Глава 11

Сняв с головы небольшую кокетливую шляпку в стиле чепец «а-ля Шарлотта Корде», скромно убранную лентами и кружевной наколкой, я с недоумением крутила её в руках. Сознание до сих пор отказывалось воспринимать происходящее. После пережитой ночи, я, наверное, только и могла думать, про то, что для меня этот головной убор очень необходим. Обесцвеченные волосы с тёмными корнями, могли показаться странными для любого человека в этом времени. Хотя времена директории во Франции диктовали вовсю уже свою моду. Короткими стрижками и наоборот в беспорядке распущенными волосами было никого не удивить.

Однако мы в Англии сейчас, и хаос из волос, стриженных каскадом в двадцать первом веке, нужно будет всегда скрывать головным убором. Скрывать до поры до времени, я думаю, ещё очень долгое время.

Перед отъездом глянув в гостинице в зеркало, я замерла в шоке. Это произошло как раз перед тем, как Аида правильно упаковала мою голову в этот атрибут женской красоты. Стянутые резинкой в маленький хвостик отросшие волосы, черты лица, отдалённо напоминающие мои в юности.

К этому я была морально готова.

Но как быть с тем, что в каждом моём движении проскальзывала неуверенность, словно я примеряла чужую роль, опасаясь выдать себя одним неверным шагом. А ведь так и было на самом деле.

Так и было.

Нервозность во взгляде, бегающем по сторонам, указывала на внутреннее напряжение, а тёмные круги под глазами, глубокие тени усталости, говорили о бессонных ночах и пережитых страхах. Это были приметы, которые безошибочно выдавали во мне действительно «коренную» беженку, человека, на долгие годы вырванного из своей привычной среды обитания.

Кружевные оборки головного убора, словно пытаясь замаскировать мою уязвимость, лишь слегка прикрывали общую картину боли и потерь.

«- нам необходимо затаится, вот почему кто-то из местных пытался пробраться к нам в комнату ночью, мы просто магнит для преступников».

Как достаточно взрослый человек, смотря на спящую Аиду, я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что впереди пятые сутки нашего пребывания в Англии конца восемнадцатого века.

Это, конечно, не средневековье, и нам не могут вменить колдовство или ещё что-то, но преступную деятельность и ссылку, а ещё каторгу на острова возле Австралии – это запросто. Я ничего больше не знала из истории преступного мира, но про плавучие тюрьмы Великобритании и эти самые острова…, увы была наслышана.

Взяв из корзины тёплый запечённый картофель, мечтая о кружке молока, я начала свой нехитрый завтрак.

Наш возничий явно торопился, мы меняли несколько раз лошадей на станциях. Это происходило будто на ходу. Оставить экипаж со спящей сестрой и пройти прогуляться, у меня не было даже в мыслях.

А после, используя тяговую силу четырёх животных, мы вновь мчались на большой скорости по дорогам совершенно чужой страны.

Проснувшаяся Аида сев и смотря на то, как я пытаюсь удержать на узенькой скамьи, хмуро сдвинулась, приглашая занять более мягкое место.

- Что случилось? Почему так быстро едем?

- Не могу ответить на твой вопрос, дорога широкая, но вокруг холмы и густой лес с туманом. Я слышала, как охрана встревоженно переговаривалась с возницей.

Моя спутница стала приводить себя в порядок. Сдвинув шторку, она долго смотрела на мир извне.

- Не к добру это, чует моё сердце. Я слышала, что на почтовые кареты всё чаще стали нападать. Во всём винят беженцев. В письма добропорядочные жители этой страны порой вкладывают денежные купюры, отсылая их родне. А зря. Однако совсем не хочется стать жертвами уголовников и оголодавших французских аристократов. Дилижанс далеко не первой молодости, того и гляди развалится. Нора, собирайся. Среди сопок я увидела населённый пункт впереди…

*****

Колесо отвалилось на самом мосту! Этого и следовало ожидать.

Мы как раз пересекали реку, на берегах которой утопали в зелени крыши небольших домиков из красного кирпича. Мы всё же смогли проехать эту жуткую, холмисто-туманную местность и оказались-таки в неизвестном городке. Похожих было большое множество у нас на пути.

Слетев с сиденья и от неожиданности как-то совсем неправильно изогнувшись, я оказалась на полу экипажа. Ногу пронзила жуткая боль. Тошнота накрыла сознание.

Испарина на лбу и неукротимое чувство, что вот оно наказание. За всё. За чужую молодость и попытку начать всё сначала. Я будто отключилась на миг, зачерпнув для себя немного жизненной энергии от тех двух планет, про которые рассказывала сестра.

Придя в себя, мысленно проклиная каркас, в который меня затянула Аида, пыталась понять, что с ногой. Это верно, было последней каплей в потоках моих переживаний. Сдерживая рыдания, повернув голову, увидела сестру, лежащую без сознания.

- Аида!

В этот момент открылась дверца экипажа. Он накренился и буквально висел над рекой, зацепившись за высокий каменный бордюр, его развернуло жутко, и я видела стремительно текущие воды внизу.

- Леди! Вы живы?

Мужчина, охранник пытался помочь.

- Моя сестра! Что с ней? Нога! Мне кажется, я сломала ногу.

Стали подтягиваться местные жители. Меня бил озноб, сестра не приходила в себя. Я пыталась найти её мысленно, хотела поделиться жизнью. Опираясь на неизвестную мне женщину и стоя буквально на одной ноге, смотрела на мужчину.

В поле моего зрения был только он местный доктор. Его лицо, на вид приветливое и спокойное, сейчас было напряжено, словно высечено из камня. Он внимательно осматривал сестру, искал, пытался ухватиться хоть за малейшую искорку её жизни, за ускользающую нить, связывающую её с этим миром.

Ещё четверть часа назад Аида рассказывала мне о наших планах, мечтала о будущем. Как всё могло так быстро оборваться?

Я впилась взглядом в её лицо.

«- Аида, не оставляй меня»!

«- Аида»!

Не сдерживая слёз, закрыв глаза, я сосредоточилась, обращаясь к силе, которую едва понимала, к жизненному потоку, пронизывающему эту планету.

Я не знала, как это работает, но буквально впихивала в поникшую голову Аиды «лаву», огненную энергию, которую «брала» из самой сути жизни. Представляла, как эта горячая волна пронизывает её тело, разгоняет лёд отчаяния, заставляя сердце биться снова и снова. Я отдавала ей часть себя, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы вернуть её обратно.

Всё, что я могла сделать, это верить. Верить в силу жизни, в нашу связь с ней, в чудо, которое должно произойти. И ждать. Ждать, затаив дыхание, в ледяном ознобе.

- Пульс восстанавливается, всё будет хорошо. Леди ударилась головой и потеряла сознание. Порой модные дамские шляпки из Франции — вот так и спасают жизни, своим обладательницам. Пострадавшую леди необходимо переложить на телегу с соломой. Ей нужен покой и постельный режим.

Мужчина, улыбнувшись, обернулся в мою сторону.

- Мисс?

- Я младшая сестра леди Адель Данбар.

- Вы сможете самостоятельно дойти до ближайшего дома?

- Нет.

Мой ответ был лишён ложного кокетства. Я прекрасно понимала, что не дойду. Не хотелось ступать на больную ногу и ойкать при всех. Не хотелось киношной фальши. Отрицала для себя тех, кто желал заглянуть мне под кружево шляпки.

- Моей ноге нужен холод, возможно это всего лишь вывих. Но в данный момент я действительно идти не смогу. И я так понимаю, что мы не в состоянии с сестрой продолжить своё путешествие. Однако и почтовую карету нам нельзя больше задерживать. Я решительно прошу перенести наши вещи в ту телегу, что за нами приехала, и отвезти нас в дом, который, возможно, хозяева сдают внаём проезжим.

Говорила я долго и путанно.

Мой несовершенный английский мешал. Мешало и волнение. А ещё плохое самочувствие.

- Вы прибыли из Франции, мисс?

- Элинор. Меня зовут мисс Элинор. Можно и, так сказать. Но вообще-то из Российской Империи. Мой отец был родом из Шотландии, и матушка, она служила при дворе царицы Екатерины в России. Но это длинная история. В данный момент мы сироты, которые ищут в Англии свою родню.

- Мы отвезём вас на территорию замка, он пустует много лет.

- Не нужно в замок, нам нужен просто дом.

Во всей этой суматохе, я не успела одеть одну перчатку, искать её сейчас не было возможным. Ситуация не располагала. Мужчина смотрел на мою открытую руку, на пальцы с тонкими колечками двадцать первого века. Рука, не привыкшая к холодной воде и тяжёлой работе, она всё говорила о нас с сестрой без слов. Ещё в первый день путешествия, я спилила остатки маникюра. С помощью жидкости для дезинфекции рук в маленьком флаконе, привела в порядок ногти, они были тонкие и очень короткие. Кутикулы по детскому ухоженные не давали место, воображению. Нельзя было предположить, другой вид этим рукам.

Я думаю, доктор Кеннет Браун всё для себя сразу же понял. Леди однозначно боится открываться. После той резни, что республиканцы устроили аристократам в её родной стране, она врёт буквально всем, говоря, что приехала из далёкой России.

- Замковая территория очень большая, леди Элинор. Ближе к реке, на её территории, по разрешению епископа Даремского сдаётся несколько домов. Я пришлю для помощи и обустройства к вам мисс Марш с дочерью. Её дочь, много лет была в сиделках в семье Оуэнс. За территорией следят и на ночь закрывают её ворота на увесистый замок. Так вам спокойнее будет.

Имена и чужие названия мелькали в моём сознании скоростными поездами. Я была согласна на всё, лишь бы за нами с сестрой как можно быстрее закрылись надёжные двери хоть какого-нибудь помещения.

- Мы не против с сестрой и рады любой поддержке, исключительно под вашу ответственность, мистер Браун, я соглашусь на то, чтобы мисс Марш с дочерью, осталась с нами на эти сутки. Вопрос отплаты её услуг мы обговорим на месте.

Последняя моя фраза вдохновила доктора на большие подвиги. Он практически перенёс меня на руках, усадив подле лежащей в телеге сестры.

Обернувшись, я долго смотрела на её осунувшееся личико, а потом тихо позвала:

- Аида, посмотри на меня, пожалуйста.

Она открыла глаза.

- Ты можешь двигать рукой или ногой?

Она в согласии сомкнула веки.

- Мы сейчас же отправимся в город…

- Я всё слышала, Нора, где наш саквояж и сумка?

Её голос слабел с каждым произнесённым словом.

- Здесь, в телеге. Все наши вещи с нами.

- Хорошо.

Она вновь закрыла глаза. И наш путь по дорогам улицы начался. Почтовый возничий провожал грустным взглядом телегу, уже полностью сошедшую с моста. Не знаю, нарушил ли он установленную своим почтовым руководством скорость, или делал всё возможное для того, чтобы миновать злой участи, и быть ограбленным или убитым в дороге. Но обиды и злости у меня на него не было.

Совсем обессиленная на саквояж я опиралась спиной.

Наша телега, грубо сколоченная и скрипучая, мерно покачивалась, везя нас прочь от места крушения дилижанса. Везла в заданном направлении – куда именно мы и сами толком не знали. Просто подальше от любопытных глаз.

Чудом не оказавшись в реке вместе с экипажем, мы с сестрой оказались в эпицентре внимания всего городка.

И теперь телега – наш спасительный ковчег – медленно ползла по дороге, вымощенной светлым камнем. Из окон домов, из-за прилавков лавок, просто с тротуаров – на нас глазели все кому не лень. Каждый житель городка считал своим долгом разглядеть поближе двух леди, умудрившихся выжить в такой вот «катастрофе».

Я чувствовала себя зверьком, выставленным на всеобщее обозрение.

- Ох, Нора, - вздохнула Аида, - кажется, теперь мы будем знаменитостями на всё графство.

Я невесело усмехнулась. Знаменитости – это вряд ли. Скорее, живые экспонаты, диковинки, в которых можно потыкать пальцем и вдоволь на обсуждать.

- Боюсь, наши косточки уже вовсю перемываются, - ответила я, прикрывая глаза от солнца.

- Крушение почтового дилижанса, да ещё и с двумя выжившими леди… Это ли не лакомый кусочек для местных сплетниц?

И я не ошиблась. Пока телега трясла нас по дороге, я то и дело ловила обрывки фраз:

- Видели? Это те самые…, говорят, они из высшего версальского общества.

Новости по городку распространялись быстрее, чем ветер гонял сухую листву осенью. Каждый взгляд, каждый шепоток ощущались как невидимый укол. Я понимала, что это неизбежно, но мне отчаянно хотелось спрятаться, исчезнуть, и стать невидимой.

*****

Однако всё когда-нибудь заканчивается, и вот я уже в согласии киваю, смотря на дом. Один из нескольких.

Каменные стены замка вырастали прямо из скалистого утёса, словно продолжение самой природы, возвышаясь над извилистой лентой реки Уир.

Здесь, на этой древней земле, история переплеталась с современностью, образуя мощный, нерушимый союз. В нескольких шагах от замка, словно его духовный двойник, возносился Даремский собор, ещё один страж времени, чьи шпили пронзали небо, свидетельствуя о многовековой вере. Оба памятника, замок и собор, дышали общей историей, их камни шептали друг другу тихие легенды о рыцарях и епископах, о битвах и молитвах.

Но мой взгляд упрямо цеплялся за один из домов, скрытых за массивной крепостной стеной. Он не был самым большим или самым впечатляющим, но в нём чувствовалась какая-то особая аура. Высокий цоколь придавал ему устойчивость, а крыша, с устроенными в ней комнатами для прислуги, говорила о скромном достатке его обитателей.

Он стоял не на самом краю утёса, а немного вглубь, словно стремясь избежать прямого столкновения с бурной рекой, но при этом не теряя связи с окружающим миром. Необъяснимая сила тянула меня к нему, словно невидимый канат, натянутый между моей душой и этими серыми каменными стенами.

Даремский замок был воздвигнут в XI веке сразу после нормандского завоевания Англии для защиты северных земель от шотландцев. Он служил резиденцией епископа даремского, правом назначения которого обладал монарх. Со временем епископы стали наведываться в замок всё реже, и он начал приходить в запустение.

Всё это мне рассказывала круглолицая женщина, на руку которой я опиралась стоя на мосту. Она представилась миссис Мери Тэйт, которая несомненно будет нам с сестрой полезной, возможно, в роли компаньонки.

- Вы уверены, миссис? Доктор Браун ничего мне о вас не говорил.

- И не скажет леди. Ведь я являюсь матушкой его конкурента – доктора Нила Тэйда. Мне очень хочется, чтобы он также осмотрел вашу сестру. Вы очень правильный задали ей вопрос. Про то, может она двигать конечностями или нет. Дом, который вы выбрали пустует уже много лет. Хозяйка магазина, миссис Мартин, направилась за нами вслед.

- Зачем?

- Текстиль, посуда… и всё такое.

- Мы совсем ненадолго планируем задержаться в этом городке, зачем нам всё это?

- Оплата за аренду дома совсем символическая, где если не здесь поселиться, после всего пережитого вами? Как вы планируете искать дядю своей матушки? Вы вознамерились самостоятельно ездить по стране? Скоро сентябрь, а там и вовсе зима. Доверьте это нелёгкое дело письмам. Доктор Браун – вдовец. Он холост на данный момент, разве юная дама вашего положения может принимать его один на один? Ваша старшая сестра будет постельный режим соблюдать примерно неделю, как вы планируете организовывать свой быт? Вам просто необходимо достойное окружение.

Мне стало дурно вконец. Казалось не нога уже болит, а голова пухнет оттого, что нужно принимать решения, в правильности которых я совсем не уверена.

«- это хорошо, что я ещё не все обороты её речи понимаю, что же делать»?

- А ваш сын миссис Тэйт? Он?

- В состоит браке и воспитывает прекрасных юных леди, которые я думаю готовы будут пойти к вам в камеристки.

«- вот засада»!

- Давайте, миссис Тэйт, не будем спешить. Вот и дом уже открывают, помогите мне. Сестре нужен покой. Разумеется, я бы хотела послушать выводы в отношении её здоровья от всех местных врачей. Сейчас же нам нужно позаботиться именно о том, куда её переложить.

«- не будет нам покоя в этом городке, но и одним оставаться страшно, что же делать»?

*****

И вот сквозь массивные дубовые двери, окованные железом, хромая, я переступаю порог. На самый короткий момент в ноздри ударяет запах сырости и пыли – запах времени, застоявшегося в этих стенах. Но тут же что-то меняется. Запах исчезает, словно по шепотку мысли, а вместо него появляется ощущение тепла и уюта.

Дом словно воспаряет, пробуждается от векового сна и будто душу мне свою отдаёт, ведя по коридору.

Всему виной, наверное, слабое, приглушённое освещение. Оно проникает сквозь готику узких окон, занавешенные тяжёлыми шторами, создавая атмосферу таинственности и уюта.

Стены обшиты тёмными деревянными панелями, отполированными до зеркального блеска не поколениями слуг, а, наверное, самим временем.

На стенах нет портретов – лиц предков, взирающих с высоты своего положения на происходящее внизу. Их глаза, не следят за каждым моим движением. Зато я вижу прекрасное шитьё гобеленов и большие кровати со столбиками в спальнях.

Затянув повреждённую ногу повязкой из мужского шейного платка, я выбрала самую большую спальню в доме, решив поселить в неё сестру. Сама я заселилась в меньшей, она находилась напротив сестринской. Их соединяла одна гостиная.

Слушая хозяйку местного магазина — миссис Мартин о том, что она нам с леди старшой сестрой привезла на первое время, дивилась её настойчивости. Не такими я представляла себе жительниц туманного Альбиона. У меня было такое чувство, что дамы, стоящие сейчас в большой гостиной комнате, всю свою жизнь, мечтали, что и до них то же докатится эхо перемен из соседней страны. Я имею в виду волну эмиграции.

- Миссис Мартин, вы присядьте, вот хотя бы за стол этот и составьте список, того, что привезли. Сестру вот внесли, мне нужно к ней отлучится. А вы, ещё цены проставьте на листе. Мне необходимо понять, что мы готовы приобрести в данный момент, а что нет. В долг для нас жить не с руки. Лишнего мы брать не будем.

Мне казалось, что у меня трясутся все поджилки внутри от пережитого стресса, но я понимала – пущу сейчас всё на самотёк, будут обманывать по полной программе постоянно.

Изолированный дом на охраняемой территории — это хорошо, но мы не знали цен, не знали ничего, попадая будто во временную ловушку. Уж не для этого ли нас селят так отдалённо?

Я перебирала покрывала и новые простыни, роскошные скатерти и балдахины, ночные рубашки, блузы и домашние платья. Смотрела на цены, не понимая их действительной стоимости. Вспоминала, что именно английского серебра у нас меньше всего в наличии. Именно в этот момент появилась Аида. Она опиралась на руку крупной незнакомой девушки. Ею оказалась, дочь привратника, который нёс службу на при замковой территории.

- Элинор, я хочу видеть, что она там написала?

- Как ты себя чувствуешь?

- Бывало и хуже. Но шишка всё же огромная на голове, кровь запеклась, и тошнит постоянно, но это поверь не повод деньги, не считая транжирить. Взялись они за тебя конкретно.

Переговариваясь на русском языке, мы ловили изумлённые взгляды.

- Вы не из Франции, леди?

- Из неё. Но мы не жили в этой стране долго, мы спешили в Англию.

С появлением Аиды и взгляда её тёмных всё подозревающих глаз изменилось многое. Леди Адель-Иден Данбар чётко дала всем понять, кто в доме хозяин.

В итоге, как-то очень быстро оставшись в доме с дочерью и супругой привратника, мы ожидали местных врачевателей. Мисс Шона Уэст, по моей просьбе на лодыжку, ещё раз, наложила тугую повязку. Я положила натруженную ходьбой по дому ногу на соседний стул.

Старшая миссис, Пола Уэст зажгла очаг на кухне и наносила воды из устройства, которое напоминало мне уличную колонку. Поставила варить бульон. Женщина разделывала в тазу огромную речную рыбину, узнав, что я не люблю мясо.

Мы договорились с ними о ценах, решив нанять именно этих женщин в услужение. Вроде как всё устраивалось, и все были на первое время, относительно счастливы, если бы не предстоящий визит местных эскулапов, который должен был произойти вот-вот.

Но явившийся супруг миссис Уэст заявил, что время визитов закончилось, и крепостные ворота он запер, потому как указания доктора нужно соблюдать. Мужчина поставил на стол кувшин с молоком и расположился у самого очага на кухне, как в своём доме, ожидая, когда будет готов обед.

Обед ждали и мы, снимая в большой спальне свои одежды.

- Слушай, мировой мужик этот привратник. Нужно ему сказать, что мы сегодня не принимаем. А то эти кумушки городские, уже вовсю доходы свои взялись подсчитывать. Мысленно, конечно.

- Время визитов, как я забыла! Никто больше не придёт. В старой доброй Англии для визитов установлено время от двух до пяти часов пополудни

Слушая меня Аида, одев платье изо льна двадцать первого века, закуталась в покрывало чуть ли не с головой. Его всё же пришлось купить. Она залегла на кровать, изголовьем стоящую в алькове между двумя колонами. Сестрица ещё в гостиной не могла оторваться от молока и свежего хлеба, мы купили его сегодня утром.

- Я спать, всё после. Без моего решения ни одной копейки из рук не выпускай.

- А компресс на голову?

- Господи, как же хорошо! Увидимся утром.