Глава 27

Недосказанность - её принято считать духовной составляющей того или иного человека. Она так привлекательна, что стала общепринятым фактором в высшем обществе Великобритании. В данном же случае она прикрывала тот факт, что нам пытались навязать свою игру.

Буквально всё.

А если быть более точной, то барон Джоанн Бассет, мягко держа интригу, вдруг попросил разрешения забрать свои послания. Которые мы, разумеется, даже не распечатали.

Это произошло после того, как все отдохнули и насладились роскошью гостеприимства. В помещении стоял приятный аромат вина из великолепной коллекции, наполнявший пространство теплом и уютом. Гости неспешно дегустировали напитки, обсуждая происхождение винограда и методы изготовления напитков.

На столе красовалась аппетитная нарезка из отборных сыров, мясных изделий и овощей, а также канапе, приготовленные шеф-поваром. Каждый кусочек был изготовлен с любовью и мастерством, что добавляло удовольствия от еды и создавало атмосферу праздничного застолья.

- Что в них лорд Бассет? В ваших посланиях.

- Мне неловко от их содержания. Боюсь, что окажусь в немилости у вас, княжна, если вы прочтёте их. Давайте начнём всё сначала.

Леди Иден, склонив голову к плечу, слушала бархатистые нотки в голосе мужчины. Он пытался её очаровать, действуя больше по привычке.

- Хорошо. И что для этого нужно? Вновь попасть в тот парк возле озера? Для того чтобы вы мне сказали, что искали встречи с незнакомками в нашем лице из-за их кузена. Вы помните наше знакомство, лорд Бассет?

- Вы жестоки, леди. Будьте милосердны. Как же я был глуп.

- Зачем вы так критичны? А, впрочем, продолжайте, я выслушаю вас до конца.

В гостиной воцарилась неловкая тишина. Просто визит, просто пустая болтовня, которая должна была вскружить голову двум леди, жившим самостоятельно без представителей более старшего поколения. Эта беседа принимала вдруг удивительный оборот. Благородные леди совершенно не понимали очевидного. Или делали вид, что не понимают.

За ними пытались ухаживать.

Но обстановка в доме, как бы это сказать ни располагала. Она была так непривычна гостям и столь утончённо своеобразна, что они не могли себе позволить вольности.

А буквально через четверть часа появившийся мистер Холмс внёс в создавшуюся тяжёлую ситуацию нотку свежего воздуха. Он доложил о визите князя Ветурии с сестрой.

Мысль прошлась в сознании о том, что как-то неправильно это, ведь мы ни разу не были в гостях у тех, кто так часто пользовался нашим гостеприимством. Доминика всегда таинственна и немногословна, к ней и не подступишься.

«- кто же нас свёл с ними, кто познакомил»?

«- уж не прошлая ли хозяйка дома»»?

Как же всё неправильно, то, что сейчас происходит. Хотя бы даже потому, что Ветурии были одеты в это время суток так, как будто не собирались более возвращаться домой. Будто они сразу собрались в оперу.

«- я так понимаю, что их визит затянется до позднего вечера, как непредсказуем сегодня день, они что договорились с Родериком встретиться у нас»?

«- и без приглашения пожаловали вот так с чисто италийским апломбом? Ах да время визитов же, а что после…»?

Будто в подтверждение всех моих мыслей слышала слова синьора Армана о том, что они сегодня неофициально к нам. Что после они решились смотреть представление и просят разрешения воспользоваться нашей ложей в Гранд-Опера.

- Это невозможно, синьор.

Голос леди Иден был ровно таким же, каким она говорила с мистером Холмсом о накрытии стола в малой гостиной.

- Ложа сегодня занята. Мы с виконтом и бароном собрались на премьеру. Вот за кузеном послали с известием, что близкая родня его будущей супруги прибыла.

Я заметила, как побледнела Доминика. Она, что не знала, что мужчина, который, наверное, уже многое ей наобещал, он скоро вступит в брак?

Ох. Как неправильно это. Да вот только и наследник клана Мак-Данбар тоже даже не подозревает, синьоры Ветурии не брат и сестра, а муж с женой.

Мне казалось, что я наблюдаю театральный спектакль. Главные герои плавно двигались по сцене, окружённые реквизитом, созданным специально для постановки. Их движения были плавными и изящными, словно они репетировали роль, предназначенную специально для них.

Общение между героями было учтивым и милым, наполненным добротой и теплотой. Они не подозревали, что за ними наблюдают зрители, и вели себя естественно и непринуждённо. Их диалоги были полны юмора и иронии, что создавало атмосферу лёгкости и радости.

Девушки — эмигрантки, хозяйки дома им казались совершенно неопытными простушками. Этакими провинциалками. Каждый из гостивших думал о том, что нам всё же удалось вывезти из Франции. Ведь так устроить быт в доме – ведь это дорого стоит.

Нас было шесть человек в гостиной, не считая прислуги, и мне казалось, что время уже начало свой отчёт, приближая нас к трагедии.

«- осталось совсем немного, как предупредить Доминику»?

- О, мы забыли сообщить вам главное. Мы с сестрой сняли отдельно стоящий дом в конце той улицы, на которой проживали до того, как. В нём хорошая прислуга, большая гостиная и даже имеется отдельный вход на женскую половину. Дом не такой, как ваш, разумеется…

- Мы не снимаем его, князь. Мы владеем им с сестрой, хотя думали, что в Эдинбурге нам не удастся что-либо купить настолько соответствующее нашим вкусам. В какой-то момент мы собрались вернуться в Морпет… Но об этом, мне кажется, мы уже говорили.

Каждое слово было выверено, любая интонация. Мисс Карен внесла плоский вазон, в котором вновь плавало соцветие пиона. Ярко-белое, огромное. Внутри же цветка некоторые особенно узкие лепестки были с очень тонкой бордовой окантовкой. Практически кровавой на первый взгляд. Я ненавидела себя в этот момент за то, что невольно поморщилась от того, как мне это было неприятно.

Князь наслаждался произведённым эффектом, его пальцы постукивали по бокалу с вином.

- Я хотел, чтобы вы сами разместили цветок в вазе леди Элинор, как в прошлый раз. Но узнал, что у вас визитёры, и доверил это действо мисс.

Я холодно и вежливо улыбнулась, старательно думая о том, что когда-нибудь же этот день закончится.

Барон и виконт с недоумением молча смотрели на всю эту ситуацию. Смотрели на соцветие в воде… На нас…

На удивление пёс, подняв голову, лежащую на полу, глянув на наших гостей из Вероны вдруг зарычал. Он принюхивался долго, развернувшись в сторону пиона, приподнялся, а, после пройдя по гостиной, лёг возле моих ног под изумлённые взгляды гостей. Лежал, поглядывая буквально на всех, будто предупреждая, что я под личной его охраной.

Стало очень неуютно.

Князь Арман был мрачен, его «сестра», на удивление молчаливая сегодня, рассматривала небольшую галерею картин, которую мы приобрели на выставке. Маленькие певчие птички грациозные, они были все разные. Тонкая работа художника в одном стиле. Картин было около двенадцати.

А после Доминика вдруг уверенно сказала, что сегодня, наверное, опера откладывается, и они с братом не смогут нам составить компанию. Это было более чем странно, ведь мы не приглашали их. Они сами приехали вот так, без предупреждения. Но об этом знали только мы с сестрой, но никак не лорды. Красивые рубины на женщине и удивительный наряд, всё было продумано. Отчего же им не поехать самим? Но чета Ветурии весьма уверенные в себе откланялись, что, впрочем, через четверть часа сделали и лорды.

Гостиная опустела.

- Мистер Холмс, с сегодняшнего дня мы никого не принимаем, вот так на короткой ноге. Я хочу с утра планировать правильно свой день. Господа должны заранее, допустим накануне известить нас с сестрой о своём визите.

Всё.

В этом была вся леди Иден. Она высказала своё недовольство, и мистер Холмс это понял. У них были свои правила общения. Ворота и двери нашего особняка незамедлительно закрылись на все запоры, окна, выходящие на улицу, были задвинуты изнутри очень удобными ставнями. Они также закрывались на ключи. Невозможно было понять есть кто в доме или нет.

Остальные безумства этого дня мы обсуждали только в кабинете. Вслух проговаривали свои ошибки, очень чётко осознавая, что не можем понять игру итальянской семьи.

- Что они задумали?

- Аферисты.

И только вновь перечитывая свои записи, сделанные с тех самых копий газет, подняв голову, Иден вдруг сказала, что цветок нужно выбросить.

- Зачем? Плавает и плавает себе. Гостиная закрыта сейчас, завтра избавимся от подношения.

Она прислушивалась к своим мыслям, а после вдруг вскочив, побежала на выход.

- Аида, что случилось?

- Карен! Она в опасности. С цветком что-то ни так.