Глава 10

Проснувшись среди ночи, касаясь рукой груботканого постельного белья, ощущала смутное беспокойство. Комната, слабоосвещённая тусклым лунным светом, была словно продолжением страшного сна. Вдыхая непривычные запахи и слыша пьяные голоса с улицы, пыталась вспомнить. Что же я должна была вспомнить? Ах да, гостиница в чужом городе где-то на рубеже веков, между закатом восемнадцатого и восходом девятнадцатого.

Город. Я и не видела его толком, сойдя с почтового экипажа и практически сразу оказавшись на гостиничном дворе.

В полумраке мой взгляд выхватил движение. У окна, словно призрак, стояла Аида. Силуэт, тонкий и изящный, вырисовывался на фоне ночного неба. Она стояла неподвижно, словно зачарованная, и казалось, что время для неё остановилось.

Пыталась разглядеть её лицо, но его скрывала тень. Единственное, что я видела – это её спина, прямая, гордая. Серая шаль. Красивая шея, изящно изогнутая, когда она запрокинула голову к небу.

«- не спит, как и договаривались».

Будто настроившись, её глазами, смотрела на окружающий мир, который она рассматривала из окна.

Небо… Оно было огромным, бескрайними и усыпанным мириадами звёзд, которые мерцали и переливались, словно бриллианты, рассыпанные по бархату ночи.

Она впитывала его, она тянулась к нему всей душой. В её позе, в каждом изгибе её тела чувствовалась какая-то необъяснимая сила, жажда чего-то большего, чего-то недостижимого.

В её молчаливом созерцании звучала вселенская магия.

- Где мы оказались с тобой Нора?

- Проснувшись, я задала себе этот же вопрос. Мы в Англии, вспомни, Ида.

- Звёзды, они не те, как прежде. Что это за параллель?

- О чём ты? На побережье ты считала иначе, говоря, что важнее звёзд нет ничего на свете.

- На берегу я видела только, те звёзды, которые утром освещали нам путь к воде.

- Мы можем что-то изменить?

- Я не думаю, что это возможно. Но хочу понять, насколько совпадают исторические события в этом отрезке времени с теми, которые мы знаем из уроков истории.

- Как тебе город?

- Рядом порт. Город опасен. Слишком много эмигрантов из Франции. Благородных когда-то и богатых. Они привезли с собой, то, что им удалось спасти, кроме их жизней, разумеется.

- Что же?

- Украшения и монеты с профилем казнённого короля Людовика из золота и серебра. Лёгкая нажива для многих. На улице процветает преступность и проституция. Цены взлетели на порядок, как я поняла для тех, кто говорит с акцентом. То есть для таких приезжих, как мы с тобой.

- Как ты справилась с покупками?

- С трудом. Старалась брать неновое, всем видом показывая, что ограничена в средствах. За мной увязалась девчушка из гостиницы, её портье пристроил. Она много говорила обо всём на свете. Еле отвязалась от неё. Мне кажется, она определённым образом сигнализировала кому-то. Её сознание работало удивительными всплесками при этом. Она и боялась того, что делает и хотела вознаграждения. А потом юная английская мисс сказала, что совсем в другом месте есть хорошая лавка госпожи Харрисон, и что за готовым платьем нужно идти именно туда. Она свернула в подворотню… Я же в это время, перейдя улицу на её оживлённую часть, вошла в крупную, по местным стандартам, торговую точку с готовой обувью. Представляешь, на свой размер я только нашла ношеные ботики. Добротно отшитые ботики, из натуральной кожи. Им сноса не будет. Но не новые.

- Я удивилась, если бы ты купила нечто из кож зама в этом времени.

- До меня их приобрели в долг, шили под заказ, но в итоге не смогли рассчитаться. В конце концов, вынуждены были сдать обратно. Мне пришлось купить виски, я обработала их внутри.

- Что будем делать?

- Уезжать, конечно же. Этот город меня пугает. Неподалёку находятся разрезы с углём. Шахтёры там пашут днём и ночь, а в выходные виски лакают без устали. Измождённые женщины влекут жалкое существование, мы будем слишком выделяться на их фоне. Нас захотят или ограбить или …

За дверью раздались тихие шаги. Они остановились возле нашей двери. Аида прижала палец к губам, призывая меня к тишине.

Толчок.

Ещё.

Тишина!

Шагов обратно нет. Прислушиваются. Там за дверью.

Аида лёгкими шагами босиком пробежав до туалетной комнаты, взяла таз. Я, следом, неслышно ступая, несла ведро, а дальше последовал кувшин. Держа всё это в руках, мы следили, как в щель между дверью и старой древесины дверной коробки вошло остриё ножа.

Оно двигалось вверх, по направлению к крючку, желая освободить его от захвата согнутого в петлю гвоздя. В самый ответственный момент Аида с силой нажала на крючок, сверху, не давая лезвию открыть препятствие между нами и тем, кто стоял за дверью. Кивнув мне, она бросила с размаху таз на пол. Вместе с «моим» ведром они летели друг в друга. Оглушительный грохот раздался на всю гостиницу. Мне кажется, его даже на улице было слышно.

А после раздались крики сонных постояльцев, испуганные и злые. Лезвие немедленно убралось восвояси, а после я услышала удаляющийся шорох. Долгие бурчания и маты были слышны повсюду.

- Только что нас пытались ограбить.

- Аида, поспи немного, я постерегу.

- Не получится, смогу расслабиться только в экипаже. Давай собираться.

- Когда выезжаем?

- На старой городской башне должен колокол ударить, извещая о том, что наступило шесть часов утра. Через две четверти часа после этого почтовая карета отправится в путь. Не забывай: - нам нужно собраться и перейти улицу, для того чтобы оказаться возле своего дилижанса. Я больше чем уверена, что возничий нас помнит по накидкам из того нарядного шёлка. Они останутся неизменными. Всё остальное я купила. На стене дилижанса шляпками от гвоздей выбиты пункты назначения.

- Я помню: - Эдинбург – Ливерпуль.

Не таясь более, зажгли свечи в лампе. Причина тому была вроде как понятная. Я думаю, что многие в этот час в гостинице не спали, разбуженные жуткими звуками. Аида ловко выбила пламя и подпалила пропитанный специальным составом фитиль в лампадке. Мы действовали очень слаженно.

- Вода в бадье для двоих.

- Хорошо.

Нам предстояло отобрать вещи, которые мы возьмём с собой. Купленный вчера, потёртый, бывший в использовании, но ещё очень приличный саквояж, стал достойной заменой бурдюку, которому место было далеко под кроватью. В самом пыльном углу этой комнаты, в котором никогда, наверное, не бывала мокрая тряпка поломойки. Саквояж был удобного размера. Именно такой, на мой взгляд, может позволить себе нести настоящая леди. Будь он больше, это было бы уже неприлично.

Платья, нижние юбки и блузы из добротного сукна по моде этого времени были для нас с сестрой новые. Удивительно, но она попыталась подобрать их в таком же цвете, что были и до этого. Мода предусматривала жёсткий каркас на тело, и я с удивлением смотрела, как Аида приготовилась шнуровать плотную ткань с вшитыми в неё прутьями на мне.

- Это необходимость, но вначале чулки и юбки, нужно поторопиться, уже светает. Под корсет весьма надёжно мы упакуем на себе всё самое ценное. Разделим его на части.

- Нужно купить с собой еды.

- Рядом пекарня есть, я узнавала, они к этому времени готовят в дорогу пассажирам таких вот дилижансов провиант. А ещё наши окна выходят во двор этого злачного места. Как раз под ними находится огромная свалка. Часть ненужных вещей необходимо порезать, замотать в старое тряпьё и по раздельности тихо выбросить в окно, пока ещё сумрачно.

Работа закипела. Не буду описывать, как я кромсала старым ножом дорогие кроссовки из двадцать первого века, но уверена, что бродяга, решивший посмотреть, что это, в жизни не догадался бы о назначении данной рванины.

Боялась заговорить о том, что произошло вчера, не желая знать, у кого в этом городе обвалилась, возможно, крыша на сарае.

В итоге с первыми ударами колокола со второго этажа в фойе гостиницы молча спускались с лестницы две леди. Они важно прошествовали, смотря только вперёд, не давая никому возможности заговорить с ними.

Их дорогие шляпки и перчатки в тон к палантинам были ловко подобраны и не позволяли сомневаться зевающим сотрудникам, кто перед ними. Дурно пахнущая «девчушка», так о ней говорила Аида, было ринулась мне под ноги. Она бормотала о том, что с ней не расплатились вчера за услугу. Жалкое создание, что ожидало её в этом городе?

Я остановила её взглядом. Мысленно запрещая подходить ближе. А она и не пыталась это делать, застыв как парализованная. Увидела нашего возничего, он как порядочный человек ожидал нас с сестрой. Передала ему несколько мелких монет, сказав при этом, что юная мисс не справилась вчера со своими обязанностями, но тем не менее пусть он отдаст их ей…

Пекарня действительно продавала хлеб вчерашний не раскупленный никем, он был нарезан для бутербродов и слегка тёплый. Видно стоял всё утро на печи. А ещё его упаковали в холщовый мешок. Мешок тоже стоил сущие пустяки, однако это было удобно. Рядом можно было купить с повозки печёный картофель. Это были своего рода печки на колёсах. Стоял и устричный лоток, от которого не хотелось отходить.

Купив всего понемногу, мы заполнили небольшую продуктовую корзинку и попросили её доставить до дилижанса стоящего рядом мальчишку. Он всё равно только что проснулся и зевал без дела, посматривая, как отец обслуживает покупателей.

Я это делала специально, желая, чтобы вокруг было как можно больше людей, в окружении которых мы бы спокойно перешли через дорогу и дошли до почтовой кареты.

От извозчика на удивление совсем не разило спиртным, он с уважением разглядывал наш новый образ с сестрой, делясь своими взглядами на цены в Лондоне.

- Чашка кофе в лондонской кофейне стоит пять пенсов, леди Данбар, тогда как четыре сандвича с ветчиной и стакан хереса — всего два. Чайник чая на три чашки, шесть ломтиков хлеба с маслом, горячую булочку и две сдобные лепёшки можно получить за десять пенсов — или, вернее, за шиллинг, потому что ещё два пенса причитаются главному официанту.

- А что в Ливерпуле, велики ли цены?

- Конечно, это же портовый город. Вы леди, извините за прямоту, но ваш дядя не должен был вас там встречать. Торговля рабами, эмигранты из Франции и всё такое…

- Торговля людьми?!

- Так почитай в целой Англии вы не найдёте лучшего места для этого. Вековая связь Ливерпуля с близлежащим островом Мэн всему причиной. Остров имеет статус свободной от налогов территории, что позволяет голландским судам Ост-Индской компании складировать товары, которые затем можно вывезти ливерпульскими кораблями в Атлантический океан без уплаты пошлин британскому правительству. Любой товар, хочу я вам сказать. Любой.

- Для своей должности вы отлично осведомлены мистер…

- Пирсон, леди. Я родился и вырос в этом городе. Но главное, я семью увёз из него…

*****

И вот, расправив юбку, держа прямо спину, чувствуя, как в рёбра упираются золотые монеты царицы Екатерины II из России, я с удовольствием отметила, что охрана дилижанса заняла своё место. Услышав, что следующая станция расположена в городке Лидс, в графстве Йоркшир, взглянула на закрывающую глаза Аиду. Она молчала всю нашу пешую дорогу от гостиницы до почтовой станции, бессонная ночь давала о себе знать. Расположившись и установив саквояж с корзиной, я принялась развязывать ленты на шляпке.

- Прежде чем снимать её, вытащи шпилю на боку, будь осторожна с кружевом. Женские шляпки, это целая история.

Дилижанс тронулся.

- Если Ливерпуль такой же, как и это несчастье, которое зовут городом, то я не хочу в нём жить.

- Нора, ослабь мне шнуровку пожалуйста, я спать хочу жутко. Думаю, что в Лидс, мы прибудем ближе к вечеру. Нужно будет как можно больше узнать о нём. Отбиваться от пьяных моряков и портовых шлюх мне совершенно не хочется. Нам, наоборот, нужно залечь, как говорится, на дно. Думаю, сказав всем, что я сильно переутомилась в дороге и не могу следовать дальше, мы эти облегчим не только себе участь.

А если не станем забирать часть платы до конечной станции у милого мистера Пирсона, то запомнимся ему самыми лучшими пассажирками. Мы попробуем снять меблированные комнаты в городке Лидс и пожить там примерно с месяц, а после определиться со своей жизнью. А сейчас, извини меня, но я решительно настроена на сон, можешь завтракать без меня, я позже.