ГЛАВНОЕ — ВОВРЕМЯ РАЗДАТЬ УКАЗАНИЯ

Неизвестная территория, заброшенная мельница

12 января 1948 года, три часа ночи

Аркадий

Кружка исходила ароматом кофе. Кошка, по извечной любопытственной манере их племени, нагнулась, понюхала (или сделала вид что нюхает) поднимающийся пар, фыркнула и ушла куда-то за стену.

«А чего представлять? Ты ж белый медведь, достанем косточки да и похороним тут вон неподалёку. Я там хорошее место видел, спокойное, для могилки самое то», — словно о деле решённом сказал Коля.

— Здорово ты придумал! Молодец! — ехидно похвалил я его. — А главное, кто это «мы»? Нырять, кости вытаскивать, хоронить кто будет? Мы? Или таки я?

То что идея была на самом-то деле хорошая, богоугодная даже, я сразу понял. Но удержаться не смог. А что? Ему меня подкалывать постоянно можно, а мне нет?

— Ладно, зови его, поговорим, — махнул я рукой и тут же передумал: — Или нет, сам с ним договаривайся, а я спать буду! Три часа ночи! Вы, призраки, со своей потусторонней жизнью вообще ошалели, не соображаете, что живым высыпаться надо. Так что над ухом у меня до утра не орать! Взяли моду… И деликатно поговори. Аккуратно там, а то, может, он против? За столько лет-то и привыкнуть к его состоянию можно.

«Не, погоди… — попытался отмазаться Коля, — я ж не того… Нырять-то ж не я буду, понимаешь! Некромант-то у нас кто?»

— А ты и рад всё на меня свалить! — притворно нахмурился я. — И вообще, армейскую присказку слыхал? Инициатива наказуема исполнением инициатором. Предложил — исполняешь. Хотя бы в части договорённости.

Коля вздохнул и, тихо бурча под нос, удалился в стену.

А я обратно завалился спать. Ноги буквально подламывались. Сил не было даже чтоб второй раз согревающим заклинанием пройтись.

— Ай, пойдёт пока, — пробормотал я под нос и отрубился.

Часа через три я понял сквозь сон, что стало как-то шибко уж свежо. Но глаза категорически не хотели открываться. Плюнув на это дело, я прямо во сне принял Облик, отметив чуть скрипнувшую, но устоявшую под новым весом кровать, и провалился обратно в сон.

Вот почему-то меня совершенно не волновало, что я сплю на территории, занятой врагом. На проклятой мельнице! Спать хотелось, и всё тут.

ПРЕПИРАТЕЛЬСТВА

Разбудило меня солнце, ярко бьющее в окно. Ого! Часов десять, поди. Неслабо даванул. Я мягко, по-звериному стёк на пол, потянулся и понял, что прямо напротив из стены по грудь торчит привидение мельника. И судя по вытаращенным глазам, пребывает в совершенном изумлении.

— Простите, это как?

— Чего как? — сварливо спросил я. Вроде выспался, а как представил, что если сапёр с этим чудиком не договорился, то опять куда-то переться, потом ещё лагерь обустраивать… А мне эта мельница прямиком из бабушкиного ковра очень нравилась.

— Некромант не может быть оборотнем! Это категорически исключено! — взволнованно заявил мельник, выступая из стены и совершая руками хаотические нервозные движения. — Я знаю!

— Обалдеть заявочки! — Я смачно, по-медвежьи зевнул и усмехнулся: — Значит, тебе меня бояться нечего — меня же нет! — снял Облик, взял котелок и пошёл к ручью.

Кажется, погода решила вспомнить, что на дворе зима. С неба сыпал меленький снежок, для разнообразия сухой. Красота!

Я поймал себя на мысли, что совсем не испытываю дискомфорта от холода. Под утро только в медведя перекинулся, когда дом остыл, а тут стою в армейских штанах, да в исподней рубахе — и абсолютно комфортно. Восстановился, что ли? Отдохнул, энергетический баланс выровнял? Опять сплошь вопросы. Учебник бы мне какой по некромантии найти, хотя бы для общего понимания происходящего внутри меня. Правильно ведь тот дьякон сказал: у некромантов всё немного по-другому.

Узнать бы — как?

Да-а-а… Мечты-мечты.

Умылся, набрал воды и вернулся в дом.

Дверь на сей раз прикрыл как следует, без дураков. Смысел мне улицу топить, правильно?

— Эх, размахнись рука! — я пустил по дому гулять тепловое заклинание, а сам устроился в столовой, рассудив, что выходить в кухню ради того, чтоб согреть котелок малым ильиным огнём — пустая трата сил и напрасное хождение.

Приметил себе, фиксируя уже отчётливо, а не мимоходом да суетно: вот, опять же, простые бытовые и технические заклинания насколько легче даваться стали! И стоять мне теперь не надо, чтоб согреться — даже на бегу могу. И домину вон какую одним махом в состояние жилого тепла привёл. Силушек ощутимо прибавилось!

И так я обрадовался, что чуть котелок от усердия не прожёг.

— Да ядрёна колупайка! — я бросился отливать кипяток в турку и заваривать кофе, приговаривая: — Та-а-ак, аккура-а-атненько, чш-чш-чш…

Такого счастья, чтоб постоянно выкипало и подгорало, мне тоже не нать! Прибавилось силы — нужно учиться контролировать. А то буду каждый раз как из пушки по воробьям, в самом деле…

Я поддерживал в турке нужную температуру, рассуждая сам в себе: может, я такой специальный белый медведь, что только для заграниц выведен? Вроде как на Родине — слабак, а тут, смотри-ка, расту над собой, да прям стремительно. М-да…

— А я говорю, что твой безголовый — брехун! — разразился за плечом мельник.

Я чуть турку на колени себе не выплеснул, рыкнул на него сердито — а ему хоть бы хрен! Мечется под потолком из угла в угол, пыхтит, шипит:

— В конце концов, я дипломированный профессор Мюнхенской магической академии, а не какой-нибудь невежда!

Внезапно!

— Стоп! — попытался притормозить его я. — Так ты мельник или профессор? Ты уж определись!

— А что, нельзя на старости лет уйти из академии и стать мельником? В конце концов, это отцово наследие! Так что я-то не брехун, не то что некоторые! Допивай свой кофе и вали на все четыре стороны! Слышишь⁈

— Вот ты надутая зануда! Так и сделаю! Слушать твоё гундение… Не удивительно, что сюда никто не заходит!

Но дать заносчивому немцу щелчка хотелось. Хоть он и призрак. Пусть сидит тут потом, сам на себя пучится.

Я вышел на крыльцо и обратился к Зверю: Есть тут какие зверушки?

Всё-таки он с нюхом и слухом пользовался гораздо более органично, чем я. Так-то почти всё слышать даже на километр вокруг, да ещё и обонять — это с глузду съехать запросто. Не приспособлена человеческая психика для этого.

Рыб в запруде несколько. И во-о-он там кролики, — рука сама по себе ткнула куда-то вправо, точнее обозначив направление синим когтём.

Поймаем?

Давай.

Я, сопровождаемый злорадной улыбкой мельника, неторопливо вышел со двора мельницы. Накинул шкуру… И-е-е-ех! Давненько в Облике не охотился! В общем, у кроликов шансов не было совсем.

И, кстати, а чего они тут такие совсем не пуганные? Что, волков да лис совсем нет? Да хоть завалящая сова?

Просто кролики — совсем тупые создания.

Впрочем, нам это только на руку.

ТАНЦЫ С КРОЛИКАМИ

Вскоре, весьма довольный собой, я притрусил обратно на мельницу с двумя кроликами в пасти.

Можно было и больше, но просто неудобно тащить. Да и заморачиваться, как хранить, чтобы мясо не попортилось…

Перед входом снял Облик и, перехватив добычу, зашёл в комнату.

— Что, великий некромант решил перед уходом крольчатинки поесть? — глумливо спросил мельник.

А вот сапёр прямо расплылся в предвкушающей улыбке. И то, что голова при этом лежала на столе рядом с сидящим призраком совершенно не мешало.

Я вообще потихоньку привыкал к странностям. Ах, курит сапёр отрубленной головой? И что! И табак призрачный у него вообще никогда не кончается? Индифферентно мне!

— Ага, поесть надо, а то впереди дорога долгая, — нахально ответил я. — Эй, хозяин, тащи-ка котелок побольше!

— А не сильно ты обнаглел медведь-некромант-обманщик? — мельник скрестил на груди руки.

— Не-а, в самый раз.

Моё поведение обескуражило его и поставило в тупик одновременно. Мельник ушёл в стену, и вернувшись в дверь, поставил на стол медный котёл. Нормальный такой, литров на пять.

— Ну что ж, на похлёбку подойдёт, — принял посудину я. — А пока мы будем варить — гвоздь номера! — Я зачерпнул сирени и влил в одну кроличью тушку. — Танцуй!

И она, проколотая медвежьими зубами, с болтающейся сломанной головой — дёрнулась, вскочила на задние лапы и попыталась изобразить танец. Выходило не особо, и я прокомментировал:

— Плоховато в ваших лесах обучение кроликов танцам поставлено.

Сделав пару нелепых па, трупик шлёпнулся со стола под ноги мельнику и продолжил подпрыгивать и дёргаться.

— Мать, Пресвятая Богородица! Защити, сохрани, раба твоего! — пробормотал мельник, глядя на эти телодвижения.

— Хватит! — велел дохлому кролику я. — Иди в лес и умри окончательно.

Трупик уже гораздо лучше уковылял из комнаты. Так-то кролики к танцам не расположены. Тем более мёртвые.

Почувствовав, что он удалился метров на пятьдесят, я на всякий случай вытянул из него всю сирень. Мне тут ещё кроликов-упырей не хватало!

НЕЛЬЗЯ ОТРИЦАТЬ ОЧЕВИДНОЕ

— Ты некромант! — мельник обвиняющее ткнул в меня пальцем. — И оборотень!

«А тебе что говорили? — потрясая кулаком, высунулся из стены Коля. — Именно оборотень и некромант, понимаешь. Какие-то ещё претензии?»

— Но это же невозможно! — возопил мельник.

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами я и, выпустив когти, принялся разделывать вторую кроличью тушку.

Мельник выкрикнул нечто невнятное и метнулся сквозь пол куда-то вглубь мельницы. Вернувшись через минуту (опять в двери) он грохнул на стол здоровенный фолиант.

— Так неудобно! — пожаловался он. — Я-то сквозь стены и двери прохожу, а вещи нет. По-первости очень раздражало! Кхм! Теперь по пунктам! –тут он заложил руки за спину и принялся прохаживать туда-сюда по комнате.

Я подготавливал кролика к варке (подробности описывать не буду, некоторым барышням такое совсем не нравится) и поглядывал на мельника.

Вот теперь он действительно напоминал какого-нибудь профессора. У нас так преподаватель математики любил лекции читать. Ходит, говорит, а потом пулемётной очередью мелом по доске «тук-тук-тук-тук», формулы пишет. И не дай Бог не успеешь записать. Вот и тут. Я прям сразу в его профессорство поверил. Ну а дальше… Профессору досталось наследство и решил стать мельником… ага. А потом утоп. С кем не бывает? А потом привидением стал. Чего? Дело-то житейское.

— Ты оборотень, — обвиняюще ткнул он в меня пальцем.

Я кивнул.

— Любой оборотень — это максимальная квинтэссенция жизненных сил в магической природе. Сублимированная жизнь как она есть, концентрат.

— Как по учебнику, — пробормотал я, деля кролика на куски для более удобной укладки в котёл.

— Второе. Ты же некромант. Так?

Я второй раз кивнул.

— Кстати, что ты со вторым кроликом делать будешь? Мне одной демонстрации хватило за глаза.

— А что, нет желания посмотреть, как голем из мяса выполняет акробатические упражнения? — ехидно спросил я и полюбовавшись, как привидение перекашивает, успокоил его: — Да съем, съем. Я же сразу котёл попросил.

Мельник возмущённо попыхтел, нарезая круги под потолком и выдал:

— Так! Сбил ты меня с этим кроликом!

— Я?

— А кто⁈ Иди котелок помой. И мне не мешай, я думать буду.

Вот же, как бабуля говорила — деловая колбаса! А котелок-то помыть и вправду надо, в пыли весь.

И вообще, с чем кролика готовить будем? У нас кроме соли и нет ничего.

Жир из тушёнки, — прикинул я. — В лесочке против ворот я можжевельник видел. И что-то на иван-чай похожее.

Так он же пожухлый весь. Зима на дворе.

Ты спросил, я ответил.

А там сбоку от очага какие-то травяные веники висят.

Я тебя умоляю! Этим веникам по пятнадцать лет! Там одни палки в лучшем случае остались. Наварим щас, будем потом за каждым кустом присаживаться. А лопухов сейчас нет, между прочим!

Может, быстренько по лесочку пронесёмся?

В общем, помыл я котёл, чистой воды набрал и дал кружок вокруг мельницы. Можжевельник при ближайшем рассмотрении оказался не совсем таким, как привычный мне сибирский, да и пах сильно горчее. Ну его, — решили мы со Зверем. Иван-чай стоял совсем пожелтевший и аппетита не вызывал. Высохший на корню тысячелистник тоже пах слишком горько. Зато нашли несколько кустов дикой смородины, на некоторых веточках держались не облетевшие с осени листья и даже ягоды.

Уж лучше это, чем пожухлый иван-чай.

Вернувшись с котлом воды и горстью сухого смородинового листа, я был встречен насупленным взглядом мельника:

— И что там у тебя?

— Приправа, — усмехнулся я.

Он посмотрел на мои находки, и брови его полезли на лоб:

— Ты хочешь это есть?

— А есть предложения лучше?

— Пошли! — он метнулся в стену, но тут же высунул голову обратно и пояснил: — На кухню!

Пока я обходил стены, он уже зарылся в один из кухонных шкафов, бурча:

— Совсем люди одичали! Разве это травки? Ворох пожухлых жёлтых листьев! Вот! — в мою сторону полетела небольшая стеклянная банка, которую я едва успел подхватить.

— Эй-эй! Аккуратнее! Это ж стекло!

— Ах, я забыл, действительно, — мельник слегка смутился и откашлялся, оправляя куртку. — Это чёрный перец. Банка была плотно закрыта. Возможно, он ещё не совсем выдохся. У меня был ещё тмин и сушёный лук, но…

Лук действительно выглядел подозрительно, и мы его выкинули. А тмин и перец рискнули добавить в воду. Я сложил туда же куски кролика и установил котелок на железную подставку, расположив руки с двух сторон, словно охватывая его на небольшом расстоянии от стенок — так удобнее энергию передавать. Ну-с, попробуем. До сих пор я только небольшие объёмы нагревал.

Уже совсем скоро котелок забурлил. Не может быть, етитская сила! Кипит!

А я всё ещё не чувствовал уменьшения запаса сил. Вот ни на полстолечки! Может, всё-таки я «заграничный мишка»?

Обидно будет, если так.

Н-да-а-а… Тут, значит, сильномогучий маг… да пусть хоть самый стандартный!.. а дома — слабосилок?

Мельник, наблюдая за моими действиями, всё больше начинал нервничать и булькать, почти как мой котёл.

— Смотри сюда, невозможный оборотень-некромант! — он подтолкнул по столу ко мне свой фолиант. — Смотри на эту диаграмму!

— Чш-чш-чш! — зашипел я предупредительно и отгородился локтем от книжищи — свернёт мне щас варево, обидно будет. Кролик, специи эти, будь они неладны, смородиновые листики, которые мы со Зверем всё-таки решили добавить… — Не делать резких движений, герр Мюллер! Чего там, ну?

На картинке была стандартная круговая диаграмма противоположностей. Ну там — огонь-вода, воздух-земля и, конечно же, жизнь-смерть.

— И что? — пожал я плечами. — Ничего нового не вижу.

— Да что ж такое! — воздел руки к потолку мельник, совершил вокруг меня, бдительно стерегущего котелок, круговой забег и принялся тыкать в какие-то сноски под диаграммой: — Аркадий, я прошу внимания! Что будет, если смешать воду и огонь? Отвечай?

— Это экзамен? — удивился я.

— Не перебивай меня, я должен знать уровень твоего образования! Ты понимаешь, что если ты сможешь действительно похоронить меня, я умру, так и не узнав такую научную тайну!

— И что, не хоронить? — хмыкнул я.

— Что ты, Господи! Конечно хоронить!!! Но вначале позволь мне разобраться, иначе я не прощу себе… — Он помолчал. — А заодно, возможно, смогу помочь тебе. Такой феномен! Так вот! Вернёмся к вопросу, что если смешать огонь и воду?

— Фигня вопрос! Пар будет. Раскалённый пар!

— Ответ дилетанта! — порицающе ткнул в меня пальцем мельник. — Если огня будет достаточно много, он начнёт поддерживать горение именно водой! А вода в свою очередь и есть продукт горения водорода! — Он снова принялся мерять шагами комнату.

— И что мне это даст?

— А то, что ранее считалось, что именно пару жизнь-смерть в одном субъекте невозможно смешать! Понятно, что в чистой природе эти два компонента спокойно переходят в друг друга и взаимоподдерживают один другой. Но! Не в одном человеке. И не единомоментно! Однако же мы не можем игнорировать фактическое наличие тебя… — он забормотал себе под нос, взлетел повыше и принялся чертить что-то на побеленной стене под потолком.

Похоже, профессор окончательно вытеснил в призраке мельника.