Глава 26

Разместившись с мисс Карэн в удобном и просторном экипаже, я терпеливо ожидала, когда за нами наконец-то плотно захлопнется дверь. Извозчик, держа поводья, явно медлил, внимательно прислушиваясь к словам барона, которые тот говорил нараспев. Он будто произносил важное распоряжение, спрашивая куда мы направляемся.

«- забыв о корректности, он настойчив и упрям».

А в это время огромный пёс, игриво глянув мне в глаза, со всей своей беспечной непосредственностью, втянув огромный розовый язык обратно в зубастую пасть и, радостно мотнув мощным хвостом, вдруг прыгнул внутрь кареты и уютно уселся рядом со мной на полу экипажа. Его большая и мягкая голова осторожно расположилась у меня на коленях. Он дружелюбно смотрел на леди Иден, сидящую напротив и скорбно приподнявшую тонкие, изящные брови.

Поняв, что мы в западне, я возмущённо, смотря в глаза мужчине, решительно забыв, что леди непозволительно в таком тоне…

- Барон, отзовите пса. Ваш Рассель вновь дерзок с нами! Почему он вновь не на привязи?

- Элинор, ты говоришь на русском.

Иден, сосредоточенно переводила мою речь англичанам. То, что она считала нужным им сказать. Они же внимательно слушали мой сильный, свободный и довольно самобытный русский язык. Меня же, ведомую нарастающим волнением, было уже невозможно остановить. Иногда бывает так: - хочется высказать буквально всё накопившееся. Ужасно надоело подстраиваться под чуждые правила и требования, особенно находясь в экипаже, который ты нанял практически на целый день.

Виконт Элджернон, словно зачарованный, не отводил взгляда от моего лица и губ. Всё это воспринималось словно сквозь сон, как что-то не совсем настоящее. Поняв, для себя важное, он вдруг отдал приказ везти нас домой в сопровождении охраны.

Совершенно забыв про молчание, я вновь говорю сестре, что мне необходимо выговориться, что они всё равно ничего не понимают.

- Пусть забирают собаку и следуют по своим делам. Переводи как знаешь. Довольно уже быть милой для всех. Они просто обязаны освободить нас от своего присутствия.

Сестра, взяв мою ладонь и сжав её с силой, тихо просит быть более осторожно в высказываниях.

- Элинор, сестричка. Мне не нравится взгляд второго мужчины. Потерпи хотя бы до моего личного кабинета. Прошу. После скажешь буквально всё.

Я удивлённо смотрю на неё, не понимая она действительно всерьёз говорит или нет.

- Я не хочу тебе это говорить! Ты и сама знаешь о чём я сейчас не хочу молчать! Я хочу, чтобы знали они. Мне с ними детей не крестить! Знаешь ли, пусть убираются!

- Твой русский с каждым днём становится всё хуже и хуже.

- Прекрати!

Я отвернулась, глотая слёзы, и стала смотреть в окно, рука сама коснулась тяжести на моих коленях. Пёс трагически вздохнул, помахивая хвостом.

- Хоть ты не вздыхай! А!

- Он не понимает тебя. А для него переводить я не нанималась.

*****

Вспышка моего гнева, словно майская гроза, быстро утихла, оставив после себя чувство неловкости и вины. Я наблюдала из окна кареты за всадником, скачущим в отдалении. Барон, которого я намеривалась задеть словами буквально четверть часа назад, держался в седле великолепно. Он демонстрировал отличную выправку и элегантность по отношению к проезжающим навстречу экипажам.

Мисс Карен, сидящая рядом, старалась не смотреть нам глаза, словно чувствуя вину за то, что не смогла предотвратить мой гнев. Вначале мне было очень неприятно осознавать, что я позволила проявить грубость. Понимала, что такое поведение несовместимо с правилами воспитания и манерами для юной леди.

Чувствовала себя я крайне неловко.

После я постепенно успокоилась, вдруг осознав, что Эдинбург уже не кажется таким привлекательным, как первоначально. Узкие улочки, высокие и мрачные дома, всё вокруг выполнено в тёмных тонах, словно напоминая о суровой северной погоде, дождях и ветрах с океана.

Но ведь от этого, я же не собираюсь допустим сразу ехать в Лондон или в Венецию. Я принимаю ситуацию такой, какова она есть.

Так и моя вспышка, возле польского судна… Я что не имею права быть сама собой? Я должна угождать всем? Ведь барон не отозвал пса. Он не уступил, ища возможность увязаться за нами.

Карета мягко покачивалась, сидя на тёмном диванчике в полумраке салона, я старалась собраться с мыслями. Вовсе не собиралась придумывать способ извиниться перед бароном, так как понимала, что его помощь, поддержка и расположение не исчезнут из-за минутного раздражения юной леди. Он почему-то сам заинтересован в нас, и я чувствовала, что это неслучайно.

Эта мысль показалась мне очень занимательной.

«- всем им что-то нужно от нас».

И я уже мысленно видела себя в уюте кабинета леди Иден.

Представила, как, начертив таблицу, вписываю в неё, всех действующих лиц своего повествования. А после стрелками провожу зависимости: - причинно-следственные связи.

Вот, допустим барон Джоанн Бассет: - ему явно нужна леди Иден. Но для чего? Рассмотрим подробнее.

Эмигрантка, родовитая, но совершенно без приданого. Внешне выглядит бедно, как церковная мышь, и вдобавок ко всему, она беженка. По нашей легенде из восставшего Парижа. Репутация у неё, скажем прямо, подмочена: неизвестно через что нам пришлось пройти с ней, пока мы не добрались до побережья Англии. Что делать с такой персоной? Ответ один: - содержать.

Разумеется, за определённые услуги.

Теперь посмотрим на кузена Родерика. Тут всё прозрачно и без лишних слов понятно. Он сам обозначил свои потребности предельно ясно. Под венчальные колокола с нелюбимой идти ему «в лом». Зато есть отличная альтернатива — дальняя, совершенно некровная родственница, леди Иден.

По его подозрениям, она состоятельна и у неё хватает ума скрывать это.

Аида, без сомнения, привлекательна для всех претендентов. В совершенно разных ролях, как вы верно уже заметили.

Почему же? Объяснения весьма просты. Леди Иден на первый взгляд молчалива и очень ранима. Красива на свой лад. Таинственна. Она не совсем ориентируется в ситуации, что явно чувствуется в её поведении — этакая аристократическая неуверенность. К тому же за сёстрами, в нашем лице, нет никакого тыла из титулованной родни, нет матушки и тётушек, которых знает весь лондонский бомонд. Сироты - идеальный вариант, удобный во всех смыслах. И если мужчину влечёт, почему же он должен сдерживать себя?

В эти моменты о бедной леди, о её будущем из них никто и не думает, я просто уверена в этом.

Князь Ветурии и виконт Элджернон — две тёмные лошадки, также не вписывающиеся в рамки традиционного брака. Но никто из них и не планирует жениться на леди из России.

Это я уже про себя.

Князь формально женат, хотя его супруга, бедная синьора Доминика, находится в очень непростом положении. Ведь через два месяца она будет мертва!

Что касается виконта, то он титулован и слишком похож на другого человека. Титул обязывает его совершенно другому браку. Выгодному!

А вообще, они с князем, будто тени из прошлого! От которых так или иначе придётся избавиться.

Получается, что внимание лордов к нам — совершенно лишний жизненный фактор, если смотреть на ситуацию с точки зрения брачных перспектив. Однако если рассматривать их влияние на нашу жизнь под другим углом, то всё становится куда интереснее.

Их внимание может быть использовано для укрепления связей, улучшения имиджа благородства и расширения круга полезных знакомств. В конце концов, связи и знакомства в высшем обществе всегда полезны и могут принести существенные дивиденды. А ещё они могут оградить от неприятностей…

- Элинор, мы уже у дома. Ты сидишь и смотришь ничего не выражающим взглядом. Приди в себя. Сейчас откроется дверь и нам придётся…

- Я знаю. Удивительно, как иногда животные похожи на своих хозяев.

- Ты о чём?

Я провела вновь рукой по голове сенбернара.

- Во всех случаях я так понимаю сенбернар Рассел он без поводка, по тому, как и его хозяин, он не любит … как бы это сказать потактичнее… того особенного состояния… На поводке.

Аида слушала нахмурив бровки и с опаской поглядывая на дверь. Мне кажется, она чётко понимала всё, что я хотела выразить словами.

- Это очень опасно — держать мужчину на поводке, то приближая в допустимые добропорядочностью границы, то отдаляя…

- Всего два месяца.

- А после?

- Он вернётся в Лондон. Ведь он не тот, о ком вы мечтаете, леди.

- Вы уверены, Элинор? Что вернётся.

- Так уже было когда-то?

- Очень давно, с вашим прадедушкой.

Как же хорошо, что никто не считает нужным учить русский язык, как допустим международный. Открывшаяся дверь экипажа, позволила нам через некоторое время оказаться на улице.

Конечно же, после Расселя.

Бледная от долгой дороги старшая леди, вдруг неловко оступилась об очень внушительный саквояж, стоящий рядом. Находящийся рядом в растерянности барон, смотрящий на великолепный особняк, которому было точно больше ста лет, бросился поддерживать её.

- Благодарю, барон.

- Моё почтение, леди Иден. Мы, наверное, с виконтом, можем себе позволить неофициальный визит к вам. Ведь все мы скоро станем одной большой семьёй.

- Только по причине очень дальней дороги практически с совершенно другого конца большого города, милорд. Только по этой причине. Все последующие ваши визиты, будут происходить только в присутствии милорда Родерика. Когда, кстати, состоится его венчание с вашей кузиной?

- Вы разве не в списках, приглашённых леди?

- Кузен привёз нам корреспонденцию, которая непрочитанной копилась в доме, в провинции больше полугода.

- И вы?!

- Не прочли! Каемся. Всё недосуг. Письма незнакомых людей, обратной силы не имеют. Увы. Я опасаюсь с некоторых времён. Ведь попасть в затруднительную ситуацию для одиноких леди очень просто. А вот выбраться из неё, тот ещё труд. Пройдёмте в дом, возможно, мне пригодятся ваши рекомендации барон. На правах будущего родственника вы дадите мне совет, с чьими посланиями нужно будет ознакомиться в первую очередь. А к чьим, возможно, и прикасаться не стоит. Отошлём их обратно.

- Не прочитав?

Виконт, задавший вопрос оторопело, смотрел на нас.

- Конечно, мы не будем их читать. Зачем?

Открывшиеся кованые ворота, серебристого цвета - наша с сестрой гордость, впустили всех нас. Мистер Холмс заученно взял саквояж.

- Его в кабинет, ваша милость?

- Благодарю, мистер Холмс. Прошу, распорядитесь о закусках к чаю. Малая гостиная будет весьма уместна. Откройте гостевые покои для лордов, им необходимо освежиться, известите кузена о прибытии близкого родственника его будущей супруги.

Сестра просто тихо беседовала с рядом идущим мужчиной. От прежнего мистера Холмса остался, наверное, только его голос. Помолодел. Выпрямился, заматерел от важности. Стал строг буквально ко всем.

Я будто со стороны смотрела на всю эту ситуацию, так скажем глазами совершенно чужих мужчин, шедших за нами, и понимала, что совсем не это они готовы были увидеть.

Совсем не это.