КУДА ДАЛЬШЕ?

Южная Моравия, город Бранковице

11 января 1948 года, полдень

Аркадий

«Лихо!» — голос гаркнул над плечом — я чуть не заорал от неожиданности!

Сапёр, мать его!

И лыба во всю прозрачную физиономию: «Прямо красиво ты от некра свинтил!»

— Я чуть копыта от тебя не двинул! Предупреждать же надо!

«А и не мог я. Опасаюсь я некромантов, понимаешь. Вдруг чего со мной учудить вздумают? Так-то всякие призраки — это ихняя епархия, — охотно пояснил сапёр. — Куда дальше думаешь?»

— На фронт вернусь. Куда ж ещё? Наши там кровь проливают, а меня в тыл? — негромко ответил я. Хотя грузовичок так грохотал подвеской по брусчатке, что можно было и в полный голос разговаривать, хрен бы меня шофёр сейчас услышал.

«Тогда тебе прямо сейчас надо вылезать и сдаваться некру. Зачем бегать?» — философски выдал сапёр и поудобнее уселся на тюке.

— Вот это почему это?

«Да потому. Просто ить всё, сам гляди: ты вернёшься на фронт, и что? Тебя ближайший безопасник под караул посадит и телеграмму о твоей явке отобьёт. А этот монах с тебя второй раз уж глаз не спустит. Понятно тебе, дурья голова?»

В словах призрака была горькая правда, но сдаваться я категорически не желал. Вот заборем цивиловскую гниду, тогда забирайте меня хоть на какие опыты, а пока, как любил говаривать наш сосед по Карлуку, дед Толя — не согласный я!

— Н-н-ну допустим, вероятная линия развития событий. И что предлагаешь делать?

«Наши предложения просты и прекрасны, — воодушевился сапёр. — Поступить как Денис Давыдов, понимаешь! Ты ж мишка? Вот перейдём линию фронта и устроим супостатам Содом и Гоморру в размерах, определённых нам Господом. Я ещё не поквитался! Не поквитался!» — потряс он кулаком.

Ишь, какой мне персональный призрак воинственный достался!

«Мя-яу!» — полосатая морда вылезла прямо из соседнего тюка.

— О как! И эта жопа меховая туда же?

«Как же без Мурки-то? — развёл руками сапёр. — Самая полезная в нашей жизни животная!»

Ну, допустим.

* * *

Автомобильчик притормаживал. Приехали? Не хотелось бы засветиться. Я осторожно приподнял голову над тюками. Оказалось, что не приехали, просто остановились, ожидая, пока перекрёсток минует несколько грузовых платформ с установленными на них зачехлёнными пушками.

Так оно даже лучше будет!

Я бодро вытолкался из узлов с бельём и выпрыгнул с заднего борта — благо никто следом не подъехал и наблюдать моего манёвра не мог. Приняв независимый вид, я побыстрее ушёл с центральной улицы в подворотню. Теперь осталось решить, как действовать.

Допустим, от печёрца я слинял, но это ненадолго. Документов нет, оружия нет, еды нет. Да я даже названия этого городишки не знаю! Спокойно! Успокойся Аркадий, все вопросы нужно решать по мере поступления.

Первое. Узнать, где я.

СТАРЫЕ ТОВАРИЩИ

Москва, Зимний императорский дворец

11 января 1948 года, полдень

Отец Иннокентий

— Волей и силой императора!

— Вот ты нудятина, Иннокентий! — пожилой мужчина отложил какую-то бумагу с россыпью переливающихся магических печатей и порывисто встал навстречу вошедшему в кабинет монаху.

Посетитель — невысокий, сухонький, добродушно щурящий глаза за смешными круглыми очочками старик, на самом деле был крепок и жилист, чёрные глаза пронзительно смотрели из-под кустистых бровей, а весь он ощущался сжатой пружиной. У хозяина кабинета даже возникла подспудная мысль, что к такому монашку вряд ли стали бы приходить из пустыни дикие звери за помощью. Скорее, наоборот — протоптали бы свои тропы максимально далеко от его обители. Странностью тянуло от деда. Страшной странностью.

В общем, явившийся монах был похож на монаха, как этот кабинет был похож… на стандартный монарший кабинет.

Да, этот рабочий кабинет тоже был странен. Словно вы влезли во внутренности огромного шкафа. Полки, полки, полки, сундуки, и над всем этим — карты. И ещё карты. И свитки? В общем, смесь книжного, канцелярского, музейного и даже архивного изобилия. И посреди этого великолепия два старика мяли и лупасили друг друга по плечам.

— Старый чёрт, мог бы почаще…

— Не мог, ваше…

— Кешка, тресну щас! Когда уже!..

— Вот, сподобился, подзатыльник императорский…

— Я тебя реально щас тресну, не посмотрю, что в чине митрополичьем! Задолбал!

— Ладно. Тогда слушай зачем пришёл… — монах попытался отодвинуть своего венценосного друга.

— Вот именно! Вот именно! — император не собирался так просто отпускать старого товарища. — Лиза знаешь как на тебя зла? И меня покусывает — позабыл нас Иннокентий, позабросил! Да?

— Ладно-ладно. Стыдно. Очень стыдно мне. Сты-ыдно! Всё. Слушай, тебе говорю! — Отец Иннокентий сделался суров: — Волей и силой императора…

— Ох ты, мать твою, ты серьёзно? Вот прямо вот так? Явился раз в три года — и сразу?..

— Андрей! Император всероссийский! Да выслушай ты меня! Чай приветственный потом пить будем!

Седой император перестал улыбаться:

— Говори.

— Слава тебе, Господи, сподобился! Хочу показать тебе зверушку забавную. Хотя там и не зверушка вовсе. И не забавная, вообще.

— Умеешь ты заинтриговать Иннокентий…

* * *

Немного позже

— И что это за мерзость? Вот ради этого ты меня сюда вытащил?

Два сильно пожилых человека рассматривали мерно идущую в огромном колесе иссохшую тушу дохлого медведя.

— Впечатляет?

— Воняет-то ужас как, — поморщился император. — Пропасти́ной.

— А ты б как хотел? Фиалками? — усмехнулся отец Иннокентий. — Это уже ничего, он потихоньку того — мумифицируется. А поначалу-то духан стоял — только в противогазе и подойти. Я уж настроил тут немного сушку да вентиляцию.

Император нахмурился:

— Не понял… Это не твой, что ли?

— Именно! Я наткнулся на сие «изделие» недалеко от Красноярска. Точнее, он на меня. Чудом каким-то случайно на мою пустыньку вышел. За ним ещё народец бежал. Кричат, стреляют, наскакивают. Чисто цирк на выезде.

Царь хмыкнул:

— А он?

— А чего он? Шёл как шёл. Просто шёл, понимаешь? Не пытался съесть живых, как у иных поднятых упырей бывает, не пополнялся чужой живой силой… Его городовые раз сто двадцать пулями угостили, да ещё казаки рубить пробовали. И что? А ничего! Этот кадавр даже не сопротивлялся!

— Вот тебе и вопрос. И куда шёл?

— А хрен его знает. Никуда! Андрей, ты что — не видишь? Он до сих пор идёт!

— Ну я как бы…

— Ваше императорское величество, да открой ты глаза-то! Эта тварь почему в колесе-то? Он же идёт! Всё ещё идёт! Волей пославшего его! А я не знаю, куда и зачем! И это меня нервирует, етитская сила! — отец Иннокентий вдруг резко успокоился и задумчиво прихватил себя за бороду: — А самое главное, я не понимаю, как её, эту тварь, остановить…

— Ты⁈ — не поверил император. — Ты же…

— Вглядись! — некромант ткнул пальцем в нечто, невидимое простому глазу. — Вглядись в структуру!

— Ё-ё-ёсель матерь!..

— Вот именно! Именно! Я тебе о чём двадцать минут толкую! Кто в тупого кадавра вливает энергии, которой хватит чтоб пол-Европы стереть в порошок? А?

ЗАКОУЛКАМИ

Южная Моравия, город Бранковице

11 января 1948 года, вскоре после полудня

Аркадий

Итак, цель первая: где я и в каком направлении фронт? Кажется, городок упоминался Бранковице. Скорее всего, мы так в нём и стояли. Впрочем, название не так уж важно, а с направлением определиться несложно. Сейчас обойдём город, железная дорога у них тут по-любому одна. Ехали мы на восход, значит — нам на закат, так?

Ты прямо мыслитель, Аркадий!

Можем, умеем, практикуем!

Я свернул под каменную арку, решив некоторое время двигаться через дворы, чтоб на центральных улицах глаза не мозолить. Шёл, отстранённо размышляя, что каждый раз, приезжая в Европу, чувствую себя, словно в каменном мешке. Даже если этот мешок такой симпатичный и уютный, как крохотные южноморавские городки, подчас занимающие территории меньше, чем наша деревня. Батя вот тоже усадьбы каменные отстроил, что в Карлуке, что в Иркутске. А я люблю дерево. Тёплое оно, что ли.

Я миновал уже пятый или шестой довольно тесный дворик, когда медвежьим слухом уловил приглушённый разговор на немецком:

— Райнер, ты говорил, что это вообще разовая акция. Где я тебе наберу столько желающих? Это Моравия, тут девушки не очень к такому склонны.

Интересно, что они обсуждают?

— Зато они прагматичные! Плохо рекламируешь, Отто, плохо.

— Да куда лучше? По радио объявления, в газетах! — возмутился неведомый Отто. — Под видом найма белошвеек и учениц портных дело веселее пошло, но всё равно плохо.

— Ладно. Сколько сейчас есть?

— Пятьдесят три. Сейчас пятьдесят четвёртая придёт.

Что-то мне не нравилось то, что я слышал. Очень уж… интонации гадкие, что ли?

— Все знают — куда они едут? — усмехнулся первый. Видимо, Райнер.

— Обещал мастерские Парижа, работу на модные дома. А там уж из казарм куда они денутся? — рассмеялся в ответ Отто. — У лягушатников надзор как надо поставлен.

Я встал посреди двора колом от осознания, что слышу разговор двух уродов, которые женщинами с франками торгуют!

Поможем?

А как же!

Я развернулся и пошёл на голоса́, пытаясь сообразить, как двигаться между нагороженных сараев и заборов.

— Нечего больше ловить в этом городишке. Ждём последнюю, грузим остальных и вывозим.

— Вон она как раз.

— А что за парень с ней?

— Понятия не имею.

Кажись, ситуация меняется!

Я невольно ускорил шаг… и вдруг выскочил на перегораживающий двор флигель с проездом, забранным решёткой! Да ядрёна колупайка!

Меж тем между торговцами живым товаром и подошедшим парнем завязалась перепалка, быстро переросшая в скандал.

Я дёрнул ворота. Брякнула железная цепь. Да чтоб вы были живы и здоровы! Бежать вокруг? А где гарантия, что я быстро найду нужный проход?

Скандал меж тем разгонялся. Девушка кричала, что Бенеш ей не указ, что он ничего не понимает, а она заработает на богатое приданое и вернётся. А Бенеш (похоже, всё-таки брат) — что это никакие не портные, а продавцы живого товара, что она убьёт родителей и себя погубит, и вообще отдай чемодан!..

Во дворе, невидимая за зеленью кустов, началась драка.

Я рыкнул и перекинулся в медведя. Ударил по замку, прибавив сиреневой энергии. Рванул на себя жалобно скрипнувшую вороти́ну. Зазвенели по брусчатке рассыпающиеся звенья цепи.

Влетел во двор, на ходу перекидываясь в человека…

Не успел.

У двух здоровенных автобусов Опель-Блитц стояли, рассматривая неподвижное тело, три мужика самого бандитского вида. Ещё двое затаскивали в салон автобуса девчонку с уже заклеенным полоской липкого бинта ртом.

Итого, противников пятеро.

Да без разницы мне. Если надо, я их и так на ноль помножу. Теперь, когда энергии магические были подвластны мне во всей силе, обычных людей я не боялся совсем. Да и большинства магов тоже. Не будут же Великие архимаги заниматься поставкой девушек в бордели? Хотя тут, брат — Европа. Тут всякая мерзость может быть. Но прямо сейчас — вряд ли.

— Ты кто будешь? — неприязненно спросил меня низенький субъект с залысинами, буровя меня небольшими цепкими глазёнками за круглыми очочками. Райнер, голоса́я по подслушанному диалогу запомнил. — Отто, твой?

— Нет. Пришлый, — не менее недружелюбно отозвался Отто, рослый и краснолицый, словно баварский крестьянин. — Чего тебе, бродяга?

Должно быть, по их понятию, я особой вежливости не заслуживал — чужак в русской военной форме, да ещё в застиранной, да без знаков различия. В общем, непонятно кто.

Я смотрел на них спокойно, размышляя, как быть, чтобы не привлечь внимание полиции, которая в каждом городке Германской империи непременно имелась. Общения с властями мне было не нужно, поскольку оно непременно повлекло бы сдачу меня в монастырь Марка Печерского. Значит, желательно не орать.

К тому же у меня (вот прямо сейчас) оформилась идея: помимо вмешательства в судьбу купившихся на замануху девчонок, воспользоваться этими мутными типами для осуществления собственных планов. Так что я решил немедленно озвучить свои намерения. А чего тянуть, действительно?

— За линию фронта перебраться надо бы. — Смотрел я сейчас на Райнера, как на главного в этой шайке.

— Ишь ты, шустрый! — усмехнулся он. — А с чего ты решил что мы именно те, кто захочет тебе помочь?

Судя по всему, не боялся он меня совершенно. И бездыханного тела, лежащего у его ног, не стеснялся. Зря, батенька. Зря.

— Как шлюх во франкские бордели поставлять — это можете, а оказать услугу, значит — никак?

— Ох ты, какой информированный солдатик попался! — зло ощерился Отто. — А может это шпион цивиловский, а, парни?

О! Те двое, что девицу в автобус паковали, уже освободились и подошли поближе. Все в сборе, отлично!

— Райнер, — отвечал я по-прежнему главарю, игнорируя Отто, — ты бы людей поберёг, грустно получится. Некрасиво. Так-то, смотрю, ребята у тебя в группе молодые, крепкие. Жалко будет.

Хотя нет, вру. Не жалко. Мне так точно.

Накинул щиты. Выпустил когти и воткнул ближайшему голубые лезвия прямо под ключицу, одновременно затыкая «воздушной ладонью» крик.

Стряхнул глухо скулящее тело на брусчатку двора. Грязновато получилось, а что делать?

— Я тебе, Райнер, по высшей цене заплачу. Жизнью твоей. Как тебе цена? Стоять на месте! — рыкнул я на дёрнувшихся работорговцев.

Отто и Райнер отпрянули назад, вмявшись спинами в борт автобуса. Двое оставшихся охранников стояли столбом, с ужасом переводя взгляд с растекающейся лужи крови из-под лежащего тела на меня. Вернее, на мои голубые когти.

— По-моему, ваш сотрудник истекает кровью, вам не кажется? — предельно вежливо спросил я.

— Помогите ему! — нервно дёрнул Райнер подбородком, получив от меня своеобразное разрешение на действие. — В автобусе аптечка!

А я смотрел мимо него — на призрак Бенеша, что стоял, не отрывая от меня умоляющего взгляда и всё повторял: «Спаси Элишку, спаси!»

— Экие вы эгоистичные, — попенял Райнеру с Отто я, — живым, значит, помощь нужна, а мёртвые сами о себе позаботятся?

Не понимая, к чему это я, они только переглянулись меж собой. Осуждающе покачав головой, я плеснул запасом «сирени» на тело Бенеша:

— Вставай, парень. Пора позаботиться о твоей сестрёнке.

Мертвец мелко задёргался, поднимаясь. Душа же его с ужасом смотрела на бывшее своё тело, даже не пытаясь с ним соединиться. Не умела, может? Или не допускала даже подобной мысли?

— Некромант! — тонким голосом воскликнул Отто. — Господи Боже, некромант!

— Стоять! Стоять, всем я сказал! И молчать! Или присоединитесь к этому, — я кивнул на покачивающее тело Бенеша. Хотя какой он теперь Бенеш?

— Что вы предлагаете? — Вот в чём упрекнуть Райнера было нельзя, так это в трусости. Сориентировался он очень быстро: — Только, прежде чем распоряжаться, вы и нас поймите. Если вы будете требовать… — он пару секунд поколебался, подбирая слова, — невозможного, то ничего и не получится. Господин некромант, прямо скажите, чем мы вам можем помочь?

— Давно бы так. Пожелание моё вы слышали. Устроит куда-нибудь поближе к франкам или итальянцам. Можно и к англам, но до тех, как я знаю, сильно дальше. И, опять же, я не уверен, имеете ли вы на них выход.

Райнер заинтересованно подался вперёд:

— Господин некромант, но что трансильванский дворянин делает здесь? Это же не ваша война! Простите, — он поднял руки ладонями вверх, — я не пытаюсь лезть не в своё дело! Но я прекрасно понимаю: чем мы лучше, — подчеркнул он последнее слово, — поможем вам, тем больше у нас шансов остаться в живых. Кроме того, если наше сотрудничество завершится к обоюдному удовлетворению, то возможно (я не настаиваю, именно «возможно»!) мы ещё не раз пригодимся вам или кому-то из ваших, — он легко покачал головой, — родственников или… знакомых? К, опять же, взаимному удовольствию?

Интересные они люди, конечно.

Кстати, и почему он решил, что я румын? Или болгарин? Впрочем, какая разница! Я и спрашивать не буду. Пусть себе думают.