Глава 9

- Оставь эту безумную затею, - привычно ворчала наставница Сахаджанья, когда Анджали объявила, что в очередной раз собирается на землю вместе с господином Шакрой. – Столько лет ты ездишь туда, а толку никакого. Ревати сгинула. И следов её сейчас не найдёшь.

- Ты же знаешь, что я езжу на землю не по своей прихоти, а потому что господин этого желает, - безмятежно ответила Анджали. – Скорее всего, мы будем отсутствовать два-три дня. Замени те меня на занятиях, наставница.

- Конечно, куда же деваться, - ответила Сахаджанья хмуро. – Конечно, заменю. Кто ещё заменит? Особенно после того, как ты прогнала Хему.

- Ну что вы, наста-а-авница, - затянула Анджали, как в детстве надувая губы. – Она сама ушла. Преподавать науки юным – это искусство. Не всем оно по силам.

- Может, расскажешь, что между вами произошло? – спросила Сахаджанья ещё более хмуро. – Если поссорились – я помирю. Вы же всегда были, как сёстры. А сейчас каждая врозь. Лучше бы держались вместе…

- Не волнуйтесь, наставница, - Анджали, дурачась, протанцевала вокруг неё. – Всё ведь так прекрасно, а у вас лоб в морщинках, как от тяжёлых забот.

- Послушай… - начала Сахаджанья, глядя уже с тревогой, но Анджали поцеловала её в щёку и выскочила вон, весело смеясь.

Вимана ждала на лужайке за школой, занятия ещё не закончились, и Анджали прошла по коридорам, прислушиваясь к заунывному бормотанью наставниц – их голоса доносились из учебных комнат. Иногда бормотанье прерывалось звонким смехом учениц, и тогда наставница говорила громче, суровее и строже, наводя тишину. Всё как раньше, как в те времена, когда на уме были только забавы, веселье и надежды о будущем.

Всё как раньше, но всё равно не так, как раньше.

- Наставница Шакрани! – окликнули её вдруг.

Анджали оглянулась и увидела Майтри - лучшую ученицу школы, которой через год предстояло пройти арангетрам..

- Ты почему не на уроке? – удивилась Анджали, останавливаясь и дожидаясь, пока ученица подбежит к ней. – У вас же сейчас теория танца. Всё пропустишь!

- Я ждала тебя, - Майтри поклонилась, принимая прах от её ног, и Анджали привычно благословила её. – Вчера назвали имена наших наставниц по арангетраму, но у меня почему-то не ты, а наставница Сахаджанья. Это ошибка. Скажи, чтобы изменили приказ…

- Это не ошибка, это моё личное распоряжение, - ответила Анджали твёрдо, хотя на сердце было тяжело. – Твоей наставницей по арангетраму будет Сахаджанья. У неё есть нужный опыт, она готовила меня, и я, как видишь, выдержала испытание. Так что у тебя будет лучшая наставница во всех трёх мирах.

- Но я хочу только тебя! – воскликнула Майтри и надула губы точно так же, как Анджали, когда разговаривала с Сахаджаньей.

- У меня много дел, - Анджали погладила ученицу по круглой щеке, опушённой нежным золотистым пушком – как провела ладонью по самому лучшему бархату. – Не сердись, но я не смогу подготовить тебя должным образом. Мне приходится часто уезжать. А подготовка к арангетраму требует каждодневных занятий.

- Наставница! Я буду тренироваться сама! И буду слушаться тебя во всём, во всём! – взмолилась ученицы, просительно складывая ладони. – Возьми меня! Я не подведу!

- Не обсуждается, - Анджали с трудом далась подобная твёрдость.

Особенно когда в глазах любимой ученицы закипели слёзы обиды, непонимания.

- Мне пора. И тебе пора на занятия, - развернув Майтри к классу, Анджали легонько подтолкнула её.

Ученица побрела по коридору, и Анджали несколько мгновений смотрела ей вслед, а потом резко отвернулась.

Точно так же уходила Хема. И в своё время - Виджул. А после неё - ещё много учениц. Все - в слезах, с обидой.

Но так лучше. Так лучше для всех. По-другому в этом небесном мире жить не получается. Надо оттолкнуть каждого, кто делает тебя слабой и уязвимой, кто может узнать тайны твоего сердца. Угадать твои мечты и желания по неосторожно сказанному слову, по взгляду, по движению…

Вимана ждала на лужайке, и Анджали забралась в её нагретое солнцем чрево, уселась в мягкое кресло, застегнула ремень с хитрым замком, и когда летающая колесница задрожала и загудела, готовясь взлететь, только тогда старшая наставница школы апсар позволила себе слезу – одну-единственную, скатившуюся из уголка глаза по щеке.

Вскоре город Трёх Владык превратился в разноцветное блюдце на вершине горы и уплыл назад, потом внизу медленно проплыла и сама гора Сумеру, и вимана вылетела за небесные пределы, отправляясь на землю.

Анджали смотрела в круглое окошко, разглядывая леса, реки, человеческие города. Скорее всего, Сахаджанья права. Ревати давно нет на этом свете. Но должна остаться могила. Память в сердцах людей, знавших подругу. Хоть что-то должно остаться. Невозможно пропасть вот так, без следа, как песчинка в океане…

Хотя, всё это было очень даже возможно. И это Анджали понимала. Понимала, а верить не хотела. Потому что поиск пропавшей на земле Ревати был единственным смыслом бессмысленного существования. Если лишиться и этой цели, тогда жизнь станет совсем серой.

Вимана летела довольно долго, Анджали успела утомиться, вздремнуть, проснуться и снова долго глядела в круглое окно, гадая, куда могла занести её подругу воля богов… За последние тридцать лет ей удалось побывать в человеческом городе Шакрапраштхе двенадцать раз. И всегда, когда удавалась такая поездка, Анджали с удивлением видела новые дома, новых людей. Всё менялось с такой скоростью, что не удавалось найти даже тех, с кем она разговаривала в прошлую поездку, а не то что Ревати, которая была отправлена на землю почти столетие назад.

К тому же, рядом всегда находился Шакра, и невозможно было расспрашивать напрямую. Приходилось слушать, смотреть, обращать внимание на каждую мелочь. Но толку от этого было мало, и всё чаще Анджали казалось, что она ищет пылинку в бескрайнем звёздном небе.

В этот раз Шакра пожелал устроить празднование довольно далеко от заветного города. Вимана снизилась на поляне в живописной роще, где уже стояли несколько виман. Анджали увидела виману госпожи Сарасвати и выдохнула с облегчением. Хоть богиня и не была благосклонна к ней во время арангетрама, обвинив в оскорблении богов, но вряд ли в её присутствии будут устраивать «поедание стеблей лотоса». Богиня любила игру на вине и не слишком привечала танцы – особенно те, что любили боги-мужчины. А уж на «поедании лотоса» её и вовсе никогда не видели.

Когда Анджали выбралась из летающей колесницы, то сразу услышала музыку вины – серебристые звуки текли, как река, неспешно, спокойно и звонко. Провожатый-гандхарв указал тропинку, ведущую между деревьями, и по ней Анджали вышла к реке.

Боги и богини расположились на песчаном берегу, под натянутым шёлковым пологом, украшенном гирляндами цветов. Прямо на песке были постланы ковры, и по ним небожители спускались в воду, чтобы поплавать в прозрачной, как слеза воде.

Музыка вины казалась продолжением этой спокойной, умиротворяющей картины. Анджали сбежала по пологому берегу и поклонилась Шакре, который нежился на коврах в тени полога.

- Вот и ты, - сказал царь богов, жестом предлагая Анджали занять место возле него. – Сарасвати сегодня играет для нас, - он понизил голос и сказал нарочито печальным шёпотом: - Я уже скучаю.

- Ни за что не позволю вам скучать, господин, - ответила так же шёпотом Анджали. – Не хотите искупаться?

- Не хочу, - расслабленно усмехнулся он. – Вода здесь холодная, как снега на Кайласе. Но если захочешь искупаться, то я с радостью полюбуюсь этим зрелищем.

Если захочешь! Как будто после такого можно было отказаться!

- Вода так и манит, господин, - ответила Анджали с улыбкой, – а я просто горю. И, признаться, только и мечтаю окунуться в эти голубые воды. Вы разрешите?

- Разрешаю, - Шакра подмигнул ей, и Анджали поднялась, выбравшись из тени полога на ослепительное солнце.

Вода блестела так, что глазам было больно. Прищурившись, апсара сбросила туфли и пошла по коврам, пока волны не коснулись босых ступней. Вода, и правда, была холодной. Наверное, текла с горных вершин, питаясь талыми снегами. Не прогретое до дня солнцем озеро с лотосами, но ничего слишком уж неприятного.

В воде уже плавали господин Кама с женой, и господин Читрасена плескался где-то на середине, заныривая на глубину. Увидев это, Анджали второй раз вздохнула с облегчением – значит, на реке нет колдовских чар, и ей не грозит превратиться, например, в обезьяну.

Серебряные звуки вины лились над водой, переплетаясь с ней, дополняя её, и под эту текучую музыку Анджали распустила узел одежд и сбросила покрывало, обнажив голову, плечи и грудь. Она кожей чувствовала алчный взгляд царя Шакры. Да и остальные боги не отказали себе в удовольствии посмотреть, как раздевается любовница их правителя.

Подняв руки, чтобы распустить волосы, освободив их от золотых шпилек, Анджали словно нечаянно уронила одежды. Шелковая ткань скользнула по её телу, окутав щиколотки мягкой волной, и вот уже апсара предстала перед всеми в первозданной наготе.

Солнечные лучи ласкали белую кожу, но жарко не было. Наоборот, Анджали ощутила, как по спине словно провели холодными пальцами – сверху вниз, от шеи по позвоночнику, до самых ягодиц.

Подавив желание поскорее броситься в воду, чтобы спрятаться от жадных взглядов мужчин и от завистливых взглядов женщин, Анджали небрежно уронила шпильки на ковёр и медленно пошла вперёд, покачивая бёдрами и продолжая удерживать волосы, показывая во всей красе груди, которые были так же упруги, как в юности, но уже не торчали дерзко, дразня острыми сосками, а покачивались, налитые зрелой, чувственной полнотой.

Когда вода достигла середины бёдер, Анджали наклонилась, изящно изогнувшись в пояснице, зачерпнула горстями и плеснула себе в лицо и на грудь. Холодные капли заставили вздрогнуть, соски сразу же отвердели, и Анджали повернулась чуть боком, чтобы царю Шакре было лучше видно, как она возбуждена.

Снова и снова она плескала водой, проводила ладонями по шее груди и животу, не забывая улыбаться и поглядывать с притворной скромностью через плечо, и будто застыдившись, прикрывала локтями обнажённую грудь.

Господин Читрасена оставил нырять и теперь стоял на отмели посредине реки, скрывшись в воде до плеч. Он не отрываясь глядел на речные забавы Анджали, и, судя по ряби на поверхности, не отказал себе в удовольствии слегка помечтать о царской возлюбленной.

Господин Кама позабыл о жене, которая нежно обнимала его, и она, ласково, но непреклонно, заставила его отвернуться от соблазнительного зрелища, ухватив за уши, словно играя.

Посчитав, что этого достаточно, Анджали оттолкнулась от дна и поплыла. Купалась она долго и выбралась из воды лишь когда совсем замёрзла. Одна из прислуживающих апсар тут же подбежала с покрывалом, чтобы вытереть тело и отжать волосы, а другая услужливо подала оброненные шпильки.

К этому времени боги уже не обращали внимания на прекрасную купальщицу, наслаждаясь музыкой, беседой и фруктами.

Отжимая волосы, Анджали услышала, как господин Кама, уже возлежавший на коврах рядом с женой, сказал что-то подошедшему гандхарву, а потом обратился к господину Читрасене:

- Прилетел Майя Данава. Сейчас посмотрит, что с твоей виманой. В прошлом месяце он починил мою, два дня искал поломку.

- Два дня – это слишком долго, - хмыкнул Читрасена в ответ. – Я хочу улететь отсюда сегодня, а не ночевать под открытым небом.

Боги засмеялись, а Анджали на мгновение замерла.

Майя Данава здесь. Друг или предатель друга. Чинит виману на поляне в лесу.

Завернувшись в покрывало, Анджали прошла по коврам к царю Шакре и опустилась на колени, прижимаясь холодной после купанья грудью к его ногам.

- А! Холодная, как змея! – вздрогнул и засмеялся Шакра.

- Мне надо отлучиться, господин, - произнесла Анджали с застенчивой улыбкой. – Вы позволите ненадолго покинуть вас? Я скоро вернусь, не заставлю вас ждать.

- Иди, но поскорее возвращайся, - разрешил царь. – Как раз захвати из моей виманы кости и доску, сыграем с тобой в чаупар, - и добавил, многозначительно: - На раздевание.

- Считайте, я уже проиграла, - ответила Анджали и распахнула покрывало, показав грудь и живот.

Шакра подался вперёд, но Анджали так же быстро запахнулась, подразнив царя богов кончиком языка, выставив его между зубов.

- Ах ты, змейка! – снова рассмеялся царь, откидываясь на подушки. – Неси чаупар, пока я не начал раздевать тебя без правил!

- Повинуюсь, господин, - Анджали поцеловала его в большой палец ноги и побежала к лесу, только сейчас вспомнив, что не надела туфли, но возвращаться не стала.

Майя Данаву она заметила сразу – тот стоял возле виманы господина Читрасены, у которой на хвосте были чёрные полосы. Брюхо виманы было открыто – ровно, словно разрезано огромным ножом на две ровные части, и данав как раз собирался туда заглянуть.

Анджали подошла неслышно, и данав заметил её только когда она встала между ним и солнцем, и её тень упала на гладкий бок виманы.

Увидев стройный силуэт, данав рывком обернулся, и на мгновение лицо его выражало такую радость, что Анджали слегка растерялась. Но почти сразу же лицо мужчины стало замкнутым, даже суровым, и он отвернулся, надевая поверх набедренной повязки кожаный фартук.

У апсары были заготовлены острые слова для предателя, но она поняла, что ошиблась. На обнажённых до плеч руках Майи Данава не было следов от ожогов. Его не пытали, проверяя, говорит ли он правду. И значит, не друг Танду был доносчиком.

Анджали снова ощутила давящую пустоту в груди. Теперь можно было и уйти, но апсара продолжала стоять в траве, на палящем солнце. Майя Данав некоторое время смотрел на застывшую тень, а потом снова обернулся. Теперь лицо его было раздражённым.

- Что тебе надо? – спросил он жёстко.

- Это не ты, - сказала Анджали. – Это не ты донёс на Танду богам.

- Ты думала, это сделал я? Безумная женщина! – сказал он сердито. – Я никогда не предал бы друга.

Анджали по-прежнему стояла неподвижно. Он не предал друга, а вот Хема предала подругу. Живущий в подземье оказался честнее, чем живущая на небесах.

Словно прочитав её мысли, данав произнёс:

- Вы, живущие на небесах, считаете нас низшими существами. Но мы способны на верность, в отличие от вас. Мы способны на любовь.

«Он знает про Хему», - подумала Анджали, но вслух ничего не сказала.

Щёки Майи Данава заалели, и вовсе не палящее солнце было этому причиной.

- Ради своей прихоти ты погубила моего друга, - сказал он почти с ненавистью. – Принесла его в жертву, как цветок наг чампы! А он был лучшим, честнейшим, благороднейшим существом во всех трёх мирах!

Он перевёл дыхание, и Анджали, воспользовавшись этим, коротко сказала:

- Я знаю.

- Знаешь?! – с возмущением переспросил данав. – Что ты знаешь! Ты знаешь лишь любовные утехи с богами, смех и танцы! Живёшь, как бабочка! Порхаешь с цвета на цветок. А он… он отдал тебе самое ценное – свою жизнь. Зря отдал, ты не оценила.

- Ты зря упрекаешь меня, - сказала Анджали глухо. – Оценила.

- И поэтому сейчас живёшь с его убийцей? – с горькой усмешкой сказал Майя Данав. – Ничего ты не оценила, ничего не знаешь, пустоголовая девчонка из верхнего мира! Не понимаю, почему Танду так увлёкся тобой. Он никогда не позволял пустой красоте себя обманывать. Но почему-то с тобой всё пошло не так. Как могло случиться, что он полюбил тебя с первой встречи, с первого взгляда? Какой магией ты его очаровала?

- Никакой, - Анджали опустила голову, рассматривая травинки, опутавшие её босые ноги.

Никто не заставлял её стоять здесь и выслушивать упрёки от какого-то данава, отступника, который занимается тем, что служит богам на чёрных работах. Но она не уходила. Потому что он был словно тонкой связующей ниточкой между ней и её прошлым. Её счастливым прошлым.

- Уйди, - сказал данав и отвернулся, присаживаясь на корточки перед сундучком с инструментами, и перебирая их.

Он пытался сделать вид, что занят, но Анджали заметила, что мужчина всего лишь перекладывает инструменты с места на место, некоторые – по два и даже по три раза.

- Ты не прав, что упрекаешь меня, - сказала она, после долгого молчания. – У каждого из нас своя дорога. Танду выбрал эту. И ты ошибаешься, он не сразу полюбил меня. Сначала я была ему неприятна. Он хотел прогнать меня, мучил…

- Мучил? Тебя?! – данав расхохотался напоказ. Он повернулся, глядя на апсару снизу вверх, продолжая сидеть возле сундучка с инструментами. – Да он был одержим тобой с самого первого мгновения! Пусть даже сам это отрицал. Иначе для чего ему было помнить вашу первую случайную встречу? Когда вы столкнулись во дворце Шакры? А когда он поймал тебя за воровством ягод в саду господина Читрасены? Тот, кому женщина безразлична, не станет хранить в памяти подобные мелочи. А он хранил. И не просто хранил, а как нечто драгоценное.

- О каких встречах ты говоришь? – заволновалась Анджали. – Мы впервые встретились, когда он вылечил меня от… - она замолчала на полуслове, застыв и глядя невидящими глазами на собственную тень.

- Пошёл бы он лечить твою ногу, если бы не был одержим тобой, презренная! – бросил Майя Данав. – А он не пошёл – побежал! Когда услышал, как какой-то гандхарв по просьбе своей любовницы просил нашего царя вылечить какую-то апсару!

- Ты ошибаешься, это наставница попросила своего возлюбленного, а он попросил… - слабо запротестовала Анджали, прижимая ладони к груди.

- Он попросил нашего царя, - перебил данав. – И царь отказал. Потому что дела верхнего мира нас не касаются. Вы, верхние, прогнали нас, относитесь к нам, как к животным. С чего бы ещё помогать вам? Но Танду забыл обо всём – и о вашем лицемерии, и о вашей подлости, и о вековых обидах, что мы терпели от богов. Это Танду приносил тебе цветы и был рядом в образе кобры, когда тебя заставили танцевать на кинжалах. Он передал тебе ткань со своего тюрбана, когда на арангетраме тебе порвали наряд. Он даже подрался на празднике молодых плодов. Не смог стерпеть, когда услышал, как гандхарвы обсуждают тебя. Чтобы мой друг устроил драку!.. Никогда бы не поверил, если бы не увидел. Но Танду сошёл с ума, когда встретил тебя. И поплатился за своё безумие. А я его предупреждал.

- Нет, не может быть… - залепетала Анджали. – Он не рассказывал мне об этом!..

- Зачем ему рассказывать это тебе? Он знал, что ты презираешь нагов, презираешь людей, данавов. Что для тебя существует только верхний мир, что ты мечтаешь только о том, как очаруешь Шакру. Разве женщина, чьей целью является царь богов, полюбит нага? Он знал всё это, но просто хотел быть с тобой рядом, пока ты позволяешь. Ты превратила достойного мужчину в тряпку, можешь гордиться собой.

Только сейчас Анджали в полной мере поняла, что произошло между ней и нагом Танду. Была ли их встреча игрой богов, случайностью или проклятием – неизвестно. Но то, что случилось после первой встречи – это не игра. Это оказалось любовью. И то, что связывает её и Шакру – это совсем другое. Любовь – это то, что она испытывала к змею Танду.

- Из-за тебя он нарушил не только божественный закон, - сказал Майя Данав. – Он забыл законы нагов. Царевна Чакури прокляла его, и проклятие сбылось. Мой друг погиб из-за тебя, и только ты виновата в его смерти.

- Я знаю, - произнесла Анджали бесцветным голосом.

- А если знаешь, то со мной больше не заговаривай. Не о чем нам говорить, - данав снова повернулся к ней спиной.

Стоять здесь и дальше не было смысла, но Анджали не уходила. Некоторое время она молчала, а потом произнесла:

- Всё верно, я виновата. И ты правильно считаешь меня существом из верхнего мира, которое никогда не поймёт вас – существ из бездны. Но тогда что ты – презирающий нас, верхних, делаешь здесь? Да ещё и как самый последний гандхарв чинишь виману небесному богу? Или это – другое? Можешь, не отвечать. Я знаю причину. Догадалась. Ты ждал кое-кого. Не меня, другую апсару. Ты ждал Хему.

По тому, как напряглась шея данава, Анджали поняла, что слова попали в цель.

Мужчина отложил инструменты, поднялся на ноги и теперь взглянул на апсару с высоты своего роста.

- Правильно догадалась, - сказал он очень спокойно, хотя глаза его горели недобрым огнём.

- Как же ты – такой преданный и опечаленный друг, - Анджали смотрела ему прямо в лицо, - можешь с радостью ждать встречи с той, которая донесла на Танду? Ты знаешь, что это Хема выдала нашу с Танду тайну? И она подтвердила свои слова в собрании богов. Можешь посмотреть на её руки, там…

- Я знаю, - перебил её Майя Данав. – Ты не только погубила моего друга, ты ещё и предала свою подругу. Сначала выгнала её, а теперь рассказываешь о ней за её спиной.

- Называешь предательницей меня, а не её? – сквозь зубы спросила Анджали.

- Она сделала это из-за своей наивности, - ответил он, - а потом – из-за женской слабости. А ты всё делала по прямому умыслу. Вот в чем разница между вами.

Анджали кусала губы, слушая это. Нет, ей нечего было возразить. Но и уйти не было сил. Превозмогая гордость, она, всё-таки, сказала:

- Хорошо, можешь обвинять меня, ненавидеть… Но может быть ты знаешь… - она с трудом подбирала слова, - может быть, тебе известно… Если Танду получил право нового рождения…

- Новое рождение… - данав горько усмехнулся. – Никому, кроме Брахмы, не известно – кто, когда и в каком облике родится. В любом случае, это уже будет новое существо. Совсем не тот Танду, которого я знал. Он не вспомнит прежнюю жизнь, не вспомнит меня. Но это к лучшему. Он не вспомнит и тебя. И даже если бы мне было известно, что он переродился, я не рассказал бы тебе об этом даже под пытками. Чтобы ты снова не смогла разрушить его жизнь.

Это было всё, что хотела узнать Анджали. Продолжать разговор дальше она не стала. Повернулась и пошла к вимане царя богов.

Майя Данав не окликнул апсару, и она больше не оглядывалась. Прошлая жизнь ушла – оглядывайся или не оглядывайся. Даже если она каким-то чудом встретится с новым рождением Танду, умудрившись не разминуться с ним в веках, он не узнает её. А после смерти и нового рождения она не узнает его. И получается, что для него всё закончилось – сердечная боль, сожаление, переживания, а для неё – Анджали – всё ещё продолжалось.

Виману Шакры была открыта, и Анджали не пришлось набирать тайный шифр на боковом выступе возле входа.

Внутри были тень и прохлада, и после яркого солнца, что светило снаружи, апсара не сразу разглядела, что в мягком покачивающемся на одной ножке кресле кто-то сидел.

Когда глаза привыкли к полумраку, Анджали увидела, что в кресле сидит богиня Шакти. Оперевшись локтями на ручки кресла, богиня смотрела насмешливо и зло.

- Господин отправил меня забрать доску для игры в чаупар, - сказала Анджали, не забыв смиренно поклониться. – Прошу прощения, что потревожила ваш покой.

- Пришла за доской? – богиня скривила губы и наклонила голову к плечу, разглядывая апсару с головы до босых ног. – Или нашла повод побеседовать с Майей Данавом? О чём вы так долго говорили?

- Господин прислал меня за доской для игры, - Анджали мягко улыбнулась. – Мне не хочется, чтобы он ждал. А вам? – и не дожидаясь ответа, она подошла к столику, где лежала сложенная разъёмная доска.

- Думаешь, ты самая умная? – спросила богиня, усмехаясь.

- Прошу прощения господин ждёт… - Анджали ещё раз почтительно поклонилась и пошла к выходу.

- Не воображай, что знаешь моего мужа лучше меня, девчонка! – сказала ей вслед Шакти. – Когда он в очередной раз придёт ко мне, я расскажу, что ты общаешься со всяким сбродом. Послушаем, что будешь врать тогда.

- Вы о Майя Данаве, госпожа? – Анджали обернулась к богине, удерживая на лице улыбку.

- О нём. А есть ещё и другие?

Анджали пропустила её слова мимо ушей и заговорила ровным, спокойным голосом:

- Если память мне не изменяет, госпожа, ваш отец тоже был данавом? Поэтому вы и избавились от него? Когда наш господин в очередной раз вас посетит, - эти слова она произнесла с особым значением, - не забудьте напомнить ему об этом.

Богиня так крепко стиснула зубы, что побелели скулы, но больше она ничего не сказала.

- Я тороплюсь, простите, - Анджали прижала к груди игровую доску и покинула виману.

Прежняя жизнь прошла и никогда больше не повторится. И ничего другого не осталось, как проживать жизнь нынешнюю. В которой не осталось даже надежды на счастье.