялась и «переходила» из одной местности в другую. «Переходила» – это образно сказано. У меня были приёмные семьи иногда. Монастыри. Я старела… Возрождалась в том смысле этого слова, который сейчас понятен тебе. Монахини находили нового ребёнка-подкидыша по утрам у ворот, и всё шло своим чередом.
- Что нужно знать о том месте, куда планируешь, как ты говоришь - «попасть»?
- Не знаю. Мы ничего не знали с сестрой. Просто, спешили спасаясь. Вся семья погибла.
Она, не мигая, смотрела на меня. Я видела этот взгляд в темноте. Мороз пошёл по коже.
- Вспомни, они близко. Умоляю. Шарят по территории бывшего завода, впитывая в себя разум тех диких псов, которые видели нас с тобой. Это просто вопрос времени.
Она воздействовала, говоря, что, нужно, медитируя, не слыша ничего вокруг:
«отстраниться от действительности, прося Вселенную предоставить нам убежище, новый мир для проживания. Мир, которому пригодятся наши силы и знания».
- Ищи сознанием, как в прошлый раз:
«- Нить, которая предстанет перед взором, она будет бесконечна: века и годы, страны, континенты, она похожа на нить человеческого ДНК. Извиваясь параллелями, она позовёт».
- А ты?
Смотрела на неё с подозрением.
- Я открою для тебя все свои резервы, все знания. Бери. Только возьми меня с собой. Я так устала от одиночества. Ты вернулась, моя Нора.
«- и у меня вдруг колотилась в голове мысль, чуждая мне всегда. Что нам нужно откликнуться на зов. Мгновенно! Нельзя будет медлить!
Но для меня такая постановка вопроса была невозможной. Да я модель стульев и кружек для кухни подбирала полтора года!
Смотрела, искала, но ничего не чувствовала. Уже не понимала, что вижу перед собой. Что хочет от меня Ида.
Будущие или это прошедшие века, они проплывали перед моим взором, как та нить, вызывая панику и безумное чувство потери. Я была частичкой этой системы.
У меня не было права выбора, выбирали меня, выбирали нас с «сестрой» на совместимость с каким-либо миром. Я не знала, что ищу, но в то же время понимала, что как только увижу «это», сразу пойму, что это оно.
Из уст шла мольба. Воззвание. Я запоминала слова. Запоминала и меняла, утверждая, что мы с моей спутницей достойны лучшего.
Хватит жертв! И вот это уже не мольба вовсе.
Воззвание!
Когда появилась эта маленькая искорка, я не поняла, но она была. Это место было ярче всех остальных. Я потянула к ней своё внимание, она действительно притягивала к себе, маленькая точка на временном отрезке веков и миров. Я пыталась её разглядеть, и она стала как будто ближе. Ещё ближе. Да, она тянула меня к себе. Я понимала, что просто ей необходима, я летела к ней, сознанием приближала её.
Это происходило уже без моего контроля, без моего вмешательства мы просто были нужны друг другу, были одно целое и неслись на встречу друг к другу на запредельной скорости.
Я хотела без остатка раствориться в ней.
Она же, в свою очередь, хотела принять меня. Впитать!
И я растворилась!
Точно без остатка»!
Как в прошлый раз!
Но!
Искорки, они начали вспыхивать, то тут, то там. Пыталась «тормозить», понимая, что появился выбор.
«- выбор он есть всегда»!
Что-то творилось с сознанием, с телом. Я не дышала уже. Но продолжала искать, стараясь определяться критериями, которые бы нас устраивали с Идой: - без войн, без тотального контроля камер, компьютерных систем. Что-то упорядоченное, то, что не сможет разделить нас с ней…
Никогда!
********
Пришла в себя оттого, что лежала на земле. Слышала шум дождя. Где-то наверху он бил по крупной листве старых дубов. Так, обычно шумят деревья с мокрыми, отяжелевшими вконец листьями. Они таким образом непроизвольно «скидывают» накопившуюся влагу. Это признак того, что дождь монотонно идёт многие и многие сутки напролёт.
Голова раскалывалась. Попыталась приподняться, резкая боль пронзила висок. Закрыла глаза, стараясь вспомнить, что произошло. Ничего. Полная пустота.
Осторожно, ползком, примостившись у старого пня, села. Осмотрелась. Вокруг лес. Темно, только редкие лучи пробиваются сквозь густую листву. Холодно. Мокрая трава. Я в чем-то лёгком, но ещё сухая. Встала, опираясь на ствол ближайшего дерева. По нему струились капли дождя. Ноги дрожат. Капли крупные падают на лицо, на кожу головы. Они скатываются за шиворот. Они всюду. Нужно идти. Неизвестно куда, но оставаться здесь нельзя, я это знаю точно. Я помню, что мне нужно в укрытие. По раздававшемуся шуму там, наверху, было понятно - дождь значительно усиливался. Вот и холод пробирает до костей.
Повернув голову в поисках тропы, я вижу лежащее навзничь тело девушки.
Оно кажется мне очень знакомым. Чёрные волосы смешались с листвой. Мысли текут вяло. Всё тело непривычно тяжёлое. Знакомая незнакомка приподнимает голову.
- У тебя получилось. У нас…
Это последнее, что я помнила.
А после я вновь открывала глаза, не понимая, где нахожусь. Я лежала, смотря ввысь, и видела крышу над головой. Она была сложена из ветхих чёрных деревянных досок, которые опирались на толстую балку. По ней било чем-то снаружи, гулкий шум звучал в мозгу.
- Упадёт сейчас.
- Выдержит. Ночью такой ветер дул с моря, но эта лачуга выстояла. Это ветка колотит, привыкнешь.
- Ветер дул с моря?
- Я его из тысячи ветров узнаю. Солёный. Он принёс с собой запах водорослей и дальних странствий, шёпот волн, разбивающихся о борта кораблей, и крики чаек. Он где-то совсем недавно трепал занавески, забирался под двери, гулял по комнатам - незваный гость, уверенный в своём праве находиться всюду. Ветер перемен: - он шептал мне ночью о новой жизни.
- Да ты сказочница, Ида. Придумала тоже: - ветер перемен.
- Думаю, что лучше стать Аделью, что-то мне подсказывает, что это имя лучше подойдёт ко времени, в котором, строили «такие» вот дома. Элеонора, посмотри на меня. Вспомни всё, пожалуйста.
Не было влияния с её стороны, только просьба. Что-то мне подсказывало, что мы ещё долго не сможем пользоваться нашими возможностями. Как же выжить тогда в чужом мире?
- Не погорячились мы с тобой, подруга? Куда попали? Что делать? Скажи.
- Даже не представляю, где мы. Дом из камня в лесу я его нашла не сразу. Тебя вот еле дотащила.
- Не помню.
- Ты шла, опираясь на меня с закрытыми глазами. Слабая после переноса. Все силы отдала, лет на шестнадцать тянешь сейчас. Потому по легенде я старшая. Сестра. Не смотри так наверх, крыша выдержит ещё пару лет, что ещё нужно? Очаг мне нравится, наступит ночь, дров снова подкину в него. Вода вон в кувшин набралась дождевая. Ручей рядом. У меня кубики есть и сухарики, с голоду не помрём. Отлежимся, осмотримся, дверь основательная и крючок смотри. Вроде ещё как надёжный.
Я смотрела в её глаза, и происходящее мне казалось жутью. Ведь так не бывает на самом деле. Стоит только проснуться, и пелена с глаз исчезнет. И мы поедем домой. Всё равно к кому. Главное — оказаться в уюте и тепле, хотя бы в машине.
Так, мы отлёживались несколько суток. Ночами жгли дрова в печи, стараясь не выдать себя дымом из трубы. Нашли сухую поленницу под навесом пристроенном возле дома. Надев на себя всё, что унесли из моего дома, пили бульоны из кубиков, подъедали сухари и сложенные листики лаваша.
Разыгравшаяся в последнюю ночь буря казалась мне предвестником чего-то ужасного. Я не могла долго уснуть, прислушиваясь к яростному вою ветра, и в голове рождались мрачные картины. Ида спала, посапывая, будто находилась в самой безопасной месте в мире, а я ждала, когда сорвёт ветхую крышу и на нас обрушится кара небесная. И именно в эту ночь, я отчётливо вдруг поняла, что мы действительно не в двадцать первом веке с этой рискованной дамочкой очутились.
«- как она вот так может спать спокойно»?
Страх сковывая все конечности, он навалился с огромной силой, словно невидимая сущность наблюдала за мной, готовясь нанести удар. Она была повсюду. Это было ощущение, будто я столкнулась с самой судьбой, и исход этой встречи был непредсказуем. Так и уснула, стараясь даже не думать «громко», затаившись, будто навсегда, дыша через раз.
Под утро непогода стихла. Проснувшись, я видела, как моя спутница смотрит на меня. Наверное, оттого и проснулась, что Ида смотрела, не сводя взора с моего лица.
- Просыпайся, нужно сходить на разведку.
- Сыро вокруг. Трава высокая за домом. Вымокнем.
- Это так, но я вчера видела среди высоких густых кустов с мелкими листочками проблески большой воды. Океан шумел, этой ночью был шторм сильный. Как вымокнем, так и высушимся. Раздели вещи. Сухой запас оставь. Спрячем его повыше. Сумку вот на балку положим. А этой парусиной рваной, промасленной покроемся. «Рвань-голодрань». Не ссы, прорвёмся. Где наша не пропадала.
- Не выражайся.
- Собирайся.
********
Небо было ещё тёмным. Звёзды, их было много.
- Ни одной знакомой. Что скажешь?
- Звёзды как звёзды, они же все одинаковые. Яркие и холодные.
Мокрая, после долгих дождей трава сразу взяла в свой холодный плен. Кроссовки ещё не промокли, но это был просто вопрос времени.
- Хорошо хоть комаров нет.
- Ида, ты знаешь, куда идти?
- Примерно. Ступай за мной след в след. Найди себе палку удобную. Вроде как это тропой раньше было, вот и трава в разы ниже. А звёзд одинаковых не бывает, это тебе так, на будущее, дитя двадцать первого века.
Так плутая, ориентируясь только на звук взволнованного моря, мы наконец-то вышли на берег. Тёмные волны, набегая друг на друга, шипя, откатывали, таща за собой всё, что можно. Под ногами хрустел мокрый песок, смешанный с ракушками и обрывками водорослей. Влажный ветер пронизывал насквозь, неся с собой запах соли и йода.
Далеко впереди виднелись слабые огни. Мне показалось, что это поселение. Они мерцали сквозь пелену влажного и туманного выноса с моря.
- Зачем мы здесь?
- Нора, после шторма на берегу можно много что найти. Давай поспешим, пока местные не проснулись. Мне слышится собачий лай. Бухта небольшая. За несколько часов управимся. Зато согреемся, всё равно делать нечего. Пошли.
Это был тот ещё труд. Городская, не привыкшая ковыряется бесконечно в песке и гальке, я выдохлась уже через каких-то полчаса.
- Сколько ещё. Послушай, сил нет.
- Я не скажу тебе посиди, сама справлюсь. Не скажу потому как, всё делаем вместе. Хорошо?
- Ты скажи, что мы ищем. Вот это что?
В песке волнами был зарыт кожух. Так, мне показалось на первый взгляд. Ида тянула его, отбрасывая камни и гальку. Поняв, что нужно делать, я стала помогать.
- Мешок непромокаемый, из кожи овечьей. Бурдюк. Содержимое посмотрим в доме. Тяжёлый. Сядь, посиди возле него вот в за этим кустом шиповника. Дальше я сама.
Её не было рядом около часа. А может, мне от страха эти несколько десятков минут, казались вечностью. Любой звук, отличающийся от привычного фона взволнованного прилива и отлива, заставлял сердце бешено колотиться. Мне казалось, что огни приближаются и звучат чьи-то голоса на берегу.
- Пошли быстро в кусты, а затем в лес! Там утопленники! Живых никого нет. Их песком заносит, прилив начался. Видать судно затонуло в эту ночь. Страха натерпелась.
- Что у тебя в руках?
- Вещи.
- Их?
- Нет. Твои! Прекрати немедленно! Мне нужно понять, в какое время мы попали. Возьми бурдюк с собой! Иди по воде, а после вон свернём и по крупным камням сразу наверх. Нельзя следы оставлять на песке.