Глава 31
Весьма милостиво хозяин дома — князь Львов Пётр Алексеевич нам выделил гостевые покои. В них вела широкая деревянная лестница, а после низкие, искусно изукрашенные резьбой по дереву двери. Они были покрыты тёмным лаком и напоминали дворцовые. В покоях прислуживали молчаливые девушки в русских сарафанах и блузах изо льна. Они исподволь рассматривали нас с сестрой, впрочем, как и мы их, во все глаза.
Жизнь в Шотландии казалась сном, который привиделся будто бы вдруг.
- Сколько звуков чужих. Всё иначе в этом доме. Нет размеренных шагов мистера Холмса. Я уже по нему скучаю.
- Ужин плотный. Не усну. Миссис Дэй как она следила за нашим питанием, дотошно согласовывая меню.
- Так ты и не ела ничего почти. Отчего тебе дурно? А как князь смотрел за нашими манерами. Мне казалось, что прибор из рук вот-вот выскользнет.
- Господи, да сам он ел только ложкой и вилкой, а каким жёстким взглядом пронзал. Дочь его боится до одури. И я начинаю бояться, если честно.
- Самодур, он, леди Элинор. Как есть самодур. Он мне напоминает актёра какого-то.
- Точно!
- Что завтра делать будем?
- Посмотрим.
Зевнуло устало, отбросив манеры, зарылась в перину. Внутри у неё, наверное, лебяжий пух. Господи. Какая роскошь. Говорят, лебеди этот пух роняют при линьке, его собирают годами. Нас разделяло с Аидой узкое пространство. Широкие кровати стояли очень близко, но всё же каждая у своей стены. Я просто утопала в мягкой перине и облаке тонких простыней.
- А князь Львов Пётр Алексеевич не беден, как я погляжу.
- Что за судьба у нас с тобой? В Эдинбурге, боясь, что нас подслушают, мы все на русском языке откровенничали. А в России на английском.
Дрёма окутывала сознание, словно тёплый плед, она, убаюкивая, погружала уставший разум в мир сновидений. Голос Аиды усыплял. Казалось, она сказку мне говорит.
«- там чудеса, там леший бродит».
А во сне я видела женщину в старинном наряде цвета тёмной горчицы, которая заботливо склонилась надо мной. Её лицо было спокойным и ласковым, глаза излучали тепло и понимание.
Проникновенно она шептала мне о том, что я всегда могу вернуться домой, что родные стены ждут меня с сестрой обратно. Её голос был мягким и мелодичным, словно музыка, звучащая в сердце. Я чувствовала, как её речи проникают в сознание, наполняя его теплом и уверенностью в завтрашнем дне.
Этот сон реальностью казался, да так, что я проснулась с ощущением, что женщина действительно была рядом.
Перед глазами стоял дом, который она указала к покупке на Васильевском острове. Одноэтажный из багрового кирпича. Возведён он был из него ещё по приказу Петра I. Ведь застройка острова в те времена шла крайне медленно и неохотно. Так и появилось распоряжение царя, обязывающее всех дворян и купцов строить на Васильевском острове каменные палаты в один или два этажа, в зависимости от их зажиточности.
Купец тот дом строил в сороковых годах. Иоанн Чиркин. Он с отцом и деньги жертвовал на строительство деревянной церкви на Васильевском острове. А после этот дом выкупила вдова иностранца, да так и жила в нём долгое время.
Недалеко от Тучкова деревянного моста он. Отбыла вдова, носившая немецкую фамилию на родину. Дом сейчас пустует, и выставлен он к продаже с некоторых пор.
Прикрыв веками глаза, закутавшись в одеяло, я думала над ситуацией. Примерно так же нам «попался» для покупки и в Эдинбурге дом.
«- какое удобное стечение обстоятельств, интересно, что сейчас в Шотландии происходит»?
Возникло чёткое ощущение, что туда пока соваться совершенно не стоит. Я мысленно благодарила такие вот озарения, считая, что к интуиции прислушиваться обязательно нужно.
От небольшого окна, расположенного совсем невысоко от пола, тянуло прохладой. Казалось, невидимая рука открывала его в полночь, впуская северный ветер с Невы. Струйки холодного воздуха тянулись к лицу, заставляя ёжиться и плотнее закутываться в одеяло. Утренний совсем несмелый свет, пробиваясь сквозь щели ставен. Он окрашивал комнату в бледно-жемчужный цвет, создавая призрачные тени на стенах.
Ветер нёс с собой запахи весны — талой воды, перемешанной с холодным воздухом. Во всём этом преобладал лёгкий аромат моря и свежести. В нём слышались тихие вздохи и шёпот ушедших времён. Будто славный город Петербург, просыпаясь ото сна, напоминал мне о своём знаковом величии в прошлом и, конечно же, в будущем.
Приоткрыв один глаз, заметила, что входная дверь совсем уже не закрыта плотно. Она запустила фигурку княжны Александры и вновь закрылась. Её ручка задвинула бесшумно щеколду, которую мы вечером и не заметили с Аидой.
Девушка в лёгком капоре на застёжке из мелких пуговок и в чепце на аккуратной головке с кудряшками, пробралась ко мне на кровать.
- Вы не спите, Элинор. Я знаю. Я всегда знаю, когда человек не спит. Мне есть что сказать вам. Открывайте глаза.
Это явно были институтские замашки. Только в Смольном можно было по ночам шептаться, перебравшись к подруге на кровать. В барышне и намёка не было на английскую чопорность и чёрствость.
Вот почему она не фрейлина при императрице Екатерине или при её невестке Марии Фёдоровне – супруги Павла I. Наверное, не самой лучшей ученицей была княжна. А может быть, просто связей не хватило добиться места при дворе. Ведь за такую службу и жалование неплохое платят. Вспомнив про финансовую сторону нашей жизни, я скосила глаза на наши с сестрой дорожные сумки, стоящие на специальных банкетах. Каждая из них имела двойное дно. Каждая. Вспомнила о глубоких тайниках в доме Эдинбурга.
- Если у меня глаза закрыты, значит, я сплю.
Прошептала с улыбкой.
- Если говорите сейчас, то вовсе нет. Не спите. А ещё улыбаетесь при этом.
- А как мне не говорить, если у вас ноги ледяные Александра, и я это чувствую даже через одеяло. Быстро укройтесь, а то застынете.
Дальше последовала возня и смех, потому как девушка шурупом ввернулась под моё одеяло, задев меня ледяными ступнями.
- Лучше расскажите, что у вас за новости в такое раннее утро! Я только о том и думаю всю эту четверть часа, пока вы спорите, неуёмные мои леди.
Аида уселась, облокотившись на подушки. Её тёмные локоны, «расправившись» и скинув с головы ночью чепчик, красиво вились по плечам, падая практически до пояса на одеяло и подушки. Они удивительным образом выделялись на белизне одеяла и откидной простыне.
- Это ваши собственные такие волосы?
- Конечно. А чьи же ещё?
Александра смутилась. Я же засмеялась, шепча:
- А у меня с рыжиной, но послушные, и не такие упругие.
Сняла чепчик и вынула шпильку. Волосы каскадом упали мне на грудь.
- Намного короче.
- О-О-О! Я думала накладные.
Её жиденькие и пушистые не шли ни в какое сравнение с нашими.
- Я научу вас, что делать, и через три месяца они будут у вас совершенно другими. Итак, какие новости вы принесли нам, прелестное дитя?
- Вы ненамного старше меня, леди Иден. А леди Элинор и вовсе, я думаю, одногодка. Я не дитя вам!
- Вы так думаете?
Аида смотрела внимательно, будто напитываясь этой юной свежестью. И только я одна знала, что не будто…
Она действительно напитывалась. Очень деликатно. Её глаза наливались знакомой темнотой.
- Именно, думаю так. Из новостей - батюшка отбыл на службу. Он велел вас не отпускать никуда.
- Почему?
- Вы почётные гостьи в нашем доме. Он доложит о вашем прибытии в управу. Вы же через Ригу прибыли, как все? Так, многие эмигранты из Европы приезжают. Некоторые и вовсе без документов, после событий в Париже и Версале и неудачной попытки побега короля Людовика из Тюильри. Знаете, а приезжих в разы больше стало. Всех, кто покинул Францию в это время, говорят, новое правительство заносит в эмиграционные списки. Возвращение на родину для них невозможно. Генерал – адъютант, виконт Гиньяр де Сен-При. Дипломат покойного короля Людовика, он у папеньки в друзьях ходит. Он также недавно...
Девушка болтала без умолку и была просто кладезем информации. Она «работала» быстрее интернета, выдавая только то, что нас интересует. Без всякой рекламы.
Аида прищурила глаза.
- Вот как? Нас, наверное, минует сия участь. Не думаю, что мы окажемся в списках нового правительства. Жили наши родители весьма закрыто на окраине Парижа. Род наш смешался, он состоит из шотландцев и выходцев из России, они все жили вместе. А кто-то и отдельно. Нас с сестрой всегда оберегали и прятали. Странно устроены судьбы: - во Франции мы были ненавистными британцами и шотландцами. В Британии далеки от светского общества, потому как беженцы. Посмотрим, что будет в России.
- О! А ещё масоны. Их ложа процветает, так говорит батюшка. Министры весьма обеспокоены этим событием, они пытаются влиять даже на Её Величество царицу Екатерину.
- Вот как?
- Многие из них прибыли с последними эмигрантами. Говорят, что они готовят побег королевы Марии-Антуанетты с детьми. Но это большая тайна!
- Но если об этом все знают, какая же это тайна?
Александра была возбуждена всеми этими новостями и нашим присутствием. Она фонтанировала энергией, которая безудержно поглощалась нами.
- Ваши акценты! Мадемуазель Левшина будет заинтригована, по маменьке она княжна, но батюшка ей достался без титула. Вот и брат её ...
- Кажется, это с её братом вы хотели тайно венчаться? Я запрещаю вам с ней общаться Александра на правах старшей подруги. Они ведут с вами совершенно нечестную игру, желая титул получить. Не собираюсь водить с ней дружбу и вам не советую. Мы будем вам искать очень достойную партию, оставьте низких дворян их глупым мыслям. Они на титул нацелились, сдаётся мне, и думают, что вы сейчас сгораете в слезах от любовной лихорадки, и ваш папенька уже готов буквально на всё. Вы не простыли случайно вчера? С Невы ветер холодный дул.
- Не простыла. Нет. Мы дружили в Смольном. Она тоже Александра. Неужели вы говорите правду, леди Иден?
Такие разговоры могли длиться бесконечно. От них у меня шла кругом голова. От них и ещё от очень многого. Прерывая рассуждения этих двух молодых особ, я явно хотела расставить все точки над «i». Желала это сделать именно сейчас, в это утро. Потому как властный взгляд папеньки княжны мне вовсе не нравился. А ещё я отлично помнила, что дворяне Питера и Москвы, они все разговаривали только на французском языке в эти годы.
По умолчанию мы просто обязаны были знать этот сложный язык! Ведь мы с сестрой по легенде жили в этой стране всё своё детство. В моей голове, с языками, если честно, была мешанина. Мне нужны были занятия в одиночестве, нужны были уроки теперь уже французского языка. Бедная я, бедная! Делать это нужно было, разумеется, только в собственном доме.
- Княжна, я хотела бы сегодня посмотреть одно строение на Васильевском острове. Кузен Родерик говорил о нём. А после мы, разумеется, вернёмся, если вы, Алекс, решительно настроены с князем не прогонять нас. Ведь французов становится всё больше в Петербурге и в целом в России. Цены на недвижимость растут, как бы поздно не оказалось. Боюсь быть навязчивой, но сопроводите нас Александра, сделайте милость на этот остров.
- Одной мне из дома ни ногой нельзя, после вчерашнего.
- А с нами?
- И с миссис Мэри Коллинз поедем, хорошо? И с приказчиком Виктором Афанасьевичем. Он крепостной, но очень ответственной. С папенькой на османов ходил.
- Кто такая Мэри Коллинз?
- Англичанка, она мне манеры прививает и этикет, а ещё языку учит.
- После Смольного вам нужно рассказывать о манерах?
Девушка скромно опустила глаза.
- Матушка умерла от болезни лёгких пять лет назад. Миссис Коллинз ко мне приставлена. Женщин, кроме меня нет в семье, она в ответе за княжну перед батюшкой до самого моего венчания.
- А когда венчание?
- Не знаю.
Княжна хитро’ улыбнулась.
- Вы же сами сказали, что партию мне составите хорошую. Вот тогда и будет оно, это венчание. Я подожду.
По всему выходило девчонке «уж замуж невтерпёж», а работать над ней нужно было ещё ох сколько времени. Англичанка Коллинз явно не справлялась с ветреностью своей подопечной.