Глава 13
- Она ждёт нашего приглашения Аида. Пожилая леди Брайан, которая проживает в расположенной совершенно недалеко от этого городка деревеньке.
Прищурив глаза, сестра задумчиво слушала мой рассказ. Она будто мысленно спорила со мной. А может быть, и соглашалась. Её прямые волосы, вот они, точно споря с моими завитыми, были собраны в строгую причёску. Платье из ткани пастельных тонов, ловко сидело по фигуре.
- Где ты была всё это время?
- Вначале я слушала, как старшая миссис Уэст тебе говорила проникновенным голосом свои секреты. Было такое чувство, что ты ей дочь родная. Я уже готовилась было зайти в комнату и присоединиться к вам. Хотела дать сразу отрицательный ответ. Не хотела чужого человека для нас. Но удивлённая тем, как ты быстро вживаешься в роль Нора, роль юной благородной леди, я решила не мешать твоей тренировке. Один момент в её шёпоте меня насторожил. Подумав, что пришло нужное время, что всё равно сегодня нам не нанесут визит горожане, я решилась исследовать замок.
- Без меня?
- Вдвоём это сделать сложнее. Ночью выпускают сторожевых псов, а днём мы всегда на виду. Сегодня ты всех отвлекла своей новой причёской, и я заподозрила нечто… Я вдруг поняла, почему нас поселили около замка именно в этом доме.
- Что ты видела? Как прошла в неприступное здание замка?
- Поверь, не через парадную дверь. Однако в таких огромных домах всегда забывают закрыть все окна. Некоторые из них достаточно низко расположены от земли. А видела я портреты. Их много. Целая галерея растянулась вдоль длинного и широкого коридора, словно вековая хроника, запечатлевшая лица тех, кто некогда правил этими землями. Я быстро прошла вдоль галереи, успев лишь мельком взглянуть на многие картины. Пейзажи и натюрморты меня совсем не интересовали. Не интересовало средневековье. Одно лицо привлекло моё внимание больше остальных: нынешний виконт, мужчина преклонных лет. Судя по всему, он остался без наследников. Сразу бросилось в глаза то, что он последний – виконт Даремский. Хотя весь парадокс заключается в том, с какого конца подходить к осмотру галереи. Стоит изменить направление взгляда, и картина меняется кардинально: последний портрет вдруг становится первым, а нищая оборванка превращается в благородную виконтессу.
Сестрица горько усмехнулась.
- О чём ты говоришь, объясни?
- Граф Даремский, правящий ныне в своём графстве в Канаде, представлен на портрете в стиле Рембрандта. Приятный мужчина. Его портрет в замке установили около десяти лет назад. Подпись под картиной гласит «Канада – колонии Великобритании», что позволило мне предположить, что он занимает важную должность в Новом Свете.
Весь интерес заключён в том, что, если внимательно изучить даты, содержание картин и особенности костюмов, то можно сделать интересные выводы о людях, изображённых на холстах. История семьи выглядит идеальной. Но, как водится, за фасадом безупречных линий всегда скрываются тайны.
Особенно интригующей фигурой для меня была мать графа и виконта — женщина, которую трудно назвать обычной. А впрочем, для всех, она действительно обычна.
Но не для нас с тобой. Как я понимаю, она вышла замуж дважды, причём ради второго мужа оставила страну и собственных сыновей. Взрослых. Её портрет со вторым супругом висит отдельно, он практически закрыт портьерой… И это даже не портрет, написанный с живого человека. Его скопировали с миниатюры, я так думаю. Что заставило её принять такое решение? Какие обстоятельства вынудили её покинуть Англию?
- Но что нам дела до неё, Аида?! Какая разница, почему эта дама покинула своё графство? Ты говоришь так, что мне становится не по себе.
- В принципе никакого дела нет. Одно только меня беспокоит один факт – похожи мы с тобой на покойную графиню Даремскую, которой нет уже в живых как лет тридцать. Похожи как две капли воды.
- Этого не может быть. Кто мы? И кто она. Вдумайся!
- Нам необходимо прогуляться, пошли, сестричка.
- К реке?
- Нет. Просто пройдёмся по аллее, что посреди чистых холмов ведёт к замку.
Подойдя ближе, она произнесла одними губами.
- Не хочу быть услышанной ещё кем-то.
*****
Газоны возле замка действительно поражали своей ухоженностью и элегантностью. Главная аллея, среди зелёного холмистого ковра, простиралась вперёд, приглашая гостей следовать по её направлению к величественному зданию. Аккуратно подстриженная трава сияла изумрудным оттенком, подчёркивая гармонию природы и архитектуры.
Всё вокруг дышало порядком и уважением к традициям.
- Завтра нас проводят в библиотеку. Нужно усиленно заниматься, вживаясь в роль. Веришь, я так скучаю по другому времени, что в занятиях вижу возможность забыться.
- Я слышала. Эленора, ты действительно лучшая из нас двоих, «чистая» как слеза младенца.
- Не говори так. Ты ведь знаешь, вся эта чистота такова только в сравнении. Не говори о себе плохо. Не ставь клеймо. Аида - ты лучшее, что было у меня за последние годы.
- Я умирала тогда в монастыре…
Встав практически посреди всего двора, замерев, я слушала, смотря ей в глаза.
- Эту малютку графиня Даремская рожала в монастыре.
- Почему?
- Внебрачный ребёнок. Вот почему она вынуждена была покинуть родину. Первый супруг был давно уже мёртв, а новый ждал её в Париже. Графиня покинула дочь, едва появившуюся на свет, чтобы отправиться навстречу новой жизни, ожидающей её в столице Франции. Малышка, родившаяся гораздо раньше срока, едва дышала, её хрупкое тельце боролось за каждый вдох. Болезнь, неумолимо охватившая мир, не щадила никого. Эпидемия косила всех подряд, не делая различий между богатыми и бедными, молодыми и старыми.
За девочкой был идеальный уход, на неё не жалели средств, которые оставила миледи.
Но душа, лишённая материнской любви и тепла, словно утратила волю к борьбе. Она угасала, как свеча на ветру, оставляя этот мир без сожалений. Я же нищая и старая монахиня, заключённая в теле, которое отказывалось служить мне дальше, жаждала жизни.
Я умирала от чахотки, мучаясь и задыхаясь. Я подхватила её в притонах и публичных портовых домах много лет назад. Знала, что если не сейчас, то уже никогда. Я молилась. Честно. Я стала почитать людских богов. И тогда произошло нечто: мы словно обменялись местами. Чистая душа, покинувшая ребёнка, перешла в мир другой. Она вдруг наполнила меня уверенностью в правильности происходящего, она хотела моего перевоплощения, помогая очистить все помыслы. Она видела, что я «иная», но это её не остановило. Я рыдала в её объятиях, умоляя простить за все грехи, я насыщалась светом, изгоняя мрак и ненависть к этому миру.
После той ужасающей ночи, полной хаоса и боли, я неожиданно очнулась в теле новорождённого младенца, готового бороться за свою жизнь. Мир вокруг меня преобразился, и я ощутила нечто новое. Я не была уже столь отвержена обществом. Для меня закончилось существование за гранью, началась новая эра. А колокола монастырской церкви звонили громко и торжественно, их мелодичный перезвон наполнял воздух, словно возвещая о рождении новой жизни. Я так думала тогда, совершенно не отдавая себе отчёта, в том, что это звон и молитвы по умершим в эту ночь монахиням.
Слушая Аиду, смотря её в глаза, я потеряла счёт времени. Передо мной стояла картина того, что произошло с ней тогда.
- Это тело? Оно всё тоже?
- Да. Я сменила несколько монастырей. Хорошо продвигалась по церковной службе. Была просто идеальной в монашестве. Последний католический монастырь был в Польше, в нём я замещала кастеляншу, была правой её рукой. Жила в вечном покаянии.
- А дальше?
- Ушла с паломниками в святые земли и не вернулась. Исчезла для всех в лесах Черногории. А позже осела в России, подальше от той, которая произвела меня на свет. Несколько раз переходила в новый жизненный цикл, очень корректно омолаживая это тело, забыв совершенно о делах давно минувших дней. Берегла честь и новую «оболочку» как самое дорогое, что у меня есть. Сколько бы твой прадед — генерал не заводил новых семей и детей, я была верна ему всегда. За то ценил и уважал безмерно, возвращаясь к моей семье и нашим с ним детям.
- Аида, зачем тогда мы здесь?
- Видимо, пришло время платить по счетам.
- Ида по каким? Что они могут нам предъявить?
- Эта старшая Уэст, она что-то знает из этой истории, то, как она порой на нас смотрит… Этот дом, в котором мы живём, наверное, в нём графиня встречалась с отцом этого тела. Кто он? Её любовник?
- Кто мы в их понимании?
- Я думаю, что внучки той малютки, которая родилась тогда в монастыре.
- А этот виконт?
- Он дедушка для нас двоюродный, так, что ли? Но мне не нравится выражение его глаз. Надменное и такое…
- Какое?
- Не знаю.
- Давай уедем, Аида. Ты говорила, что никто не в праве нас остановить.
- Надо подумать, как это сделать.
Словно сцена из старинной гравюры. Две изящные фигурки в длинных одеяниях замерли на широкой аллее, ведущей к величественным зданиям замка. Их разговор настолько увлёк, что девушки, казалось, забыли о времени, оставаясь почти недвижимыми.
Строгость их одежд подчёркивала статус и достоинство, а грациозность движений выдавала принадлежность к высшему обществу. Несколько прядей волос, выбившихся из тщательно уложенных причёсок, добавили некую лёгкую небрежность, придавая особую привлекательность молодым мисс.
Но всё это было чуждо им.
Мы просчитывали свои возможности, так или иначе понимая, что время пришло.
- Куда отправимся?
- В Лондон. Затеряемся в огромном городе, а после морем доберёмся до России.
- В Россию. Домой.
- Но не сразу. Возможно, даже не в этом году. Не забывай о преступности. Европа полна эмигрантов, за ними, с одной стороны состоятельными, а с другой, потерявшими буквально всё, ведётся отдельная охота. Намётанный глаз это сразу видит, поверь.
*****
В ту ночь покой покинул меня окончательно. Метания по постели сменялись внезапными вспышками жара, словно изнутри меня охватывала какая-то странная энергия. Декольте стало влажным от пота, а грудь словно горела огнём. Ночную рубашку при желании можно было отжать, лишая ткань влаги. Кожа головы зудела, и никакие попытки успокоить её не помогали. Капли пота стекали по лицу, лишая возможности сосредоточиться и отстраняться от нахлынувших мыслей.
Голова была заполнена вопросами, на которые не находилось ответов. Аида говорила правду? Или это лишь удобная легенда? Почему Стас называл нас «тварями»? Может быть, это связано с нашей способностью захватывать тела новорождённых, вытесняя их души? Эта мысль была мне омерзительна, она вызвала волну воспоминаний. Вспомнились дни, когда я была беременна и страстно хотела поехать на дедовы похороны. Мать тогда отчаянно махала руками, запрещая мне это делать. Теперь я задавалась вопросом: знала ли она тогда? Могла ли она подозревать? Что она имела в виду говоря про замену и про то, что мне нельзя на кладбище?
Сон подкрался незаметно.
Не знаю, как его описать.
Я находилась глубоко под землёй, в месте, которое, казалось, никогда не предназначалось для живых существ. Очень глубокая могила, заброшенная и забытая, служила моим убежищем. Корни деревьев, словно змеи, свились надо мной, образуя граффити из комьев земли и своих очертаний. Но была ли я действительно существом без тела или всё-таки оставалась привязанной к физическому миру? Вопросы рождались, но ответов не было.
Взгляд мой устремлялся вверх, сквозь узкую щель в земле, туда, где раскинулось бескрайнее голубое небо. Было такое чувство, что могилу не закопали должным образом. Или возможно земля высохла. Пошла трещина. Глубокая и страшная.
Кристальная чистота небес контрастировала с переплетёнными корнями и комьями земли, нависшими над моей головой. Время тянулось медленно, и минуты превращались в часы, а часы — в дни. Казалось, что эта бесконечная тьма никогда не закончится. Щель была такой узкой, в неё было не пролезть. Корни деревьев, что путы… Бесконечно уходящие ввысь.
Но однажды всё изменилось. Неожиданно я оказалась на поверхности, словно обменявшись местами с кем-то другим. А тот, кто оказался внизу, отчаянно кричал, его голос был полон страха и отчаяния. Он был молод! Я знала кто это. Тот самый, который собирался уехать через несколько дней, оставив меня ради армейской службы. Тот, кто говорил о нас всей округе.
- Вытащи меня отсюда! Вытащи! Ты же можешь! — его крик раздирал мне душу.
Стояла на краю могилы, знала, что есть щель в её глубь, но ничего не видела. Сердце сжималось от сострадания, но как это бывает только во сне тело жило своей жизнью. Вместо того чтобы помочь Стасу, а это был именно он, я повернулась и ушла прочь, оставив его одного в том аду. Оставила, веря в то, что так будет правильно.