Глава 24

На широком дубовом столе, утопающем в полумраке кабинета, лежат стопки писем, бумаг и конвертов, так и не распечатанных никем. Они всё ещё ожидают своего часа, притягивая к себе и делая приземлёнными желания.

В этот день, они, лишая воли, мешают услышать голос интуиции. Приходится концентрироваться на чужих интересах, написанных чернилами, упуская из вида собственные.

Так бывает…

Увы.

За окнами день, но портьеры плотно сдвинуты, позволяя лишь нескольким полоскам уличного света проникнуть внутрь.

Загадочная игра теней.

Вот они — расчёты и таблицы, написанные чётким почерком одной из сестёр: - рост курса фунта стерлингов относительно валют Франции и Российской империи. Его еженедельная фиксация. Это целая наука, которой любит заниматься втайне от многих старшая леди Данбарская.

Но самым любопытным документом был листок с неясными предположениями Аиды, почёрканный будто рукой вчерашней выпускницы школы экономистов. Это её предположения, что с началом военных кампаний Наполеона французская новая валюта начнёт расти в цене, укрепляясь пропорционально числу захваченных им территорий.

Но Наполеон, он ещё пока только у начала своего пути.

Однако ходят слухи, что Лондон-банк скоро прекратит обмен бумажных ассигнаций на золотые слитки.

И это очень, очень плохо. Как же всё правильно рассчитать и обменять?

А в центре стола – итог всей композиции, тёмный предмет, никчёмный на первый взгляд. Просто прямоугольник величиной с ладонь. Именно на него смотрят две девушки, едва различимые в сумраке, созданном закрытыми шторами.

«- потухший экран телефона - вот он квадрат Малевича, только не квадрат – прямоугольник, ну это у всех по-разному».

«- гений, живший в начале двадцатого века и знавший наперёд многое»?!

«- все знаменитые его четыре квадрата, это по сути экраны потухших гаджетов» …

Леди, сидевшим в этой комнате, не нужно говорить, достаточно мыслить. Их глаза внимательно и сосредоточенно ищут молчаливые ответы, словно пытаясь разглядеть перспективу будущего, которая покажет, как изменится их жизнь в ближайшие годы. Но будущее, никогда на самом деле не подчинялось привычным законам мироустройства. Оно, развиваясь по какой-то собственной логике, поднимаясь по спирали, всегда стремится к прорыву в другое измерение.

Оно, это будущее иногда связано с таким чувством, как любовь.

Но весьма на короткий момент страсти.

Весьма.

Их взгляды. Ох уж эти взгляды. Словно видят леди сквозь века, словно эта комната, шкаф с бумагами и закрытость помещения - часть ритуала. А каждая их мысль на самом деле очень далеко…

- Когда ты вновь сможешь попасть туда?

- Ты слышишь себя, Аида? Я теперь понимаю, что им всем нужно от меня. Могу ответить: - я не знаю. Я этим не управляю.

- С этого дня я переезжаю в покои, соседствующие с твоими, у нас будет одна гостиная на двоих. Мы вместе «должны попасть в твою квартиру и вернуться обратно в этот дом».

- Зачем? Как это сделать?

- Не знаю, как это сделать. Мне нужны данные о плавающем фунте Великобритании в период наполеоновских войн. Примерно за период с этого: - одна тысяча семьсот девяностого года, хотя бы на двадцать лет вперёд. Мне нужен интернет! Попроси ту даму с платьем, у которого длинный шлейф, ты мне рассказала. Попроси проводить нас в будущее.

- Ты в своём уме? Это был всего лишь сон! Как я её попрошу?

- А это тоже сон?

Она указала взглядом на гаджет.

- Обещай: - если ситуация повторится ты не будешь уборку наводить в своей спальне «на седьмом этаже». Важнее сейчас другое. Ты поставишь на зарядку свой телефон и включишь ноутбук. Найдёшь всё что меня интересует и сфоткаешь с экрана ноутбука телефоном, что успеешь.

- Хорошо. Обещаю. Мне что с телефоном спать в руках каждую ночь?

- Пошьём чехол. Он будет за длинный шнур висеть…

- Только не на шее!

- На запястье. У нас обоих. Спать мы будем вместе.

- Какой бред мы сейчас говорим! Господи! Какой бред! Что с письмами делать? Энергетика у них, если честно, так себе. Прикасаться не хочется. Я теряю нечто важное, смотря на них. Очень важное. Чужие мысли и биоритмы… мешают.

- Ответим леди Грейс. Только ей. Сошлёмся на наш срочный вынужденный отъезд прошлой осенью, как на причину, по которой мы игнорировали её. Хочет пусть верит, не хочет – нет. Её дело. Мне всё равно. Я пытаюсь разгадать поведение синьора Ветурии. Он будто проверял тебя этим пионом без стебля.

«- Без жалости сломлен - белый цветок.

Символ надежды – взгляд на восток,

Чужого дома ты стены увидишь во сне,

Вернёшься обратно…

Не такая, как все.

Историю жизни запомнит звезда.

Юности флёр сохранит навсегда:

Прошлого тень, отраженья секрет,

Времени взгляд ускользает в ответ,

Тихо откроет он дверь, вспоминая любовь» ….

- незнакомый голос напевал в сознании, играя на старинной гитаре или, может быть, на лютне. Хотелось дослушать до конца ритмы старинной баллады. Голос звал меня за собой, желая раз и навсегда показать нечто. Он торопил, обещая правильность решения.

Камень в кольце стал нагреваться. Появилось совершенно глупое желание сбросить чужие мысли на бумаге в конвертах.

Сбросить их на пол! Они мешали…

Засунуть их глубоко под стол не читая. Зуд прошёл по спине мурашками, и ноги свело, разрушая порядок мысли. Вскочив с кресла, я вдруг поняла, что не могу уже сидеть на месте.

- Она зовёт меня! Ида!

Смотрела на сестру, широко раскрыв глаза, а после действительно сбросила письма на пол. Растрепала волосы задыхаясь. Схватив потухший телефон, закружилась, вслушиваясь в далёкие звуки музыкального инструмента, а после, схватив сестру за руку, побежала к зеркалу.

Чувствовала, как Аида бросилась к входной двери, проворачивая в ней ключ, закрывая нас от всех.

- Нужно спешить!

Пол под ногами вдруг стал странно упругим, будто покрылся эластичным покрытием. Захотелось полёта! Первые секунды казалось, что это просто шутка воображения, но затем он буквально ушел из-под ног, мягко опрокидывая пространство. Потеря ориентации произошла мгновенно: - казалось, опоры больше не существовало.

Всего один только шаг.

Внезапно воздух наполнился мягкими пульсациями, а стены комнаты стали расплываться, теряя чёткость линий и формы. Пространство теряло себя и находило вновь.

Вместо твёрдых предметов и привычных ориентиров возникли переливающиеся потоки света и энергии.

Образы этого мира начали меняться, и реальность стала зыбкой. Появились странные геометрические письмена, необычные узоры и символы, будто возникающие из ниоткуда; мгновенно исчезающие. Лава переливалась всеми цветами радуги… И вдруг быстро погасла, оставляя перед нами вид тёмного помещения.

Как бы ни было темно, я сразу узнала этот запах и звуки спящего дома. Я знала это и помнила всегда! Я пила как когда-то энергию этого всего.

С того самого момента, когда бросила последний взгляд перед уходом из квартиры, я помнила её!

Ещё шаг.

Не было восторженных криков Аиды…

Только её дыхание и шёпот.

- Ночь. Свет зажжём только в туалете. Ставь телефон на зарядку. Я к компьютеру!

- Включи сразу монитор. Зарядка в розетке возле кровати, пять минут, и я заплачу сейчас за интернет и за его раздачу.

Она работала не покладая рук и даже не вставая с рабочего места. Распечатывала графики и финансовые прогнозы того времени, тщательно анализируя исторические тенденции финансового рынка Великобритании, Франции и России в восемнадцатом веке. Параллельно обрабатывала заметки известных историков, выискивая полезные сведения и детали, исторические справки. Дополнительно использовала оцифрованные копии старинных газет, вчитываясь в публикации и статьи, содержащие важные экономические и социальные данные.

Работа шла интенсивно, и этот марафон, казалось, длился три часа подряд. Требовалось просмотреть огромное количество информации, проанализировать её и сделать самые первые выводы, способные повлиять на наши решения в дальнейшем.

Я за это время успела многое. Написала сыновьям, получив от невестки Юлии короткое: «- мы спим» … Написала маме подробное письмо и как не странно получила от неё ответ. Затем мы шёпотом переговаривались с ней. Я ссылалась на разницу во времени и говорила, что сейчас не в Китае. Услышав её фразу о том, что она всё понимает и рада слышать мой помолодевший голос, я с удивлением поняла, что она действительно многое подозревает.

- Мамочка, я сейчас тебе вышлю кое-что. Если ты действительно всё понимаешь, то, может быть поживёшь у меня в квартире несколько дней, допустим ровно через месяц. Какое сейчас число?

- Скоро Рождество, девочка моя.

Я сделала своё фото с телефона, думая отослать ей.

Но оно не получилось. Экран был чёрный. А после…

- Пора! Аида! Меня тенят обратно. Бросай всё. Отключи питание ноутбука и принтера от электричества, забирай распечатки!

Я вновь её тянула к зеркалу.

- Свет в туалете!

- Оставь его! Что будет с этими софитами? Нам не жить более в этом мире. Нас попросту нет в нём! Вот почему нет нашего отражения в зеркале, а есть только портал.

*****

Мы обнаружили себя лежащими на полу в кабинете, точнее — в его туалетной комнате. Первое, что почувствовали, было странное ощущение дезориентации: голова кружилась, ноги и руки отказывались слушаться, а перед глазами плыли цветные круги.

Моё тело безвольно раскинулось на каменном полу туалета. Платье, казалось тяжелым и мокрым. Рука сестры лежала рядом, белая и неподвижная, словно часть сломанной игрушки. Я чувствовала себя…, наверное, хуже и не было никогда: - спину ломило от неправильного приземления, голова трещала от удара об пол.

Хотя нет. В лесу после перехода было в разы хуже.

Там мы не знали ничего о своём будущем.

А сейчас вокруг нас, в нашем собственном доме, валялись бумажные листы с графиками и финансовыми таблицами. Напечатанные принтером будущего, они… . Просто мрак, как чужеродно смотрелись в этом времени! Казалось, они сейчас исчезнут.

Скопище их, разбросанное по полу, словно подчёркивало слабость и беспомощность. Нашу с сестрой. На некоторых документах блестели капли влаги. Удивительно действие временного портала. Или мы опрокинули таз с водой?

Минуты тянулись мучительно медленно. Постепенно тело начало приходить в нормальное состояние, движения становились увереннее, сознание прояснялось. Однако в первое мгновение, лёжа на полу, мы обе чувствовали себя одинаково потерянными и беспомощными, словно вышедшие из строя механические игрушки, брошенные на пол хозяином.

Медленно села, пытаясь встать, но тело отказывалось слушаться. Сестра тоже начала подавать признаки жизни, морщась и массируя затылок.

- Мы, это мы? — тихо спросила леди Иден покачиваясь.

Я огляделась и тихо сказала:

- Мы. Моя леди. Это действительно Мы. В туалете твоего кабинета, в луже чистой воды из кувшина.

Вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Ясно было одно: - мы вернулись, и теперь предстояло разобраться с тем материалом, которым нам удалось выдернуть из будущего.

- Нас просто всосало обратно. Все внутренности вывернуло наружу. Господи, я не решусь больше на такой подвиг… Никогда.