ВОЛШЕБНАЯ ЛИСА

Южная Моравия, где-то вдоль линии фронта

14 января 1948 года, ранний вечер

Целитель Маковецкий

Подпоручик медицинской службы Маковецкий, сопровождающий четыре подводы с ранеными, потянулся к кобуре, завидев выступающую из тумана бледно-молочную фигуру. Охрана ощетинилась винтовками. Но кто-то из сидячих раненых вдруг воскликнул:

— Лиса! Волшебная лиса пришла! — и волна отчаянной надежды заплескалась вокруг.

Что за досада! Эти наивные сказки, которые взялись непонятно откуда и начали распространяться по фронту.

Невысокая девушка в белоснежном кимоно с нежно-голубыми цветами проигнорировала ряд охраны, пройдя сквозь — или как-то оказавшись совсем в другом месте, у самых подвод? — он не понял, сморгнул, подозревая, что это всё от недосыпа, но девушка не исчезла.

Ей навстречу пытались подниматься раненые.

— Не надо! Не надо вставать! — сказала она мелодичным голосом. — Посмотрите. Я покажу вам фотографию. Это оборотень, белый медведь. Что вы о нём слышали? Видели вы его? Что вы знаете? Мне нужна только правда.

— Дочка, — слабым голосом ответил ближайший к ней немолодой казак-хорунжий с простреленным навылет лёгким, — врать не буду, ничего я про твоего мишку не знаю. Только помолиться о здравии и боевой удаче воина могу…

Девушка склонила голову чуть вбок:

— Это подойдёт. Его зовут Аркадий.

Шёпот многих губ подхватил имя.

Девушка подняла взгляд, словно рассматривая что-то, поднимающееся над обозом, невидимое глазу простых смертных. А потом кивнула, взяла казака за руку и дохнула ему в лицо.

— Чё делать-то будем, вашбродь? — спросил подпоручика-целителя унтер, командир взвода охраны. — До гошпиталя-то, поди, втрое ближе, чем до части.

— Что? — спросил он, словно выныривая из забытья.

Вчера он провёл несколько операций, а когда нормально спал в последний раз — вообще не помнил, он издёргался и устал, пытаясь собрать крохи проскальзывающей рябью маны — чтобы поддержать хоть кого-то. И вот сейчас…

— Она ж ить их щас всех вылечит. — Унтер объяснял ему, как маленькому. — Вроде как, в гошпиталь-то и смысла нетути?

Но ответила неожиданно лиса:

— Я не смогу восстановить конечности. Для этого нужно время и специальные условия. Императрицын госпиталь. Этих — только залечить, закрыть рану.

Целитель тряхнул головой:

— Значит, всё равно в госпиталь. Там произведём контрольный врачебный осмотр, годные — на передислокационный пункт. Девушка…

— Меня зовут Хотару.

— Мы можем двигаться?

— Конечно, мне это не помешает.

— Тогда вперёд.

Санитарный обоз полз по дороге. Исцелённые бойцы передавали друг другу маленькую фотокарточку, пристально вглядываясь в серьёзное, молодое, почти мальчишеское лицо.

ОСОБО СЕКРЕТНАЯ ЗОНА

Нижняя Австрия, Хёрерсдорф, подозрительная будка

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

В итоге Эдди действительно рассказал всё, что знал. А самое главное — показал.

По ходу, тут мы выиграли приз!

Ага. Прям красные сапоги с Масленичного столба сняли.

Я даже присел на кровать Эдварда, пока он мялся рядом.

— Сядь! — ткнул я ему в табурет у стены. — А теперь ещё раз, не трясясь, внятно и медленно. Вы обслуживаете установку подавления естественного магического фона?

— Д-да, — кивнул он.

Я смотрел на него внимательно.

— И этот сверхсекретный объект охраняет взвод пьянчужек-итальянцев, а обслуживают три пьянчужки-электрика из Англии? Ты готов поклясться в этом жизнью?

— Готов, — опять кивнул Эдди с потерянным видом.

Я посмотрел на него. На аппаратуру.

— Нет, я не верю, чтобы отряду таких идиотов доверили даже карту туалетов, не то что тайну всей коалиции.

— А нам ничего не говорили о назначении этих приборов, — ясными глазами посмотрел на меня Эдди.

Вот так, значит?

— В таком случае, колись, пьянь беспробудная, как ты об этом узнал? И если ты сейчас сочиняешь, поверь, лучше б тебе самостоятельно прям щас сдохнуть.

Эдди судорожно вздохнул и поправил словно душащий его воротник:

— Понимаете… Господин, у меня очень слабый дар. Почти нет. Вот я и…

— Какой? — уточнил я.

— Я умею быстро сбраживать молоко, — заискивающе улыбнулся англский электрик.

— Чего? Ты из рода деревенских ведьм, что ли?..

— Нет-нет! Э-э-э…Это не совсем правильное название дара. Просто мои предки несколько поколений делают сыр. Знаменитый «Корниш Янг»! — то, как мечтательно толстяк Эдди произнёс это название, остро напомнило мне моего деда. Ох, как он солил сало! Вкуснее не едал! Самое смешное, что даже батяня всех секретов у него не вызнал. Вот вроде немудрящая еда — солёное сало, а у одного — ну солёная жирная подошва, а у деды… М-м-м!

Так. Чего-то я отвлёкся.

— И чего? А ты почему по семейным стопам не пошёл?

— Так говорю — слабый у меня дар. Очень слабый, почти и нету.

— И-и-и? — подбодрил я его, а то до утра протянем, с сыром этим.

— Когда господа инженеры приезжали делать промежуточную настройку оборудования, дней десять назад, как раз моя смена была. И вот сижу, сижу я там, в комнате для охраны, — он ткнул на дверь в соседнее помещение, — солдат вообще на улицу выгнали. Сижу. И вдруг чувствую — магия вернулась! Рывком так. Не было — и вот она! А потом опять пропала. Тоже, как выключили. И так несколько раз. А потом господа инженеры на обед пошли. И магии нет, как и до их приезда. А потом они пришли обратно. И снова несколько раз общий фон магический — то есть, то нет. Тут уж я сам себе смекнул: не случайность это. Совсем не случайность! — морда у англа сделалась хитрая и подозрительная.

— С кем поделился наблюдением?

— Ни с кем, — он привалился спиной к стене. — Моей семье нужны деньги. Я подписал дорогой контракт и не хотел вылететь за болтовню.

М-гм. Лад-но. Значицца, эти трое просто за аппаратурой присматривали, а в потрохах, выходит, не секут? Обратно странно.

— Так. А если вы ничего не знаете, как чинить собираетесь? — нейтральным тоном спросил я.

Англ заморгал и заторопился:

— Здесь вся аппаратура блоками опечатанными меняется. И индикаторы есть. Если вдруг гаснут вон те огоньки на блоках, видите? — он показал сквозь сетку, — тогда мы блок целиком заменяем, и всё.

— Хитро, — пробормотал я. — Так выходит, ты не ценный специалист, а так — манипулятор, который по циферкам может в нужную ячейку ящичек вставить… И чем думаешь жизнь купить? — спросил я англа и кивнул на струйку крови текущую с койки второго яруса. — Думай, Эдди.

Господи, чего они так дёргаются если их по именам назвать?

— Го-о-осподин, а если я вам целые блоки отдам? И схему, на бумаге, куда и как их вставлять? И все инструкции соберу, какие у нас есть?..

— Молодец, — похвалил я его, постукивая слегка выпущенными когтями по железной раме кровати.

И внезапно понял, как всё это выглядит (и звучит) со стороны. Да ещё добавить тон разговорный Витгенштейновский, которым я ещё с сержантом стал разговаривать. Это ж страшно… словно глубокий старик в человеческом теле. С другой стороны, мало ужаса для этих «цивилизаторов» не бывает.

— Очень, очень хорошо придумал, Эдди, — продолжил я. — А теперь быстро исполняй свою придумку. Не заставляй меня ждать.

Англский электрик дважды уронил ключи от двери из стальных уголков, отделяющую жилой закуток от помещения с аппаратурой. И каждый раз замирал в испуге.

И ещё он потеет.

Да вижу.

Наконец он вышел, таща две здоровенных брезентовых сумки, зачем-то прикрыл дверь, и заискивающе-ожидающе уставился на меня.

— Всё принёс?

— Конечно, господин! Всё тут! — Он нагнулся и принялся вытаскивать по очереди содержимое: — Это главный блок. Вот эти, с надписью «WARP». Я положил две штуки, больше просто нет. Вот это батареи предохранителей. По крайней мере, так на ней написано, а это два вспомогательных, блок А и блок Б. Их по три штуки. И блок с реле. Ну… так написано. Мы же их не разбирали. Запрещено, под страхом расстрела, даже неисправные трогать! Обратите внимание, пломбы целы, — показал он мне свисающие на тоненьких стальных проволочках свинцовые кругляши с гербом электрической конторы — кружком с молнией внутри — и с какими-то цифрами на обратной стороне.

Он сел на стул и обречённо спросил:

— Господин маг, я купил себе жизнь? — а пальцы дрожат.

Интересно, почему он решил, что я маг? Нет, я — маг. Но при нём-то я ничего такого не продемонстрировал. И даже коготь, упиравшийся ему в кадык, Эдди не видел. Так-то мог подумать, что это, скажем, нож… Что-то в последнее время меня за кого только не признают, то вампир, то этот Белый Волк малахольный. Теперь вот…

— Купил, — холодно улыбнулся я электрику. — Мало того, я разрешаю тебе рассказать о том, что тут произошло, любому, кто спросит.

Всё равно армейские дознаватели всё с тебя выжмут, Эдди. А может и не армейские.

Подхватил сумки:

— Сиди пока тут. Жди. Я тебя позову.

— Слушаюсь, сэр! — вскочил и вытянулся англ.

Так. Теперь солдаты. Надо мыслишку одну проверить.

РИСКОВАННЫЙ ПЛАН

В «казарме» всё было в точности в таком виде, как я оставил. Сержант Габриель всё так же полувисел-полустоял с завёрнутыми назад руками. Я поймал его взгляд и кивнул:

— Жив твой неапольский собутыльник. Если дело весело пойдёт, может, и ты выживешь. Ещё не решил.

Непонятно, обрадовался Габриель, огорчился или в обморок собирается грохнуться, да и не до того мне сейчас. Я кивнул одному из кадавров:

— За мной! — вышел в каморку-прихожую и закрыл за собой дверь. Нечего подслушивать. А потом приказал ему: — Через минуту умри последней смертью!

И стоя ждал, про себя секунды считал. На пятьдесят восьмой кадавр упал и лично для меня ничем от трупа не отличался. Вот совсем. На команды не реагировал, самопроизвольно кидаться на меня не пытался, признаков движения не подавал.

И это же отлично!

Действительно. Окончательный мертвяк, чего и требовалось.

Почему я отказывался воспринимать «поднятых» мною итальянских солдат как бывших людей, я сам затруднялся ответить. Дистанцировался от тех ужасов, что сам творил? Не знаю.

Ладно. Теперь к основному плану. Это я придумал, пока Эдди блоки свои собирал.

Вернулся в «казарму». Остановился напротив Габриэля.

— Отпустить! — Сержант рухнул на пол. — Жить хочешь? — Он вновь быстро-быстро закивал головой. — Тогда бери племянника и иди туда, — кивнул я на дверь комнатки электриков.

Дождавшись, когда старшина утащит своего связанного родственника, я повернулся к стоящим в «казарме» кадаврам:

— Всем снять жетоны и положить вместе с солдатскими книжками в эту сумку.

Дождался, пока они в неторопливой мертвецкой манере это выполнят, и ткнул пальцем в двоих:

— Ты и ты, возьмите эти сумки. Сейчас вы выйдете отсюда и максимально быстро пойдёте прямо по дороге к восточному выходу из деревни, затем проследуете далее по просёлочной дороге к лесу Клостервальд. Углубиться в лес на полкилометра. Затаиться в подлеске, ожидать. — Кадавры начали движение. — Остальные: разобрать винтовки! Сопроводить этих до леса. Убить всех, кто попытается помешать им выполнить задание. Затем бегом вернуться в Хёрерсдорф и убить любого встреченного вами итальянского или английского военного. Как только вы получите рану от пули, штыка, ножа или тяжёлого предмета, сразу умереть последней смертью! Выполнять!

Задание было рискованным, но я отчётливо понимал, что в одиночку с двумя огромными баулами буду привлекать куда больше внимания и вызывать подозрений, чем организованно шагающий отряд.

Отвечать мне, естественно, никто не стал. Кадавры разобрали винтовки и, толкаясь, вышли из «казармы». Выключив в помещении лампу, я следил с крыльца, как мёртвая процессия удаляется в сторону окраины. Они шли вдоль улицы, в слабом свете фонарей, заливающих землю почему-то не жёлтым, как у нас в Иркутске, а мертвенно-голубоватым светом. Пока я не видел никого — пустые едва освещённые улицы меж тёмными массивами дворов. Дома казались замершими, зарывшимися в сумерки. Ни одного огонька…

Вот они свернули за дом, скрывшись у меня из виду. Как я уже говорил, улочки в Хёрерсдорфе очень извилистые.

Угадал ли я? Получится ли у кадавров миновать патрули? Как среагирует на них пост на выезде из деревни? Я, конечно, очень сильно надеялся, что расхлябанные итальянцы не будут стоять на вечернем морозце, а спрячутся в маленькой полосатой будке с печкой, которые расставили с четырёх выездов из деревни для караулов. Хорошо бы, чтобы они вовсе носа на улицу не высунули, а ещё бы лучше — напились, как эти… Я напряжённо вслушивался, всякий миг готовясь накинуть шкуру и броситься на звук завязавшегося боя… Но — ничего. Только собака где-то залаяла, да тут же и заворчала глухо, словно залезая в будку.

Может, и от мертвяков прячется.

Может. Живые звери такого не любят.

Я слушал, всецело полагаясь на медвежье ухо. К сожалению (или к счастью?) снег почти не скрипел, слишком для этого было тепло. Кадавры издавали немного звуков — только те, которые производит молчаливая шагающая группа. Никто их не окликнул, не остановил. Ни шума драки, ни выстрела…

Похоже, проскочили.

ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЖЕСТ

Спустя четверть часа я вернулся в будку.

Так. Теперь вторая часть плана. Я распахнул дверь в комнату электриков, даже уже морально готовый, что меня встретит выстрел из какого-нибудь оружия. Специально накинул щиты…

Нет. Сидят, на дверь пялятся все трое. Причём племянника так и не развязали. Потому что чёткой команды не было? Удивительные люди. Кивнул им в сторону «казармы»:

— Вышли. Живее, живее! Энрике в угол посадите, убьётся с табурета. — Со значением посмотрел на сержанта: — Гранаты есть?

— Там. В тех сумках, господин! — показал Габриель на солдатские подсумки, висящие рядом с оружейной пирамидой.

Точно! Я же сказал кадаврам взять только винтовки…

Взял пару гранат, там же увидел довольно удобную сумку, столкал туда остальные. Пригодится. Так-то обычные «колотушки». Тёрочный запал, довольно мощные. Единственно, от сырости надо беречь.

Значит, будем беречь.

Живые с тревогой наблюдали за моими приготовлениями.

— Легли, к той стене, руки за голову. И этого положите!

Что мне в этих конкретно гранатах не нравилось — система приведения в действие дурацкая. Если срочно бросить понадобится — хрена с два. Сперва отвинтить на донышке крышечку, потом вытряхнуть из ручки-трубки выпавшую верёвочку с пимпочкой, а потом уж резко за пимпочку дёрнуть. За сию изрядную конструкцию в нашем училище эти гранаты получили прозвище «Красная Шапочка». Ага, дёрни за верёвочку, деточка, дверь и…

Зато восемь секунд задержка.

Не поспоришь.

Открутил сразу два колпачка, подошёл к двери в трансформаторную, активировал и закинул туда обе гранаты, мощной дверью прикрыл. Особо не торопясь, взял сумку и вышел из «казармы». Только закрыл двери — дважды бахнуло.

Заглянул — все трое живы, только штукатуркой присыпаны, головами трясут.

— В ваших интересах запереться и не выходить на улицу до утра. Это моё последнее доброе для вас дело.

Всё. Пора и честь знать. Я захлопнул дверь трансформаторной будки и с удовольствием вдохнул холодный воздух, полный зелёной маны. Не соврал Эдди, разблокировалась энергия!

Припереть бы чем эту троицу…

Оглянулся — о! Лавка! Тяжёлая такая, уличная. Подхватил её, перевернул, одним концом под ручку, другим в землю… В этот момент изнутри грохнул засов. Ага, значит, раньше времени не вылезут, вот и славно. Почти одновременно с восточной окраины раздались крики и стрельба. Кадавры вернулись! В принципе, ничего удивительного, до ближайшего края леса отсюда меньше полутора километров.

Кстати, скоро они заявятся сюда и начнут лупить по нам, в точном соответствии с твоим указанием.

А мы предусмотрительно что? Правильно, шкуру накинем. О медведях приказа не было.