Кабинет Наследника, еще недавно бывший образцом строгого аристократического вкуса, теперь напоминал лихорадочно работающий аналитический центр. Громоздкие дубовые панели были скрыты за временными экранами, на которых без остановки бежали строки донесений, вспыхивали карты регионов и сменяли друг друга диаграммы, похожие на кардиограмму умирающего. Воздух, густой и спертый, пах перегретым оборудованием, дорогим табаком и остывшим кофе. Тишину нарушало лишь негромкое гудение аппаратуры, да редкие, отрывистые щелчки коммуникационного аппарата, выплевывающего очередную порцию дурных вестей.

Майор Волков, стоял перед огромным центральным экраном, и его лицо, обычно непроницаемое, как гранитная плита, сейчас было похоже на маску из серого воска. Он не спал уже третьи сутки, как и большинство его подчиненных. Как и сам Цесаревич.

Алексей Николаевич сидел в своем кресле, заваленный папками и распечатками, и его бледность была почти нечеловеческой. Темные круги под глазами делали его похожим на персонажа с готической картины, а не на будущего правителя величайшей Империи. Он машинально вертел пустую чашку кофе, глядя в одну точку на экране, где красным пульсировала карта столичного округа.

— Порадуй меня, Волков, — голос Наследника был тихим и хриплым от усталости и бессонницы, но в нем все еще была железная уверенность, что Империя со всем справится. — Скажи мне, что мы, наконец, поймали за хвост хотя бы одного из этих ублюдков.

Волков медленно повернулся. Впервые за два года службы под началом Цесаревича, он не знал, что ответить. Впервые у него не было ни плана, ни контрмеры, ни даже внятной гипотезы. ИСБ, всесильная, всепроникающая структура, наводившая ужас на половину мира, оказалась бессильна.

— Мне нечем вас порадовать, Ваше Высочество, — честно ответил майор, зная, что стоящий перед ним молодой человек не терпит лжи и пустых обещаний. — Мы проигрываем.

Наследник медленно поднял на него глаза. В их глубине не было ни гнева, ни разочарования. Только бесконечная, мертвая усталость.

— Проигрываем, — повторил он, как эхо. — Интересная формулировка для структуры, в распоряжении которой лучшие Кинетики, лучшие аналитики и практически неограниченные ресурсы.

— Противник действует с огромной скоростью и эффективностью, — Волков подошел к экрану и указал на одну из вспыхнувших точек. — Час назад. Пожар на складах Путиловского завода. Поджог. Сгорело оборудование, предназначенное для производства новых артиллерийских систем. Группа поджигателей была зафиксирована нашими агентами. Мы оцепили район, подняли в воздух дирижабли наблюдения. К моменту, когда наша группа захвата вошла в здание, там уже никого не было. Испарились.

Он переключил изображение. На экране появились кадры с уличной камеры. Массовая драка у ворот Обуховского завода.

— Два часа назад. Провокация. Стычка между рабочими и полицией. Началась с бытового конфликта, за десять минут переросла в побоище с сотней участников. Наши агенты в толпе выявили семерых зачинщиков. Пока пробивались к ним, они растворились в толпе. Ни одного не взяли.

Новая картинка. Взрыв на железнодорожном мосту через Обводный канал.

— Три часа назад. Диверсия. Повреждены пути. Движение поездов с военных складов на юге столицы парализовано минимум на сутки. Свидетели говорят о «нескольких хлопках». И снова — ни следов, ни улик.

Волков выключил экран.

— И так по всей стране, Ваше Высочество. Десятки инцидентов в день. Пожары, взрывы, забастовки, перестрелки. На биржах паника, кто-то умело играет на понижение, обрушивая акции ключевых промышленных предприятий. В ГИС — шквал дезинформации, слухов, панических сообщений. «Правительство не контролирует ситуацию», «Армия не способна защитить граждан», «Надвигается голод». Каждое сообщение, каждая диверсия — это маленький, точный удар в самое уязвимое место. Со стороны все это кажется набором разрозненных, не связанных между собой событий. Мелочью. Но мы, в отличие от обывателей, видим общую картину. И эта картина чудовищна. Это не хаос. Это идеально спланированная, скоординированная операция по дестабилизации Империи. И мы не успеваем.

Он замолчал, переводя дух.

— Еще скажи, у вас людей не хватает, — криво усмехнулся Наследник, зажигая новую сигару.

— Никак нет, Ваше Высочество, — ответил Волков. — По тревоге подняты не только все резервы ИСБ, но и приданные нам подразделения Особого Корпуса жандармов. У нас достаточно и людей, и техники. Нам не хватает другого.

— Чего же?

— Скорости. Скорости вычислений.

Волков снова подошел к центральному экрану, где теперь отображалась сложная схема, похожая на нейронную сеть.

— Мы научились вычислять противника, анализируя потоки данных, мы можем с определенной долей вероятности предсказать, где будет нанесен следующий удар. Мы засекаем временные командные пункты, точки сбора. Но… — он сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки, — они всегда на шаг впереди, исчезают за минуты до того, как наша группа захвата прибывает на место.

— Предательство? — тихо спросил Алексей.

— Исключено, — покачал головой Волков. — Круг лиц, имеющих доступ к планированию операций, настолько узок, что я знаю каждого лично. Я готов за каждого из них поручиться своей головой. Дело не в предательстве. Дело в скорости обработки информации. Наш противник анализирует ситуацию и принимает решения быстрее, чем мы. На порядок быстрее, командный цикл короче нашего. И пока это так, мы будем вечно опаздывать. Мы будем тушить пожары, а не предотвращать поджоги.

Он посмотрел на Цесаревича.

— Нам нужен новый инструмент, Ваше Высочество. Мы столкнулись с угрозой, доселе невиданной. И если в ближайшие часы мы не найдем ответ, эта волна хаоса захлестнет столицу. И тогда… тогда уже будет поздно что-либо предпринимать. Придется вводить армию, но тогда точно начнется кровавая бойня.

Алексей Николаевич долго молчал, глядя на пустую чашку. Затем медленно, словно нехотя, поднял глаза на Волкова. И задал тот самый вопрос, который уже несколько часов висел в этом прокуренном, наэлектризованном воздухе.

— Где он?

Вопрос Наследника, брошенный в густую, пропитанную напряжением тишину, заставил Волкова внутренне сжаться. Он ожидал этого вопроса. Боялся его. И до последнего надеялся, что сможет справиться сам, не прибегая к этому последнему, самому опасному резерву.

— Ваше Высочество, — майор заговорил медленно, тщательно подбирая слова, словно сапер, идущий по минному полю. — Я понимаю ваши мысли. Но я должен предупредить вас… Привлечение барона Строганова в данной ситуации может иметь необратимые последствия.

— Необратимые последствия? — брови Цесаревича удивленно взметнулись вверх. — Майор, мы на пороге полномасштабного внутреннего кризиса, который может обрушить Империю. Мой отец, доведенный до откровенной ярости этими ежедневными докладами о бунтах и диверсиях, уже отдал предварительное распоряжение о вводе в столицу двух гвардейских полков. Ты представляешь, что это значит? Солдаты на улицах Петербурга. Комендантский час, расстрелы на месте. Это гражданская война, Волков! А ты мне говоришь о каких-то «необратимых последствиях» от привлечения одного человека?

— Именно так, Ваше Высочество, — голос Волкова был тверд. Он сделал шаг вперед, приблизившись к столу Наследника. — Потому что этот «один человек» опаснее, чем все бунтующие рабочие и иностранные диверсанты вместе взятые.

— Поясни, — Алексей откинулся на спинку кресла, смерив майора долгим, изучающим взглядом.

— Вы же знаете, я никогда не был склонен к преувеличениям, — продолжил Волков. — Всегда рассматривал Строганова как ценный, но контролируемый ресурс. Как уникальный инструмент, который нужно использовать в интересах Империи. Я сам, своими руками, дал ему эту путевку в большой мир. Прикрывал его, снабжал информацией, давал ему «зеленый свет» на самые дерзкие авантюры. Но сейчас… сейчас я начинаю понимать, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни.

— Ты перестал ему доверять? — в голосе Наследника прозвучало неподдельное удивление. — После всего, что он сделал?

— Я никому не доверяю, Ваше Высочество. Это моя работа, — Волков криво усмехнулся. — А что касается Строганова… Дело не в доверии. Дело в контроле. Мы его теряем. Если уже не потеряли окончательно.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Все его подчинение — формально. Он выполняет приказы, да. Но только те, которые совпадают с его собственными целями. Он создал промышленную империю, которая не зависит от государственных заказов. Создает или уже создал частную армию, которая предана лично ему, а не Короне. Его влияние в Китае уже сопоставимо с влиянием нашего посла. Но самое страшное не это. Мы не знаем его истинных возможностей. И не знаем его истинных ресурсов.

— Хочешь сказать, мы не можем забрать у него все одним росчерком пера? — предположил Наследник. — Титул, заводы, контракты. Поставить его на место таким образом?

— Боюсь, что это уже невозможно, — покачал головой Волков. — В аналитической группе уже несколько месяцев циркулирует одна гипотеза. Крайне тревожная гипотеза, которую мы пока не можем ни подтвердить, ни опровергнуть. Мы периодически перехватываем очень странные финансовые транзакции, идущие через оффшорные банки в Швейцарии и Панаме. Огромные, просто чудовищные суммы. Если принять за данность некоторые цифры и сопоставить их с покупкой активов, то… — майор сделал паузу, — … то есть серьезные основания полагать, что, например, все княжество Монако, с его казино, банками и недвижимостью, уже принадлежит не дому Гримальди, а анонимному инвестору, за которым, с высокой долей вероятности, стоит барон Кирилл Андреевич Строганов.

Наследник молчал, переваривая услышанное.

— И это, — продолжил Волков, — лишь верхушка айсберга, капля в море. Мы не знаем, какими еще активами барон владеет по всему миру. С такими деньгами, Ваше Высочество, он может купить лояльность целых правительств. Или просто исчезнуть, раствориться, и мы его никогда не найдем. Любая попытка прямого давления на него, любая демонстрация нашей слабости или некомпетентности может дать ему повод для этого. Он просто решит, что Империя — это тонущий корабль, с которого пора спрыгнуть на комфортабельную яхту, которая принадлежит только ему одному.

— И поэтому ты предлагаешь не обращаться к нему за помощью? — тихо спросил Алексей. — Ты предлагаешь нам утонуть в этом дерьме в гордом одиночестве, лишь бы не быть обязанными Строганову?

— Я предлагаю трезво оценивать риски, — ответил Волков. — Обращаясь к нему сейчас, мы официально признаем свою беспомощность. Мы передаем ему в руки инициативу. Мы делаем его не просто спасителем, а незаменимым элементом системы государственной безопасности. И цена, которую он за это попросит, может оказаться для Империи непомерной. Не сейчас, но чрез год…

В кабинете снова повисла тишина. Наследник встал и подошел к окну. За стеклом уже светало. Серый, промозглый петербургский рассвет. Город, его город, еще спал, не зная, что над ним нависла смертельная угроза.

— «За спрос денег не берут», — он горько усмехнулся. — Похоже, это точно не про нас, Волков?

Он обернулся. Его лицо было решительным и жестким. Вся юношеская усталость исчезла, уступив место холодной ярости правителя, загнанного в угол.

— У нас нет выбора, — отрезал Алексей, бросив на стол новую сводку, только что принесенную адъютантом. — Только что взорван главный склад боеприпасов Кронштадта.У отца закончилось терпение, он отдал приказ. Если мы сейчас же что-то не предпримем, начнется бойня. И тогда уже будет неважно, кому принадлежит Монако. Потому что Российской Империи просто не станет.

Он посмотрел прямо в глаза Волкову.

— Связывайся с ним. Немедленно.

Приказ, отданный ледяным, не терпящим возражений тоном, заставил Волкова вздрогнуть. Майор молча кивнул и, подойдя к своему рабочему месту, достал из сейфа специальный коммуникатор — бронированное, невзрачное на вид устройство, предназначенное для связи по особо защищенному каналу.

Майор набрал код вызова. Секунды ожидания тянулись, как часы. В кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как тяжело дышит Наследник. Волков был готов к худшему: к тому, что Строганов не ответит, или ответит через несколько часов, или потребует невыполнимых условий.

Но ответ пришел почти мгновенно после установки соединения. Коммуникатор пискнул, из динамика раздался спокойный, до раздражения ровный голос:

— На связи.

На заднем плане слышался гул, похожий на шум двигателей дирижабля.

— Кирилл Андреевич, это Волков, — начал майор, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более официально. — У нас чрезвычайная ситуация. Нам нужна ваша…

— Я в курсе, — прервал его Строганов, не дав договорить. В голосе барона не было ни удивления, ни тревоги. Только деловая сосредоточенность. — Изучаю ваши сводки последние два часа. Картина безрадостная. Вы, ребята, там совсем мышей не ловите.

Волков сжал зубы. Эта снисходительная констатация факта бесила больше, чем открытое хамство.

— Где вы сейчас? — для проформы спросил Волков.

— На подлете к столице. Через два часа буду на своей верфи. Это хорошо, что вы набрали. И я так понимаю, Его Высочество рядом с вами.

Алексей Николаевич, услышав это, подошел ближе к коммуникатору.

— Да, барон, я здесь, — сказал он, беря инициативу в свои руки.

— Есть кое-что, что можно получить оперативно только от вас, Ваше Высочество, — все тем же спокойным тоном ответил Строганов.

— Мы вас слушаем, — голос Алексея был напряжен.

— Первое, — четко, отрывисто заговорил барон, словно зачитывая пункты плана, который у него уже был готов. — На ближайшие двадцать четыре часа мне нужны чрезвычайные полномочия. Уровень доступа — агент Имперской Службы Безопасности высшего ранга. С правом применения оружия на поражение без предупреждения, проведения обысков и арестов без санкции прокурора. Моя цель — полная ликвидация управляющей сети противника в столице и захват того, кто дергает за ниточки. Живым или мертвым.

Волков и Наследник переглянулись. Требование было неслыханным. Дать такие полномочия, по сути, частному лицу… Это означало поставить его над законом.

— Считайте, что эти полномочия у вас есть, — после секундного раздумья ответил Алексей. Наследник пошел ва-банк. — Соответствующий указ будет подписан и отправлен вам по защищенному каналу в течение десяти минут. Что-то еще?

— Да. Второе и главное, — в голосе Строганова появились жесткие нотки. — Ни при каких обстоятельствах не вводить войска в столицу. Я знаю, что Император уже отдал приказ. Вы должны его отменить. Или хотя бы отсрочить. Если на улицах появятся солдаты, начнется настоящая катастрофа. Паника, стрельба, сотни невинных жертв. Наш противник только этого и ждет. Он хочет утопить город в крови. Максимум, что вы можете сделать, — это усилить охрану ключевых объектов: Зимнего дворца, зданий правительства, вокзалов, мостов. Силами полиции и Особого Корпуса. Но ни одного армейского подразделения!

— Я не могу отменить приказ отца, — честно признался Наследник. — Но я могу попытаться отсрочить. Убедить его, что ситуация под контролем. Сколько у вас времени? Успеете за сутки?

— У меня нет других вариантов, — пожал плечами Строганов, хотя его собеседники этого и не видели. Затем он, казалось, перевел взгляд на невидимого Волкова. — Майор, сейчас я перешлю вам на центральный сервер ИСБ пакет обновлений для вашего аналитического комплекса и моего сканера пылевых коммуникаций, который вы изъяли из лаборатории. Это доработанная версия программного обеспечения. С ее помощью вы, наконец, сможете видеть противника в реальном времени, а не его следы. Ваша задача — полная зачистка всей столичной округи в радиусе пятидесяти километров. Я же, как только прибуду, начну работать от своей верфи на юге и веером на север, к правительственным кварталам. Буду давить, вытесняя на вас.

— Ваших людей точно хватит, барон? — не удержался от вопроса Волков. — все же цела я столица…

— Их немного, — спокойно ответил Строганов. — По моим данным, активных боевиков в самой столице не больше пяти сотен. Но они отлично организованы и управляются из единого центра. Уничтожим центр — и они рассыплются, как карточный домик.

— Пять сотен? — переспросил Наследник.

— Ваши аналитики, Ваше Высочество, видели то, что им хотели показать, — в голосе Строганова прозвучала ирония. — Они видели панику в сети и дым от пожаров. А я вижу настоящую структуру, пока только очертания, но после прибытия на верфь все изменится.

Строганов сделал паузу.

— А это вам, — добавил барон. — Чтобы вы не скучали. Конец связи.

Коммуникатор в руках Волкова погас. И в ту же секунду огромный центральный экран в кабинете, до этого показывавший тревожные сводки, на мгновение погас, а затем вспыхнул снова.

На нем развернулась подробная карта Петербурга и его окрестностей. И по этой карте, словно ядовитая сыпь, были разбросаны сотни пульсирующих красных точек. От каждой из них, как нити паутины, тянулись тонкие линии, соединяясь в узлы, а затем уходя далеко за пределы города.

Волков и Наследник застыли перед экраном, как завороженные. Это вся вражеская сеть. Обнаженная, видимая и уязвимая. А затем точки начали окрашиваться в черный цвет…