НАУКА НАМ ПОМОЖЕТ!
— Да-да, простите нас, Аркадий! — радостно воскликнул отец Бенедикт. — Мы считаем, что нашли точку прорыва.
— Я не могу, меня самого сейчас порвёт! — вытаращив глаза, выкрикнул Мюллер и стремительно вылетел в стену.
— Если вы формировались как некромант, но не были вовремя раскрыты в этой области… — начал Бенедикт. В это время мимо окна с воплем «А-а-а-а-а!» пролетел Мюллер, исчез и всё снова затихло. — Не обращайте внимания! — махнул рукой священник. — Это он от избытка чувств. У него такое и раньше бывало. Так вот, если бы вы углубились в теорию манопотоков…
— Вы, возможно, удивитесь, но по этой теме я читал, и довольно много.
— Выготского?
— И даже Юнга!
— О! Похвально!
«А-а-а-а-а!» — похоже, мельник носился вокруг усадьбы по большому кругу.
— Но все они сходятся в полной противоположности структур…
— Именно! Именно, мой друг! Разве вы не видите? — Бенедикт довольно потёр руки. — В этом и был корень вашей прежней слабости. Разнонаправленные векторы развития словно пытались перетянуть друг друга. Ни одна не могла победить. Как замершие весы с равно наполненными чашками. И ваш поцелуй с той кицунэ — он сработал не просто как катализатор, нет…
«А-а-а-а-а!»
— … он воздействовал именно на ту вашу сферу, которая касалась некромантии. — Бенедикт посмотрел на меня совершенно по-профессорски: — Вы понимаете?
— Почему именно на неё? Почему не на оборотня? Ведь она, как и я…
— Не-е-ет! — он покачал пальцем. — Она — не совсем как вы. Хоть лисы и способны рожать детей от человеческих мужчин, в полном смысле они не совсем люди. Они, скажем так, оборотни высшего порядка. Того уровня, которого человеку не достичь никогда. Лиса — концентрат самой жизни!
«А-а-а-а-а!»
— А в вас много лет копилась энергия, которую никто не видел и не канализировал. Вы знаете, почему стараются как можно раньше выявить потенциального некроманта?
— Я читал, — кивнул я. — Стихийно поднятые морги или, хуже того — кладбища.
— Вот! Монахи вашего монастыря «Марка Печерского» не раскрывают своих секретов, но они нашли какой-то способ убирать этот эффект бурной инициации…
«А-а-а-а-а!»
— Думаю, ещё пара кругов, и он успокоится. Так вот, в вас скопилась критическая масса энергии, дадим ей условно знак минус. А волшебная лиса — это словно мощный резервуар жизненной силы со знаком плюс.
— Эффект молнии… — прошептал я.
В этот момент в стену влетел Мюллер и сел на свой стул, тараща глаза и вцепившись в колени.
— Именно! — сказал Бенедикт, старательно делая вид, что всё нормально. — Теперь вспомним про две силы, которые боролись внутри вас. И когда один из векторов ослаб…
— Второй получил возможность двигаться! — выпалил Мюллер, потрясая руками с растопыренными пальцами. — Могу поставить собственный череп на то, что Зверь немедленно воспользовался ситуацией и сделал рывок!
— А потом… — начал Бенедикт. Но я уже сам понял.
— А потом они вошли в противофазу и начали усиливать друг друга! — воскликнул я. — Как качели!!!
НЕМНОГО КРОВИ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера
14 января 1948 года, около трёх часов пополудни
Аркадий
Мюллер закрыл глаза, словно человек, на которого снизошла благодать. Но долго так сидеть, понятное дело, он не смог и посмотрел на меня искоса:
— А можно мне получить капельку вашей крови, ваше сиятельство? Я прекрасно пойму ваш возможный отказ, — прижал руку к груди мельник, — но…
Хотя если подумать, какой он, нахрен, мельник? Профессор магии он. Что каждого человека — по последнему занятию называть? Это если ты всю жизнь знатным столяром был, а под старость ложки стал вырезать, так что — ложечник, да?
Зато со всем вежеством обратился. Научное просветление на него благотворно действует, что ли?
— Мы же договорились. Просто «Аркадий».
— Хорошо, — сразу согласился Мюллер. — Так что насчёт крови?
Что ж, если я хочу разобраться, кровь сдавать придётся. В детстве-то у меня даже никто разрешения не спрашивал — брали и всё. Хотя там, наверное, батя или мама разрешение давали. А возможно и не давали, их просто тоже никто не спрашивал. Государственная необходимость и безопасность, и все дела.
— Дорогие исследователи. У меня вопрос. Ладно, дам я вам кровь. А как вы исследовать её будете? Так-то мы на мельнице, — я развёл руками, и даже для пущей убедительности покосился на старые стены.
— А-а-а! На это у меня есть ответ, — усмехнулся Мюллер. — Прошу следовать за мной, господа.
Встал и направился куда-то. Для разнообразия, в дверь. А я за ним. Отчего не пойти, если уважительно зовут. Ну и священник, понятно.
Ни слова не говоря, призрак проследовал в нежилую часть дома. Мы миновали пару кладовых, заставленных старыми сундуками и полками, подошли ко внешне ничем не примечательной стене. Призрак коснулся нескольких камней, и стена уползла вбок, открывая…
Ни хрена себе!
Вот тебе, Аркаша, и приключенческий роман во всей красе! Машенька бы сейчас от восторга прыгала.
Ага, будто того, что мне раньше выпало, не хватало! Вот у нас и тайное подземелье образовалось.
Скажи спасибо, что тут не замок, а мельница.
И тем не менее! Тёмная лестница куда-то вниз выглядит довольно убедительно.
В паутину не вляпайся.
Скелетов ещё не хватает!
— Каких скелетов? — выпучил на меня глаза священник.
— Я это вслух сказал? Не обращайте внимания! — отмахнулся я. — Это… семейное.
И зажёг пару огоньков-светляков. Потому как в кромешной темноте даже зрение медведя пасует. Нужно же, чтоб хоть сколько-то освещения было, а иначе как?
— Прошу, — повторил Мюллер и поплыл впереди, тоже голубовато подсвечиваясь.
Мы прошли четыре поворота каменной лестницы вниз и оказались… в лаборатории! Да какой!
— Отто, ты вообще всё сюда притащил? — отец Бенедикт с изумлением разглядывал достаточно большой сводчатый зал, заставленный разнообразной алхимической и просто маго-исследовательской аппаратурой. — Я не могу поверить… Ты что, всю свою лабораторию сюда из Цюриха привёз?
— Всю! — подтвердил страшно довольный Мюллер. — Были силы, были возможности. Признаюсь сразу, господа, чтобы вы лишнего не придумывали, помещение сделано не мной. Отец предполагал, что на этом месте пять-шесть веков назад был или монастырь, или замок. Потом что-то произошло — возможно, война — и строение разрушили. Когда прапрадедушка покупал эту землю, никто и не помнил о старом замке. А когда начали расчищать место под дом, нашли старый фундамент, им и воспользовались. А этот ход вовсе был землёй засыпан. По преданию, когда его раскопали, тут нашли стойки для винных бочек.
— Винный подвал был, — кивнул отец Бенедикт.
— Да, — согласился Мюллер. — Но для простого мельничного хозяйства он оказался слишком огромен, им почти не пользовались. А вот я, перебираясь сюда на постоянное житьё, вспомнил о нём и перевёз свою лабораторию. Только накопители за столько лет подразрядились. Если Аркадий согласится помочь, мы сможем…
— Подожди, ты про это говорил, как про наследство? — перебил его священник.
— Э-э-э… нет. Не про это. Я, конечно, покажу им, но, что-то мне не верится, что правнук сможет реализовать… Да ещё война эта…
— Не спеши, подумай хорошенько, — священник посмотрел на него с прищуром, — а захочешь ли ты уходить, — он кивнул вверх, — если у тебя есть новый интересный объект для исследований? Ты теперь с роднёй помирился. Возьмёшься за них, будут у тебя внуки-ученики…
— Ты не монах, ты змей-искуситель! — хмуро ответил ему профессор Мюллер. — Нет. Категорически — нет! Пора мне. Я вот тут чувствую, — он приложил руку туда, где у живого человека было бы сердце. — С Аркадием определимся — и пора.
— Хорошо, — словно выдохнул отец Бенедикт. — Это правильно. А то я уж боялся.
— Я же говорю — змей, хе-хе-хе! — ответил серией смешков Мюллер, вытаскивая из шкафа мудрёную конструкцию из проволоки, каких-то кристаллов и циферблатов. — Герр Аркадий, вот сюда, пожалуйста, вашу кровь, — и протянул мне узкую высокую стеклянную колбочку. И ножичек треугольный серебряный.
— Э-э-э? — недоумённо уставился я на него.
— Необходимейший аспект — вы сами должны сделать надрез и сами слить кровь в пробирку Вюрца, а потом, опять же сами, собственноручно, установить его в штатив. Я потом покажу куда.
— Опасаешься паразитных эфирных воздействий? — деловито спросил отец Бенедикт.
— Всего опасаюсь.
А потом я зарядил им накопители. И даже не выдохся при этом, удивляясь, что за такой короткий срок привык к мощным потокам энергии и начал воспринимать их обычными. Вот уж точно, к хорошему человек привыкает быстро!
— Господа, если я больше не нужен, я вас всё-таки оставлю. Мне бы в Хёрерсдорф ещё раз наведаться. Есть там незавершённое дело. Даже несколько, — поправил я сам себя.
— Хорошо-хорошо! — крикнул Мюллер, летая вокруг приборов, а отец Бенедикт очень серьёзно пожелал:
— Удачи вам, Аркадий! И Божьей помощи! — и, кажется, даже благословил меня вслед. Но я уже бежал вверх по ступенькам, поэтому на сто процентов уверенным быть не могу.
НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ДЕЛА
Зверь с удовольствием оглядывался по сторонам: Нет, ну ты смотри, ведь и вправду — натуральное замковое подземелье! Мне всё больше и больше нравится эта берлога.
Хороша, так-то. Только мельник её в наследство собрался передать. Правнукам своим.
Да и пожалуйста, я ж не против. Я с прицелом на будущее. Что, не хочешь такое мудрёное жилище для себя построить? Где-нибудь на Ангарских островах, а?
Так-то заманчиво.
Вот и я о том же. Надо вообще всё тут облазить, понять, как оно работает. Чертежи этажей нарисовать.
Ничего себе, планов громадьё! — фыркнул я. — Нам бы вначале выжить.
Тоже верно.
Снаружи уже подступал ранний зимний вечер. Мне для моих целей даже лучше.
Мюллеровы правнуки с Николаем ещё не вернулись, всё было тихо. По дороге быстренько заглянул к Милли, позаботился о животине, а то эти горе-исследователи опять увлекутся. А животная ухода требует! Она от трёхразового питания «понедельник-среда-пятница» запросто копыта может протянуть. Хотя, если ей чего понадобится, ослы так орать могут, моё почтение! Довелось в Азиях послушать.
Надеюсь, явится молодой Отто и возьмёт на себя скотоводческое бремя.
Нижняя Австрия, лес Клостервальд и окрестности Хёрерсдорфа
14 января 1948 года, ранний вечер
Аркадий
Пошёл к городку я напрямую через лес, игнорируя дороги. Проще мне так, удобнее. Да и вряд ли кто-то заметит мой случайно незаметённый след. А вероятность такого оставалась, потому как позёмка — гарантия не стопроцентная. Не могу же я постоянно ходить с бураном за спиной? Да и на каждый шаг оглядываться — ну нету такой возможности. Так что лучше там, где люди не ходят. На краю леса осмотрелся, двинул по полю. Идти сейчас было легко — снега-то еле-еле наметено, а внизу мёрзлая земля.
Признаться, я со страхом ожидал потепления. Слякоть же начнётся, и относительно похожая на зиму зима сменится недоразумением. Скучаю я по сибирской зиме. У нас если снег нормально лёг — всё, до весны. И чтоб в январе дождь шёл? Да в жизни такого не было! А тут? Хорошо, хоть предыдущий день порадовал снегом.
Ладно, это всё лирика. Главное, чтоб никому на глаза не попасться.
Я слежу.
Отлично!
Пройдясь по безлюдным складкам полей, вышел к лесному квадрату прямо перед довольно крутым склоном с отличным видом на Хёрерсдорф. Это в прошлый раз туман мне не дал осмотреться. А сегодня — вечер был ясным и ночь обещалась быть такой же.
И это прекрасно.
Уселся прямо на обрезе леса, слегка маскируясь подлеском. Я не ми-и-ишка, я просто ещё одно белое пятно. Тем более что с такого расстояния заметить меня будет сложно. Только если кто-то неведомый вот прямо сейчас именно в это место в подзорную трубу пялится. Но учитывать этот невероятный шанс — это совсем умом подвинуться надо. Проще тогда сразу ложиться да помирать со страху.
Пока гонял отвлечённые мыслишки, глаза методично обшаривали городок. Жаль, записать расписание караулов не получится. Не на чем, да и нечем. Так запомню.
Так-так. Обгорелые руины лаборатории почти расчистили. Интересно, до профессорских останков докопались? Это если что ещё осталось откапывать. Я, честно говоря, сильно сомневаюсь.
Мысль о профессоре потянула за собой картинки пережитого. Память высветила подвешенные детские трупы. Внутри полыхнула ярость.
Аркаша, уймись. Будешь сейчас как синий маяк на тёмном фоне горы сиять!
Я с трудом заставил себя успокоиться. Сидим, не отсвечиваем. Смотрим.
Расфокусированный взгляд гулял туда-сюда по деревне, на которую спускались ранние сумерки. Стоит только где-то промелькнуть движению… О! И дверь довольно громко хлопнула. Смело так, я бы сказал. Местные-то, даже если из домов выходят, крадутся, точно мыши.
Я сосредоточил взгляд. Это что такое там?
Так-то ничего экстраординарного. Обычная трансформаторная будка, красного кирпича. Всё как положено — распашные двери (как раз которые хлопали), на них треугольник с молнией, а для особо тупых и надпись «elektrische hazard»* готическим шрифтом. И огромный восклицательный знак. Видимо, чтоб страшнее было.
*Опасность поражения электрическим током (нем.)
А с крыши в разные стороны провода тянутся. Флажок ещё — кружок с жёлтой молнией — той фирмы, что к нам в Россию так и не смогла пролезть, «Эстокс-М». Не потянули англы выставленных условий для получения государственной концессии. Наши перехватили. Так и правильно, такое плечо доставки! Уж лучше мы сами, своими руками…
А в Европе, смотри-ка, развернулись. Электрических станций всюду успели понатыкать. Если даже в такой крошечной деревушке как Хёрерсдорф такая здоровенная будка подстанции стоит. И куда она здесь такого размера? На вырост, верно.
Словно отзываясь на мои мысли, двери подстанции снова хлопнули, и выскочившие оттуда весёлые солдаты (три штуки счётом) в бурых итальянских шинельках поковыляли к рядочку неказистых приземистых домиков с крошечными окошечками… Домики были, как и все в Хёрерсдорфе, белёные, под красными черепичными крышами, но… как-то непохожи на жилые. Приземистая дверь поглотила тройку итальянцев.
Вот это интересно. Куда может бежать развесёлая солдатня? Я бы подумал про дом терпимости, но подозревать наличие борделя в такой крошечной деревушке — шибко жирно. А если…
Не успел я додумать умную мысль, как тёмная дверь домишки выплюнула итальянцев обратно, и они торопливо заковыляли обратно к подстанции, побрякивая бутылками в руках. Стеклянный звук звонко и далеко летел в вечернем воздухе.
Грабят винный погреб, к бабке не ходи!
Натурально! Только что они в трансформаторной будке вообще делают?
Прячутся от начальства?
А потом с гоготом по улице носятся? Дичь какая-то. Ты вообще внутренность трансформаторной будки представь. Там обычно не повернуться. А тут трое! А ещё меня интересует вон та труба печная — вишь, пыхтит? Ты когда-нибудь видел, чтоб такие будки топили? Даже у нас, в Сибири?
Выходит, они там постоянно, что ли, сидят?
Вот и мне интересно, что там охранять такое особо ценное? Обычно одного дежурного электрика, да и то раз в неделю зайти проверить — по-за глаза хватает.
Я принялся наблюдать за подозрительной будкой и за непродолжительное время насчитал примерно десять-двенадцать (с такого расстояния в мордах мог и запутаться) быстро пьянеющих солдатиков. Это ж целое отделение! Охраняют трансформатор? Не жирно?
Обязательно ночью наведаемся.
А пока смотрим дальше.
Дорогие читатели! Если вы ещё не поставили лайк книге — самое время это сделать! Нас действительно мотивирует оценка нашего труда, а ваши добрые слова придают нам творческих сил.
ПыСы: Олин комп пока в больничке, но Вовин жив, + есть ноут, файлы спасли — работаем!