Глава 25
Итак, согласно нашим сведениям, примерно через полгода будет официально прекращена конвертируемость британского фунта в золото. Население лишат права таким образом распоряжаться своими средствами. Это событие станет ключевым фактором, который серьезно повлияет на мировые финансы и экономику страны в целом. Выводы историков были неутешительны: - инфляцию сдержать не удастся, цены начнут расти.
Аида, желая хранить наши активы в слитках, объясняла это тем, что золото всегда будет цениться и считаться надежным средством сохранения капитала.
Кроме того, она рекомендовала обратить внимание на рынок серебра. Монеты Франции, выпущенные до революции, будут чеканиться и после революционных событий, и их стоимость вырастет значительно позднее. А золотые луидоры, изготовленные в дореволюционной Франции, постепенно разойдутся по частным коллекциям и музеям, став эксклюзивными экспонатами и предметом охоты коллекционеров.
Сделав свои выводы, мы решили уничтожить многие наши распечатки.
- Не можем всё это хранить в доме. Кто-нибудь обязательно найдёт. Это как в пословице про ружьё, которое обязательно выстрелит. Представляешь реакцию той же миссис Дэй или одной из её дочерей, если у них в руках будет нечто похожее на этот график?
- Думать об этом не хочется.
Буквально через три дня мы приступили к уничтожению всего, что было принесено из будущего. В камине пылали бумаги: - графики на них, тексты и копии публикаций из газет, а мы внимательно следили за процессом, чтобы убедиться, что не осталось ничего не прочитанного и не переписанного в отдельный блокнот.
Телефон, заряженный мной в XXI веке, я просмотрела отдельно, отметив фотографии, которые не удержалась и сделала-таки в «настоящем прошлом». Желая отправить снимки матери, я удивилась, что камера смартфона «увидела» меня в этом времени и зафиксировала новый облик. Однако устройство быстро разрядилось, и на ладони вновь остался лишь чёрный прямоугольник пластика и стекла.
Забыв о письмах под столом и том, что мистер Холмс уже в который раз решительным голосом отвечает гостям и посыльным о том, что мы не принимаем, вперив глаза в распечатки, мы отсеивали информацию.
- Что это?
- Начались газетные новости, я их отдельно складывала. Это настоящие фотографии с газет. Я так понимаю, как только появились фотоаппараты, человечество додумалось о съёмке музейных и архивных экспонатов. Посмотри на дату, они выйдут через несколько месяцев. Ничего интересного, я проглядывала их наспех, они не про деятельность банков.
- Я понимаю, что через несколько месяцев. Но ты посмотри о чём пишут!
- Читала: - о премьере в Лондоне и об открытии королевских бань в Порт – Глазго.
- Вовсе нет! Ниже в хронике преступлений…
В моей руке замер лист. Вернее, это я замерла сидя на полу возле камина. Пока я вчитывалась в строки из когда-то вышедшей газеты, мне казалось, что я в другой реальности и читаю детектив.
«Исчезновение нескольких леди в Эдинбурге и его окрестностях взбудоражило общественность. Под стражу взят иностранный эмигрант, князь Арман Ветурии. Его обвиняют в убийстве своей супруги, синьоры Доминики, и её любовника, наследника шотландского благородного клана Мак-Данбар. Согласно сведениям полиции, преступление совершено с применением огнестрельного оружия, когда убийца застрелил обоих прямо в постели».
Читая это, я не могла поверить своим глазам. Повторяя текст вновь и вновь, пыталась понять, как такое могло случиться. Осмысливала каждое слово…
- В постели?
Как это не похоже на синьорину Доминику.
- Когда это произойдёт?
- В конце мая! Примерно через два месяца. Доминика его жена всё же, а не сестра. Я так и думала. В лучшем случае они аферисты. В худшем же…
- Я помню, что настоящий синьор, князь был смертельно ранен в Париже во время очередных волнений. Об этом, странно глядя мне в глаза, говорила Доминика, но я не акцентировала тогда внимания на её словах. Восставшие бросили его окровавленное тело вместе с остальными трупами возле Бастилии. Я просто уверена, что сейчас это совсем другой человек.
- Что же Доминика? Она разве не видит подмены?
- Может, потому, что видит … С ней и случится это. Может, поэтому она и пошла на связь с нашим кузеном, потому как не считает князя супругом. А может, и не связь это, а инсценировка.
- Что же нам делать? Зачем Родерик ввяжется во всё это? Он обвенчается или нет в конце марта?
- Мы не должны видеться с ними со всеми, иначе пройдём по делу как свидетели.
- Или подозреваемые!
Я вновь стала просматривать материалы газет, унеся их ближе к свету. Меня интересовала именно криминальный отдел.
- Вот! А это про доктора Кеннет Брауна, посмотри он практиковал на женщинах, прерывая им беременности на ранних сроках. Он из Дарема, но переедет в Лондон. Его тоже вычислят и возьмут под арест. Получается, это он отравил тогда ту женщину, что хотела ехать с нами в дилижансе. Но это произойдёт позже… Найдут ещё один труп одинокой леди.
- А что напишут про князя?
Однако, как я не искала, взяв увеличительное стекло и всматриваясь в фотографии с газет, так ничего и не находила. Преступлений было много, наказаний тоже.
Становилось страшно.
*****
Все последующие дни мы не выходили из особняка. Как, впрочем, и не принимали гостей. На все наши раздумья ушла примерно неделя. Затем решив не разлучаться, мы с Аидой отправились в банк. Обменяв определённую сумму бумажных фунтов на слитки золота, забрав их с собой, мы решились в крытом экипаже заехать на территорию порта Лейт. Путь был неблизким, но мы надеялись увидеть судно, которое, возможно, отправлялось бы в Российскую империю.
Это не были метания от безысходности, оттого, что мы не знали, как поступить. Отнюдь. Мы решительно просчитывали буквально любые свои возможности.
Продолжая вести себя, как прежде, понимали, что так или иначе встретимся с кузеном. А после попадём под подозрения. Свидетелями тоже быть не хотелось. Не имело для нас смысла занимать чью-либо сторону в истории, которая примет такую огласку.
В порту Эдинбурга судов собралось столько, что рассмотреть их все было совершенно невозможно. Множество кораблей и яхт разного калибра, пришвартованных вдоль набережной, выглядели словно архитектурные сооружения, занявшие всю гавань. По периметру порта двигались люди, лошади тянули подводы, нагруженные товарами, создавая определённый ритм портовой жизни.
Каменные башни и дома, возвышающиеся по берегу, гармонировали с вечно-голубым небом, создавая живописную картину, услаждающую взор беспечного наблюдателя. На фоне городского ансамбля резко выделялись мачты судов, стоящих у пирса, словно замерших в ожидании. Все они ждали своего часа, чтобы отправиться в плавание.
Морской воздух, напоённый запахом соли и водорослей, пьянил сознание, вызывая желание вдохнуть полной грудью. Именно в этот момент, из окна я заметила русское название на борту одного из кораблей и попросила кучера остановить экипаж.
Оказавшись на земле и пройдя несколько шагов, слыша за собой дыхание мисс Карен Дэй, которую Аида послала за мной следом, я вдруг ощутила на себе чей-то пристальный взгляд.
Не торопилась оборачиваться, прекрасно понимая, что знания и случайные встречи обратной силы не имеют. Не хотела объяснять кому-либо причину нашего с сестрой присутствия на пристани.
Тёмная окраска, заинтересовавшего меня судна, придавала ему вид военного корабля. Мачты были выше, чем у некоторых, а развевавшийся на них флаг показывал, что оно принадлежит к судам Польско-Литовского королевства.
«- не то пальто, совсем не то, я не потяну ещё и польский язык, хотя Аида, возможно вспомнит его…».
Мои пальцы левой руки вдруг прикоснулись к чему-то мохнатому, а после и вовсе на это легли. От неожиданности я перестала делать шаги, потому как огромный, знакомый пёс стоял рядом, виляя хвостом.
Он будто улыбался мне, открыв пасть и вывалив язык.
- Мисс Карэн, не бойтесь его. Он только с виду такой ужасный. А самом деле он добрый и вовсе не кусачий.
- Добрый день, леди.
Этот голос я меньше всего хотела бы слышать именно сегодня. А видеть его обладателя в костюме, состоящем из очень коротенькой жилетки, сюртука и узких светлых колютов без единой морщинки на бёдрах, тем более.
«- просто франт»!
Дорогие сапоги с отворотами; гигантский высокий шейный галстук, короткая, но толстая трость; тёмно-рыжие волосы завитые и почти закрывающие глаза и большую часть лица - дополняли образ. Его глаза следили за эмоциями на моём встревоженном лице.
- Как удивительно тесен мир, барон. Милорд Бассет, вы ли это? Наше знакомство было столь быстротечно в провинции, что я, право, сомневаюсь, смогла ли признать вас: - je me suis peut-être trompée* и это не вы вовсе.
Позволив себе такую тираду, я чувствовала себя не в своей тарелке от неожиданности. Одетая более чем скромно, не желая выделятся в банке и на пристани, сейчас я была просто мышкой-полёвкой по сравнению с титулованным и, по всей видимости, очень состоятельным бароном.
Он был не один. Его сопровождал некто, при виде кого я на миг вдруг подумала, что тихо отхожу в мир иной. Мужчина выглядел так, будто сошёл с экрана моего личного жизненного романа в двадцать первом веке. Его облик отозвался памятью о покойном муже.
Не прям точь-в-точь, но будто родной брат, того, кто смотрел на меня последние годы с портрета, стоял сейчас на пристани.
Барон представил его как виконта Элджернона. Это было странное и пугающее чувство — встретиться со своим прошлым. Опять. Вот так…
Будто кто, надсмехаясь, смешал всех нас совсем наоборот. Перемешал наши судьбы и возможности.
У меня занемел нёб и в буквальном смысле челюсти свело от вынужденной улыбки.
Его взгляд, его манеры, его внешность — всё это казалось знакомым и одновременно чужим, вызывая у меня ощущение нереальности происходящего. И только голова животного под моей ладонью не вызывала никакого чувства отторжения. Всё же остальное… Было как в бреду неправильным.
- Приятно встретить вас, барон. Лорд Элджернон. К сожалению, вынуждена покинуть вас.
Обернувшись в сторону виконта и поймав его взгляд, утонув в нём, как когда-то и всё же выжив, я собралась уже было пройти к экипажу. Мужчины недоуменно наблюдали за мной.
- Вы кого-то искали леди на пристани?
- Можно и так сказать. Мы с сестрой ищем возможность вернуться на родину. Мы получили письмо из Российской империи.
Ответила, вновь обернувшись буквально на мгновение. Вовсе не подозревая, как нелепо всё это выглядит, в сопровождении пса, который не собирался отставать от меня, я подошла к экипажу. Из окна которого выглядывало встревоженное личико сестры.
- Ну как?
- Я ошиблась. Сразу невозможно было понять откуда это судно. Оказалось, что из Польши. Нужно вести расспросы, а у меня акцент. Лучше это поручить мистеру Холмсу. Как неосмотрительно я покинула экипаж, как назло…
Глаза сестры налились темнотой, когда она увидела знакомого пса. Кожа на лице стала очень бледной.
- Вот умеешь ты влипать в неприятности, Элинор. Не нужно было выходить на улицу. Мы отправляемся домой. Поспеши.
Говоря на русском языке, она спешно открывала дверь. Но я не успела даже подобрать юбки, когда вновь услышала приветствие. Оказывается, мужчины решили меня сопроводить, проявляя навязчивость, смешанную с галантностью и чисто английским понятием о том, что леди должна находиться в безопасности.
- Леди Иден, я действительно рад вас видеть. Позвольте мне объясниться.
От этого голоса меня вновь передёрнуло.
«- откуда вы свалились на наши головы»?