Глава 6

- Уверена, что тебе надо танцевать в паре с дайвики Урваши? – спросила наставница Сахаджанья с беспокойством. – В танце змей она ей нет равных.

- Потому что сама как змея? – засмеялась Анджали.

- Нашла время для шуток! – рассердилась наставница. – Мне кажется, это неспроста задумано.

- Конечно, неспроста, - небрежно дёрнула плечом её воспитанница. – Решили унизить меня перед всеми. Вот, дескать, посмотрите, не такая уж она и умелая танцовщица. Даже танец выбрали тот, в котором госпожа Урваши сильнее всех.

- Если всё понимаешь, почему согласилась? Откажись! Скажи, что плохо себя чувствуешь, что подвернула ногу… - Сахаджанья разволновалась не на шутку.

- Отказаться? – Анджали мрачно усмехнулась. – Ну нет. Такого удовольствия я им не доставлю.

- Им?!

- Госпожа Шакти-Пуломи действует заодно с госпожой первой дайвики. Чья была идея – не знаю, но к царю они заявились вместе. Две шипящие подружки, плетущие кольца, - тут Анджали не сдержалась и хихикнула

- Ещё не легче, - всплеснула руками Сахаджанья, помолчала и осторожно заметила: - Не вижу ничего смешного. Если и госпожа Пуломанджи настроена против тебя…

- Да, она – серьёзный противник, - согласилась Анджали. – Она знает всякие демонские магические штучки, я уже видела, на что она способна. Настоящая ведьма.

- Замолчи! – ахнула Сахаджанья, испуганно оглядываясь.

Но они находились возле хижины под баньянами, и поблизости не было никого, кроме легкокрылых бабочек.

- Не говори так про богиню! – зашептала наставница, побледнев. – Это – хула на богов…

- Так она и не богиня, - резонно заметила Анджали. – Ты же сама говорила, что её отец – один из демонов-данавов. Я всего лишь сказала правду.

- Некоторую правду лучше не произносить вслух, - посоветовала Сахаджанья. – Ты становишься невыдержанной. Боюсь, это навредит тебе.

- А вы не бойтесь, наставница, - усмехнулась Анджали. – Однажды я утёрла нос дайвики Урваши, утру и второй раз.

- Это так важно? – Сахаджанья посмотрела на Анджали пристально. – Утереть ей нос? Разве тебе не хватает того, что у тебя есть сейчас? Не лучше ли вести себя тихо, чтобы никого не злить?

- Некоторых злит само моё существование, - возразила ей бывшая ученица. – А затихнуть сейчас – это показать им, что я боюсь. Если боюсь – значит, слаба. Если слаба – они разжуют меня и выплюнут. Но на мне они точно пообломают свои острые ядовитые зубки.

Как ни странно, тут Сахаджанья промолчала, и Анджали начала готовиться к празднику молодых плодов вместе со своими ученицами. Танец змей она прекрасно знала, но ещё знала, что этот танец идеально подходит для дайвики Урваши с её мягкими, текучими движениями. Те, у кого больше огня, чем воды, всегда будут проигрывать, изображая змею. Потому что танец – он идёт от сердца, из глубины души, и изобразить змею легче той, у кого змеиная сущность, а не птичья.

Наставница Сахаджанья лишь качала головой, глядя, с каким упорством Анджали тренируется. Как она старается придать своим движениям ту плавность, которой славилась дайвики Урваши.

- Не боишься стать плохой копией вместо превосходного оригинала? – не утерпела однажды Сахаджанья. – Ведь то же самое происходило с Виджул, и ты настояла, чтобы девчонку обучали тому, к чему у неё больше склонности.

- Не волнуйтесь, наставница, - ответила Андажли и со смехом расцеловала её в обе щеки. – Я знаю, что делаю. И обещаю, что этот праздник дайвики Урваши долго не забудет.

- Рада, что хотя бы ты позабыла о возвращении на землю, - проворчала Сахаджанья.

На это промолчала уже Анджали. После происшествия с земным царем у озера в лесу Мадхуван, она уже не рвалась на землю, разыскивать Ревати. Опасностей на земле столько же, как и на небесах. И там красивая женщина – всего лишь добыча, жертва для охотника-мужчины. Но если в Патале её хранила любовь Танду, на небесах – страсть Шакры, то на земле не было защитника. Отправившись искать Ревати, Анджали могла пострадать сама. И тогда с поиском подруги точно придётся распрощаться. Нет, тут следовало действовать иначе. Если лететь на землю, то только в сопровождении сильного мужчины, который сможет защитить. К тому же, надо, чтобы мужчина не знал, что нарушается божественный закон. Или ему было всё равно на такое нарушение…

Подготовка к празднику занимала всё свободное от развлечений с царём богов время. Анджали ловила себя на том, что ей гораздо приятнее находиться в Тринаке, в простой хижине Сахаджаньи, чем в сверкающем дворце Шакры, в Амравати. Пиры, которые раньше казались ей вершиной красоты и великолепия, сейчас вызывали лишь скуку или омерзение. Она старательно пыталась изображать радость и веселье, но когда губы улыбаются, а на сердце – лёд, то неизбежно страдает душа. Всё чаще Анджали чувствовала леденящую пустоту в груди. И если раньше казалось, что жизнь апсары несправедливо коротка, теперь Анджали думала, что триста лет подобной пустой жизни – это слишком много.

Но хорошо, что были занятия в школе танцев, чтобы забыть о пустоте, и чтобы холод отступил. После случая с царем Шатаджитом, Анджали старалась всё свободное время проводить в Тринаке, появляясь во дворце царя богов лишь когда Шакра требовал.

Анджали отговаривалась работой с юными танцовщицами, и Шакра принимал это благосклонно, хотя наставница Сахаджанья была недовольна и всячески советовала своей бывшей ученице не оставлять своего мужчину надолго.

- Он оголодает, - пыталась объяснить Сахаджанья. – Когда мужчина голоден, он съест и вчерашнюю лепёшку.

- Пусть ест, - отвечала Анджали, совершенно без страха. – Пусть хоть объестся сухарями. Потом больше оценит медовый хлеб.

Но про себя она думала, что царь богов не останется голодным, даже если она будет постоянно находиться рядом с ним. Не голод вёл его, а скука. Боги бессмертны. Если в их душах тоже поселяется ледяная тоска, то бесконечная жизнь кажется не даром, а проклятием. Каждый день одно и то же, только меняются лица окружающих тебя. Женщины, ревность, танцы, пиры – это и ей-то уже приелось, а тут подобные увеселения тянутся сотнями, тысячами лет.

Шакра ищет не удовлетворения своим желаниям, а развлечений. Вот сейчас развлёкся местью земному царю и немного успокоился. Потом опять задумает какое-нибудь «развлечение».

И даже она, Анджали, которую он так торжественно зовёт своей царицей – она тоже всего лишь развлечение. Тем более приятное, что ради неё пришлось устроить переполох в подземном царстве. Напомнить, кто главный в трёх мирах. Показать себя героем и вызволить красавицу из дворца чудовища. А если ещё узнать, что эта красавица попала в плен из-за страсти к герою…

Пока эта история тешит его самолюбие.

Во и пусть тешится.

А праздник Молодых плодов приближается, и надо, чтобы это представление затмило все предыдущие.

Так и было. Впервые в Тринаке праздник Молодых плодов проходил не так, как раньше. Цвета нарядов юных танцовщиц были разыграны по жребию, и ткань была приобретена школой – одинаковая по качеству для всех. И девушкам-ученицам пришлось делать ставку на искусный танец, а не на яркие одежды.

Но жемчужиной праздника обещало быть выступление двух дайвики из дворца царя богов – госпожи Урваши, бывшей начальницы школы, и госпожи Шакрани – начальницы нынешней.

Анджали слышала, как за её спиной шепчутся не только ученицы, но и преподаватели, когда она проходила по школьному двору.

Всем было интересно, как две великолепные танцовщицы покажут себя. Будет ли их танец гармонией или соперничеством? Наверное, соперничеством, потому что получается, что госпожа Шакрани через любовные утехи с царём богов сместила с должности госпожу Урваши. Кто-то смутно вспоминал, что когда госпожа Урваши была назначена старшей апсарой, уже тогда между этими двумя не было мира. Вроде бы, начальница заставила госпожу Шакрани танцевать бахаи на кинжалах, хотя госпожа Шакрани ещё не проходила соответствующего обучения…

- Что ты опять затеяла? – нервничала Сахаджанья

На неё подобные разговоры действовали сильнее, чем на дерзкую воспитанницу, которая и бровью не вела из-за предстоящего танца змей, а за несколько дней до праздника Анджали и вовсе прекратила тренировки и полностью ушла в занятия с ученицами.

- Не слишком ли ты расслабилась? – не утерпела наставница за четыре дня до праздника. – Я слышала, что дайвики Урваши танцует танец змей каждый день! А ты снова бегаешь с этой девчонкой, Виджул. Не волнуйся, она и так выступит лучше всех! Подумай о себе.

- Всегда думаю о себе, - пропела Анджали, нежась на травке в час полуденного отдыха. – И вы подумайте о себе – берегите сердце и душу от волнений. У нас арангетрамы выпускниц вот тут, - и она постучала себя по кончику носа. – Столько дел, наставница… столько дел… Давайте лучше отдохнём, пока есть возможность, - и она сладко зажмурилась, улыбаясь и подставляя лицо солнечному свету, проникающему через кроны деревьев.

- Не знаю, что и сказать! – в сердцах бросила Сахаджанья.

- Скажите, что я хорошо выполняю свои обязанности? – замурлыкала Анджали. – Скажите, что наши ученицы стали танцевать лучше?

- С этим не поспоришь, - вынуждена была согласиться Сахаджанья.

- Вот и хорошо, - обрадовалась Анджали. – А остальное – неважно.

Больше Сахаджанья об этом не заговаривала, но Анджали постоянно чувствовала её взгляд, обращённый к ней с тревогой.

Наконец, день праздника наступил, и Анджали впервые смотрела на танцы юных плясуний из кресла, стоявшего на возвышении, под шёлковым балдахином. Боги обычно не посещали Тринаку в дни празднования первого урожая, это зрелище устраивалось больше для гандхарвов, но сегодня город задрожал от количества виман, приземлившихся на площади в парке и на окраинах. Говорили, что ожидается выступление двух дайвики, поэтому нельзя пропустить подобное зрелище.

Но Анджали прекрасно понимала, что не просто так боги и богини появились в Тринаке. Наверняка, тут постаралась госпожа Шакти, стараясь обеспечить как можно больше свидетелей.

Наставница Сахаджанья появилась рядом бесшумно, как тень, и бледная, как полуночный призрак.

- Только что приехал господин Шакра, - шепнула она Анджали на ухо. – Его виману видели в Павлиньем парке!

- Так это же чудесно, - улыбнулась ей Анджали. – Мой мужчина рядом, и я не позволю ему оголодать. А теперь садитесь, наставница. Танцы уже начинаются. Посмотрим, как хорошо мы учили наших красавиц.

Пока выступали ученицы, Сахаджанья косилась на Анджали. Но та смотрела на танцы юных с удовольствием и так увлеченно, словно ей самой не нужно было через пару часов выходить на сцену вместе с давней соперницей.

Ни волнения, ни страха – и это всё больше беспокоило наставницу. Ведь она, как никто другой, знала, какой вспыльчивой и невыдержанной была Анджали. Сколько раз приходилось разнимать их с Джавохири… Когда-то эти двое умудрились подраться прямо во время выступления… Что же произойдёт сейчас? Ведь соперницей Анджали на этот раз выступает не ровесница, не равная по мастерству, а та, которая признана лучшей…

- Госпожа Шакрани, вам надо переодеться, ваш наряд для выступления привезли, - ним с поклоном подошла служанка из школы апсар.

- Да-да, уже иду, - отозвалась Анджали, не отрывая взгляда от группы девушек, которые как раз закончили танец и уступили место следующей группе. – Смотрите, наставница! Вот и Виджул!

- Вижу, - отозвалась Сахаджанья сдержанно. – Тебе надо подготовиться к своему выступлению…

- Ну дайте же на неё посмотреть, - Анджали с улыбкой подалась вперёд. – Я вложила в неё столько сил… Но это того стоило. Сейчас она танцует совсем по-другому… Никакой плавности дайвики Урваши. Только сила и гармония. Как думаете?

- Думаю, что сейчас она танцует, как Анджали, - уже сердито отозвалась наставница, но сразу исправилась: - То есть как госпожа Шакрани. По-моему, она копирует тебя.

- По-моему, тоже, - Анджали вздохнула и встала, а потом добавила с сожалением: - Кажется, она так и не поняла, когда я говорила ей про свой путь.

- Девушка очень молода, - Сахаджанья тоже поднялась и взяла её под локоть, уводя с площади. – Она копирует ту, кем восхищается. Ты тоже повторила танец орла, когда дайвики Урваши хотела посмотреть на учениц.

- Да, это так, - согласилась Анджали. – Но тогда я танцевала на дхолаке, мне всё равно пришлось изменить танец, потому что нога болела…

- Забудь ты эту Виджул! – уже рассердилась Сахаджанья. – Научится! Не научится – свою голову ей не приставишь! Тебе сейчас танцевать перед богами! Они тут со всех городов собрались, а ты переживаешь из-за какой-то ученицы!

- Вы правы, - Анджали снова согласно кивнула, но лицо у неё стало унылым, и это невозможно было не заметить даже при светильниках и факелах.

- Ну вот! – Сахаджанья даже руками всплеснула. – Сохраняй спокойствие, гони прочь уныние! Сколько раз я тебе повторяла, что перед танцем надо освободить разум и ни на кого не смотреть!

- Всё-всё, я помню, - Анджали засмеялась и склонила голову на плечо наставницы. – Вы волнуетесь больше меня…

Сахаджанья не успела ответить, потому что из темноты переулка на площадь вывернули трое гандхарвов. Они не заметили женщин, потому что торопились на площадь, и громко переговаривались на ходу:

- Вот это будет зрелище! Одна – любовница отца, другая – любовница сына, а будто сражаются за одного мужчину!

- Говорят, госпожа Шакти её просто ненавидит…

- Госпожа Шакти ненавидит всех женщин, которые подходят к её мужу ближе, чем на сто шагов.

Мужчины засмеялись и ворвались в толпу зрителей, расталкивая всех локтями.

- Надо же… - произнесла Анджали, невольно останавливаясь. – Я и не знала…

- Что царица тебя ненавидит? Вот уж открытие! – фыркнула наставница и потянула её за руку. – Идём же! Тебе надо переодеться!

- Дайвики Урваши – любовница сына царя? – Анджали медленно пошла следом за Сахаджаньей. – Ты знала об этом?

- Говорят, она уже давно живёт с господином Джаянтой, - ответила наставница, - он старший сын господина Шакры.

- Тогда понятно, почему они действуют так дружно. Правду говорят – подобное притягивается к подобному, - Анджали ускорила шаг и теперь уже она тащила Сахаджанью за собой, держа за руку. – Поторопимся, мне ведь ещё наряд змеи надевать…

Они с наставницей прошли в лёгкий павильон, поставленный за площадью, где девушки-ученицы готовились к выступлению. Здесь же служанки сторожили наряд старшей апсары, в котором она собиралась выйти перед собранием богов и простыми зрителями.

Порвать этот наряд было бы трудно, и его вряд ли постигла бы участь одеяния к арангетраму, но украсть вполне могли бы. Костюм для выступления состоял из золотой короны, тяжёлых золотых серёг, длинного ожерелья, которое спускалось от ключиц между грудей до самого пупка, и тяжелого золотого пояса, надевавшегося низко на бёдрах, с короткими лоскутами ткани, едва прикрывавшими танцовщицу до колен. Всё было украшено драгоценными камнями и крупными жемчужинами, не говоря о тонкой кузнечной работе.

Когда Анджали сбросила свои одежды и надела «змеиный» наряд, ей поднесли зеркало, и она завертелась в разные стороны, оглядывая себя со всех сторон.

- На твоей белой коже камни засияли особенно ярко, - одобрительно заметила Сахаджанья. – Дайвики Урваши смуглая, красные камни рядом с её золотистой кожей померкнут. Это сыграет в твою пользу.

- Даже камни за нас, - засмеялась Анджали и поклонилась наставнице, прося благословения.

Та прошептала молитву, обвела руками вокруг головы Анджали и положила ладони себе на макушку.

- Пусть твои беды станут моими бедами, - сказала наставница. – Я буду наблюдать за тобой с этой стороны, тут лучше видно.

- Вам понравится, - пообещала Анджали и побежала за кулисы.

Отсюда была видна площадь, освящённая огнями. Звучала музыка, грохотали барабаны, и как полстолетия назад гандхарвы-стражники сдерживали обезумевших от страсти и вина мужчин, лупя особо горячих палками по спинам.

Наконец, последняя группа танцовщиц упорхнула, и зрители немного успокоились, ожидая продолжения. По ту сторону сцены Анджали увидела свою соперницу – дайвики Урваши. Она вышла из полутьмы занавеса, одетая в такой же наряд, как и Анджали. Золото мягко блестело на смуглом теле казавшемся в тени почти чёрным. Зазвучали змеиные флейты-тумби, и их пронзительная однообразная мелодия потекла над площадью, поддерживаемая мерными ударами одинокого барабана.

Две танцовщицы шаг в шаг вышли на сцену, засверкав золотом и драгоценными камнями в свете светильников, стоявших по краю, прошли до седины сцены и одинаково поклонились друг другу.

- Вышла, не испугалась? – спросила дайвики Урваши, улыбаясь безмятежно и ласково.

Она даже не понизила голос, потому что пронзительная песня флейт всё равно заглушала все звуки.

- Это тебе надо бояться, - Анджали вернула ей такую же ласковую улыбку, а потом обе танцовщицы одновременно повернулись к рампе и одновременно поклонились зрителям.

Танец змей начинается на коленях. Танцовщицы, медленно покачиваясь из стороны в сторону, то наклоняются к самой земле, то приподнимаются - как будто кобры поднимаются из клубка своих колец.

Две прекрасные женщины в одинаковых костюмах покачивались вправо-влево, стоя на коленях лицом друг к другу. Каждое движение завораживало гибкостью и грозной силой, словно женские тела и правда превратились в змеиные. И казалось, что вот-вот между подкрашенных кармином пухлых губ мелькнут раздвоенные тонкие языки.

Однообразное гудение тумби, мерные удары барабанов тоже напоминали гибкое и плавное змеиное покачивание. Плавное и… завораживающее. Вскоре на площади не осталось никого, кто не смотрел бы на танец двух лучших дайвики небес. И хотя они исполняли обрядовую пляску строго по правилам, движение в движение, никто не сомневался, что это – настоящее противостояние.

Пока танцовщицы были зеркальным отражением друг друга – невозможно понять, кто за кем повторял движения, или же обе женщины действовали так слаженно, потому что знали рисунок танца наизусть.

В мелодию ворвался дробный перестук больших барабанов, и «змеи» одинаково передёрнули плечами и вскинули руки, сложив ладони над макушками и разведя локти в стороны – как кобры, раздувшие капюшоны.

Теперь в гибкие покачивания вплелись острее резкие движения – змеи примерялись, отыскивая незащищенное место, чтобы впиться смертоносными клыками.

Танцовщицы поднялись на ноги и обошли друг друга, покачивая бёдрами.

Урваши была чуть ниже ростом, поэтому она скользнула вперёд, ближе к рампе, а Анджали встала за её спиной.

Теперь «змеи» обвивали одна другую в танце, но каждое движение, каждый жест – по-прежнему всё совпадало до малейшего изгиба бровей, запястья или пальцев.

Снова флейты повели монотонную мелодию, барабаны притихли, танцовщицы закачались, как трава на ветру, и Анджали шепнула:

- Ты умеешь подбирать любовников. Обольстила сына господина Шакры, и теперь надеешься, что тебя поддержат и отец, и мать?

Урваши в танце повернула голову, изящно выгибая шею, и ответила насмешливо:

- Лишь безумная, вроде тебя, станет добиваться царя богов. Мудрые идут другими путями.

- Эта безумная отняла у тебя, о мудрейшая, школу, - сладко ответила Анджали, почти скользнув губами по её шее – вверх и вниз, как змея, которая ищет слабое место в чешуе другой змеи. – Сегодня я отниму у тебя звание первой танцовщицы. Захочу – отниму и любовника. Что тогда тебе останется?

- Какие громкие речи! – усмехнулась Урваши.

Барабаны сначала приглушённо загрохотали, потом начали набирать силу, как приближающаяся гроза, и танцовщицы, сначала стремительно закружившись по сцене, затем резко остановились, лицом друг к другу.

- Госпожа Шакти раздавит тебя, как муху, - пообещала Урваши, извиваясь так, словно костей в её теле и вовсе не было. – И ты никогда не победишь меня в танце змей.

- Какие громкие речи! – Анджали засмеялась, показав зубы, хотя танец змей предусматривал лишь улыбки уголками губ.

- Ты уже мне проигрываешь, - Урваши в танце обошла соперницу кру гом и вернулась на прежнее место. – Ты не знаешь всех тонкостей, это не твой танец. Твой – скакать на кинжалах и трясти «бисером». Тут ты хороша, не спорю.

- Я хороша во всём, - ответила Анджали презрительно. – И во всём – лучше тебя.

Флейты взорвались новой волной завораживающей музыки, барабаны забили в полную силу, и «змеи» тоже дали волю своим телам, уже не сдерживая страсти, ненависти, боевой ярости, как и кобры, когда нападают. Движения танцовщиц оставались мягкими, гибкими, но от этой мягкости становилось жутко, и зрители на площади притихли, но продолжали напирать на стражей-гандхарвов, чтобы пробиться поближе к сцене и точно ничего не пропустить.

Темп и ритм нарастали, танцовщицы меняли позы так быстро, что казалось, действительно, превратились в змей, чьи движения молниеносны. И как змеи, которые смотрят, не мигая, исполнительницы смотрели друг на друга не отрываясь.

Когда в очередной раз дайвики Урваши встала в позу араманди – полуприсев, соединив пятки и развернув колени и носки в стороны, Анджали изменила рисунок танца, встав в другую позу – в превитам, поставив ноги шире и ударив пятками по сцене, а потом быстрым движением рук очертила круг над головой.

То же самое она сделала в человеческой деревне, когда танцевала с людьми. Только тогда она не знала, что последует за этим, а теперь знала и желала таких же последствий.

Одновременно с ней Урваши тоже вскинула руки, чтобы изобразить змеиный клобук.

Разница в движениях двух танцовщиц была такой незначительной, что зрители вряд ли что-то поняли. Тем более что обе женщины стояли лицом друг к другу и боком к рампе. Но Урваши заметила, и глаза её злорадно вспыхнули.

- Ошибка! – прошипела она совершенно по-змеиному.

- Какой ужас! – притворно ахнула Анджали. – Следи за мной внимательнее, о мудрейшая! Не пропусти, когда я снова ошибусь!

Во второй заход Анджали снова изменила позу араманди на превитам, и на этот раз ощутила, что земля отозвалась ей – но совсем не так жёстко и непримиримо, как во время танца в деревне на земле. Там земля дрогнула недовольно, она была чудовищем, потревоженной стихии. А здесь откликнулась танцу мягким, глубинным колебанием. Это больше походило на дружеский шлепок наставницы Сахаджаньи, когда она отправляла любимую ученицу на выступление. Анджали быстро и чётко «перемешала облака» и точно так же, как Урваши, сложила ладони над головой, изобразив змеиную голову.

Небо тоже откликнулось на её движение – но не дождём, а мягкой невидимой волной, пробежавшей от танцовщицы к зрителям, и всколыхнув толпу. Гандхарвы встрепенулись и полезли чуть ли не по головам друг у друга, не обращая внимания на палки стражей.

- Эта белая – молоко и мёд! – раздался крик одного из мужчин. – Дайте мне её! Дайте мне эту змею!

Его поддержали другие мужчины, и все рвались к «той, белой», так что не оставалось сомнений, на кого направлено их внимание.

Анджали заметила, как исказилось злобой и недовольством лицо Урваши, и улыбнулась ей, блеснув зубами.

- Я опять сбилась? Бата-бата! – Анджали в притворном испуге коснулась ладонью щеки и покачала головой.

Этот жест отозвался восторженным воплем толпы.

- Она улыбнулась мне! – исступлённо вопил один из гандхарвов и рвался вперёд, хотя стражник поймал его за волосы и безжалостно тянул. – Клянусь, сегодня эта «змея» будет свивать и развивать кольца на моей груди!

- Ты слепой?! Она улыбнулась мне! – надрывался кто-то другой, отталкивая стражников и не обращая внимания на град ударов.

- Мне! Мне! – наперебой закричали остальные, и на площади началось настоящее безумство.

Юные танцовщицы, выступавшие до этого, были забыты, а гандхарвы рвались к сцене, как дикие псы, почуявшие свежую кровь.

- Ты портишь танец! – воскликнула Урваши, уже не понижая голоса, потому что в рёве толпы её всё равно никто не услышал бы.

- Неужели? – с издевкой отозвалась Анджали. – А по-моему, ты завидуешь.

- Я – тебе? – тут её соперница тоже расхохоталась, нарушив правила змеиного танца. –Тебе ?!

Между тем музыка звучала, танец продолжался, и дайвики Урваши приняла позу айндрам – встав на одну ногу и подняв и согнув в колене другую. Руки она раскинула, развернув ладонями к небу, и в то же мгновение Анджали почти повторила эту позу. Почти – потому что встав в позу айндрам, она не замерла неподвижно, а, коснувшись левым коленом левого локтя, перескочила на правую ногу, коснулась правым коленом правого локтя, и вернулась обратно на левую ногу.

Глаза дайвики Урваши расширились, а потом сузились, и её лицо опять дёрнулось злобы, потому что мужчины на площади разразились такими криками, что небеса, казалось, содрогнулись от этих диких воплей.

- Я – лучше – тебя! – пропела Анджали под музыку, снова умудрившись на три такта принять две изменённых позы айндрам, а потом вернуться в исходную, каноничную позицию.

- Ты!.. – задохнулась дайвики Урваши, сбившись с ритма и пропустив фигуру.

- Лучше-лучше-лучше! – продолжала напевать Анджали, снова и снова разбивая айндрам на три движения.

Зрители уже вовсю дрались с охранниками, пытаясь преодолеть их цепь. Апсары с визгом убегали прочь, чтобы не попасть под кулаки мужчин, которые уже не разбирали, кто перед ними, и рвались к сцене в одном безумном порыве, выкрикивая имя Шакрани. Боги, собравшиеся на представление, беспокойно зашевелились, приподнимаясь со своих сан, на которых возлежали. И если женщины изумлённо переглядывались, то мужчины, казалось, готовы были присоединиться к тем, кто дрался со стражниками, пробиваясь к сцене.

Лишь музыканты вели свою мелодию, не поддавшись общему безумию – потому что смотрели не на сцену, а на старшего музыканта-наттуванара, который отбивал ритм при помощи манджиры, состоявшей из множества медных тарелочек.

Мелодия лилась, а значит, танец должен продолжаться. Анджали легко присела, перейдя из позы айндрам, когда колено опорной ноги немного согнуто, в позу мураманди, глубоко присев и коснувшись ягодицами пяток. Это было предусмотрено танцем змей, и дайвики Урваши должна была точно так же присесть, изображая кобру, готовящуюся к броску, но вместо этого она вдруг кинулась на Анджали, с явным намерением вцепиться ей в лицо ногтями.