Бар «Последняя гавань» был одним из тех мест, что существуют на стыке миров. Расположенный на самой окраине промышленного района столицы, зажатый между чадящими трубами Путиловского завода и мрачными громадами портовых складов, он не имел ни вывески, ни рекламы. Сюда не забредали случайные прохожие, а полиция предпочитала делать вид, что этого приземистого, обшарпанного здания из темного кирпича просто не существует. «Последняя гавань» была не просто питейным заведением. Это был клуб, биржа труда и нейтральная территория для людей одной, весьма специфической профессии. Профессии, в которой контракты подписывались крепким рукопожатием, а неустойка выплачивалась свинцом.

Сегодня в баре было на удивление пусто и тихо. Густой табачный дым, обычно висевший под низким потолком сизым туманом, немного рассеялся. За стойкой, протирая и без того чистые стаканы, скучал одноглазый хозяин, бывший боцман с военного корабля, осевший на суше после того, как в одном из морских сражений потерял глаз и веру в морскую романтику. Несколько одиночек, угрюмых мужчин с тяжелыми взглядами и руками, привыкшими к рукояти ножа или пистолета, молча цедили из кружек дешевое пиво, каждый погруженный в свои мысли. Лишь за одним большим столом в дальнем углу было оживленно.

Там сидела компания из шести человек, и по тому, как они себя вели, как сидели, расслабленно, но в то же время готовые вскочить в любую секунду, было видно, что это были профессионалы. Костяк одной из самых известных и дорогих наемнических «артелей» в Российской империи, при этом была довольно многонациональной. Их лидер, высокий, широкоплечий мужик с выцветшими от солнца волосами и шрамом, пересекавшим левую бровь, был известен в их кругах под коротким и емким прозвищем Джексон. При этом вояка точно был русским до кончиков ногтей. Почему Джексон, за все время его «работы» так никто и не узнал. Он неспешно потягивал пиво, слушая болтовню своих парней.

— … и вот я ему говорю, — басил Ганс, здоровенный немец, бывший фельдфебель кайзеровской армии, чьи кулаки были размером с небольшую дыню, — если ты, сука, еще раз скажешь, что твой китайский порох лучше нашего, немецкого, я засуну тебе эту хлопушку в задницу и подожгу фитиль. Так он сразу заткнулся.

Компания дружно, но негромко рассмеялась.

— А что вообще в городе творится? — спросил Рико, жилистый итальянец, специалист по взрывному делу. — Мы только вчера вернулись с уральского контракта, а тут, говорят, полный бардак.

— Бардак — это мягко сказано, — отозвался Джексон, ставя кружку на стол. — Город лихорадит. Какие-то поджоги, забастовки, перестрелки. Газеты пишут про «происки японских диверсантов», но верится в это с трудом. Слишком мелко для японцев и слишком скоординированно для обычных бандитов.

— Я слышал, гвардейские полки в повышенной готовности, — вставил свое слово молчавший до этого Борис, бывший урядник из казачьей сотни, специалист по бесшумному передвижению и холодному оружию. — Говорят, сам Император рвет и мечет. Может, бунт какой готовится?

— Навряд ли, — покачал головой Джексон. — Для бунта нужна идея, лидер. А тут просто хаос. Умело управляемый хаос. Кто-то очень грамотно раскачивает лодку, бьет по самым больным местам. Позавчера горели продовольственные склады купца Елисеева. Вчера бастовали рабочие на Обуховском. Сегодня утром на бирже обвалились акции всех транспортных компаний. Это не похоже на революцию. Это похоже на диверсию. Очень дорогую и хорошо спланированную.

Джексон сделал еще один глоток пива.

— В любом случае, для нас это хорошо. Чем больше хаоса, тем больше работы. Главное, не вляпаться в политику. Мы солдаты удачи, а не революционеры.

Именно в этот момент с улицы донесся отдаленный звук. Негромкий, отрывистый хлопок. Потом еще один. Все разговоры за столом мгновенно стихли. Шесть пар глаз, не сговариваясь, повернулись в сторону занавешенных плотными шторами окон.

— Что это было? — спросил Рико, напряженно вслушиваясь.

— Похоже на «Люгер», — задумчиво произнес Ганс, чей слух был натренирован годами службы. — Полицейский патруль нарвался на кого-то.

С улицы донеслись новые выстрелы. На этот раз это была целая очередь. Сухая, трескучая.

— А это уже не «Люгер», — нахмурился Борис. — Больше похоже на «Маузер С96» с приставным прикладом. Гангстерские разборки, серьезно?

Перестрелка, до этого бывшая лишь далеким фоновым шумом, начала стремительно приближаться. Теперь были отчетливо слышны не только выстрелы, но и крики, звук бьющегося стекла.

— Слишком много стрельбы для обычных бандюков, — Джексон поставил кружку и незаметно, привычным движением, поправил кобуру под мышкой. — И слишком близко.

Остальные посетители бара тоже занервничали. Одноглазый хозяин, ругаясь сквозь зубы, потянулся под стойку, где у него был припрятан здоровенный дробовик. Одиночки за столиками перестали цедить пиво и напряженно уставились на дверь.

Внезапно совсем рядом, прямо за стеной бара, грохнул новый, совершенно незнакомый звук. Не треск пистолета или винтовки. Это была короткая, яростная очередь из чего-то более мощного. Звук был плотным, тяжелым, с неизвестным доселе металлическим лязгом.

— Что это за чертовщина? — Ганс растерянно посмотрел на своих товарищей. — Это не «Максим». И не «Льюис». Я никогда не слышал такого звука.

— Автомат, — тихо произнес Джексон, вслушиваясь в перестрелку. — Похоже на новые экспериментальные образцы, которые разрабатывают для армии. Но откуда они на улицах?

Прежде чем кто-либо успел ответить, снова раздался этот незнакомый, пугающий треск автоматической очереди, заглушивший все остальные звуки. Потом прозвучал глухой удар, крик, оборвавшийся на полуслове. И снова тишина. Но эта тишина была хуже, чем стрельба.

Все в баре замерли, не дыша. Одноглазый хозяин сжимал свой дробовик побелевшими костяшками пальцев. Наемники сидели, как изваяния, их руки лежали на столах, в нескольких сантиметрах от рукоятей спрятанного под одеждой оружия.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. А потом на улице снова раздались выстрелы. Но теперь это были не одиночные хлопки и не очереди. Это было что-то другое. Несколько громких, гулких хлопков, похожих на выстрелы из крупнокалиберной винтовки. И каждый хлопок сопровождался звуком рвущегося металла и коротким, пронзительным визгом, словно кто-то с огромной силой ломал стальные балки.

— Это что, пушка? — прошептал Рико, его лицо побледнело. — Они что, по броневику стреляют? Прямо здесь, в городе? Откуда техника в столице?

И тут раздался звук, от которого у всех присутствующих напряглись еще сильнее. Это был звук приближающихся шагов, тяжелых и размеренных. Кто-то шел по улице, и его шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Шел прямо к дверям их «Последней гавани».

Шаги замерли прямо перед дверью. На несколько секунд воцарилась тишина, в которой даже было слышно, как тяжело дышит кто-то из перепуганных посетителей да капает с потолка конденсат на пол. Взгляды наемников были прикованы к старой дубовой двери, мышцы напряглись до предела. Они не знали, кто там, снаружи. Но инстинкты, отточенные сотнями боев, кричали об одном: это не полиция и не заблудившийся пьяница.

И в следующую секунду дверь с оглушительным треском распахнулась внутрь. Не открылась, а именно была выбита одним мощным ударом ноги. В образовавшийся проем, пригнувшись, ввалились двое.

Они были одеты в грубую простую одежду, лица скрывали низко надвинутые кепки. В руках — короткоствольные дробовики, оружие портовых бандитов и рейдеров. Они двигались быстро, нервно, глаза их лихорадочно метались по полутемному помещению, оценивая обстановку. Один тут же взял на прицел одноглазого бармена за стойкой, второй развернулся в сторону столиков, где сидели одиночки. Они явно кого-то искали или от кого-то бежали.

— Всем на пол! Живо! — прорычал один из зашедших, но его голос дрожал от адреналина и страха.

Люди Джексона не шелохнулись. Сам наемник лишь медленно поднял руки на уровень плеч, показывая, что не собирается делать резких движений. Он оценивал противника. Двое, вооружены неплохо для уличной шпаны, но двигаются непрофессионально. Слишком много суеты. Явно загнаны в угол и напуганы. Но напуганный человек с дробовиком в руках опасен вдвойне.

Прежде чем кто-либо из наемников успел принять решение, произошло второе событие, еще более стремительное и шокирующее. Окно, выходившее на улицу, с оглушительным звоном разлетелось на мириады осколков. А выбило его человеческое тело.

Кто-то или что-то снаружи с чудовищной силой запустило в окно третьего бандита, как снаряд из катапульты. Тело, кувыркаясь в воздухе, пробило створ окна, посыпая все вокруг стеклянной крошкой, и на полной скорости врезалось в спины двух его подельников, стоявших в дверях.

Получился гротескный, чудовищный «страйк». Все трое, сцепившись в один хрипящий клубок, с грохотом рухнули на пол, роняя оружие. И в этот момент в дверной проем шагнула фигура, от вида которой даже у Джексона, человека, видевшего на своем веку все виды ужасов войны, неприятно засосало под ложечкой.

Новый персонаж этого кино был закован в тяжелую, угольно-черную броню, которая не была похожа ни на один из известных образцов. Гладкие, матовые пластины, закрывавшие все тело. Лицо полностью скрывал глухой шлем с узкой полоской визора. В руке он сжимал массивный, боевой нож. Двигался с пугающей плавностью и скоростью, не свойственной человеку в таких тяжелых доспехах.

Один из бандитов, выбравшись из-под тел своих товарищей, успел схватить дробовик и, вскинув его, выстрелил почти в упор. Грохот выстрела в замкнутом пространстве бара оглушил всех. Крупная картечь снопом ударила бронированного гостя в грудь.

Боец даже не пошатнулся. На нагрудной пластине лишь на мгновение вспыхнул сноп ярких искр, словно от удара по наковальне. А в следующую секунду боец в броне сделал неуловимое движение. Он шагнул вперед, отвел в сторону ствол дробовика, не давая бандиту выстрелить еще раз, и одновременно с этим его вторая рука с ножом метнулась вперед. Короткий выверенный удар в щель между воротником куртки и подбородком. Лезвие вошло в шею по самую рукоять. Бандит захрипел, изо рта хлынула кровь, и он мешком осел на пол.

Второй уцелевший успел подняться на ноги и с диким воплем бросился на бронированного монстра, пытаясь ударить его кулаком в шлем. Боец в броне даже не стал уклоняться. Он просто встретил нападавшего мощным встречным ударом в челюсть. Раздался отвратительный хруст ломающихся костей. Бандит, описав в воздухе дугу, отлетел к барной стойке и с грохотом рухнул на пол, уже не подавая признаков жизни.

Третий, первый из ворвавшихся, успел выхватить из-за пояса длинный нож и попытался ткнуть им в спину бронированного бойца. Тот, не оборачиваясь, сделал резкое движение назад и в сторону, пропуская лезвие мимо себя, одновременно разворачиваясь. Он схватил руку бандита с ножом, вывернул ее с таким хрустом, что у всех присутствующих свело зубы, и, когда тот взвыл от боли, нанес короткий, профессиональный удар основанием ладони в кадык. Хрип. Бульканье. И третий труп рухнул на грязный пол бара.

Все произошло за считанные секунды. Три точные, отработанных до автоматизма связки. Ни одного лишнего шага, ни одного зря потраченного усилия.

Боец в тяжелой броне выпрямился. Визор на шлеме медленно просканировал помещение. Он окинул взглядом забившихся под столы перепуганных посетителей, застывшего за стойкой бармена и, наконец, остановил свой взгляд на столе, за которым сидела компания.

Его взгляд, если можно было так назвать, задержался на одном из посетителей, сидевшем за соседним столиком. Это был щуплый, невзрачный мужичок в потертом пальто, который до этого трясся от страха, как осиновый лист. Сейчас он сидел белый, как стена, и его руки дрожали так, что стакан с недопитым пивом ходил ходуном.

— Проблемы? — глухой, искаженный голос, донесшийся из шлема, заставил всех вздрогнуть.

— Н-н-никаких п-проблем, господин, — заикаясь, пролепетал мужичок.

— Это хорошо, — все тем же безэмоциональным голосом ответил боец. — Рекомендую вам и всем остальным немедленно покинуть этот район. В ближайшие несколько часов здесь будет очень… шумно.

Этого было достаточно. Посетители, спотыкаясь и толкая друг друга, ринулись к выходу, не смея даже оглянуться. Через десять секунд в баре, помимо трупов и бронированного гостя, остались только одноглазый хозяин, который, похоже, врос в пол за своей стойкой, и шестеро наемников из отряда Джексона. Они единственные не сдвинулись с места.

Боец в броне еще раз осмотрел помещение, убедившись, что посторонних не осталось. Затем он повернулся к дверному проему и произнес в пустоту одно слово:

— Чисто.

И в бар вошел еще один человек.

Вошедший был полной противоположностью бронированному убийце, который только что с пугающей легкостью отправил на тот свет троих вооруженных бандитов. Это был совсем молодой парень, на вид не старше двадцати пяти. Высокий, поджарый, с коротко стриженными светлыми волосами и спокойным, до странности уверенным лицом. На нем был легкий тактический костюм темно-серого цвета, поверх которого был надет разгрузочный жилет с множеством подсумков. Никакой тяжелой брони, никаких громоздких доспехов. За спиной у него висел короткий, компактный автомат, который Джексон сразу узнал. Это была одна из новейших моделей, выпускаемых на заводах барона Строганова. Оружие, которое на черном рынке стоило целое состояние, и которое Джексон видел до этого только на страницах дорогущих оружейных каталогов.

Парень двигался спокойно и расслабленно, словно зашел не в залитый кровью и пивом бар, а в свою собственную гостиную. Он окинул взглядом трупы на полу без всякого интереса, скользнул взглядом по застывшему бармену и, наконец, посмотрел на стол, за которым сидели наемники. Его глаза, ясные и серые, как зимнее небо, на мгновение встретились с глазами Джексона. В них не было ни угрозы, ни страха. Только спокойная, деловая оценка.

Не говоря ни слова, парень подошел к их столу и без всякого приглашения уселся на свободный стул. Тот самый стул, который еще пять минут назад занимал их товарищ, ушедший по делам буквально пятнадцать минут назад.

— Не помешаю? — с легкой, обезоруживающей улыбкой спросил паренек, и эта улыбка на фоне трех свежих трупов и запаха пороха выглядела совершенно сюрреалистично.

Наемники молчали, сверля его взглядами. Ганс, сидевший рядом с парнем, напрягся, его огромные руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки. Борис, сидевший напротив, едва заметно сместился на стуле, готовясь в любой момент метнуть нож, спрятанный в рукаве. Только Джексон оставался внешне спокойным, хотя внутри у него все было напряжено как стальные канаты.

— Есть немного, — наконец, настороженно произнес Джескон. — Мы вообще-то собирались допить пиво и разойтись.

— Да ладно вам, — парень махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Вечер только начинается. Хорошая компания, бокал холодного пива… что еще нужно для счастья в наше неспокойное время?

Парень, не обращая больше внимания на их враждебные взгляды, положил на стол два пустых магазина от своего автомата и достал из подсумка несколько пачек патронов в аккуратной картонной упаковке. И с совершенно невозмутимым видом начал размеренно, щелчок за щелчком, набивать магазины.

Это простое, рутинное действие солдата произвело на наемников гораздо большее впечатление, чем вся предыдущая демонстрация силы.

— Только хорошая работа, — продолжил парень, не отрываясь от своего занятия. — Высокооплачиваемая и интересная. Вот что нужно для счастья.

Джексон молчал. Он пытался понять, что происходит. Кто этот парень? Правительственный агент? Конкурент? Он явно пришел сюда не случайно.

— Вы, наверное, ошиблись дверью, — спокойно сказал Джексон, решив пойти в глухое отрицание. — Мы простые работяги с завода, отдыхаем после тяжелой смены.

Парень поднял на него глаза и снова улыбнулся.

— Странно. Мне дали совершенно точный адрес. И твое описание, Джексон, бывший капитан русской императорской армии. Как и описание твоих парней. Ганс Шмидт, Борис Волков, Рикардо Джентиле… Продолжать?

В наступившей тишине стало слышно, как муха бьется о стекло. Этот парень знал каждого из его парней. Знал настоящие имена и его собственное прошлое. Такую информацию нельзя было найти в открытых источниках.

— Кто ты такой? — голос Джексона стал жестким.

— Мне сказали, что здесь можно найти лучших специалистов по решению нестандартных проблем, — парень закончил набивать первый магазин, отложил его в сторону и принялся за второй. — Мне соврали?

— Откуда ты знаешь барона Унгерна? — спросил Джексон, игнорируя вопрос. Унгерн был одним из немногих, кто знал их настоящие имена и мог дать такую наводку, при этом в столице был на данный момент единственным. Сумасшедший барон, с которым они вместе прошли огонь и воду в Азии.

— Унгерн? — парень на мгновение задумался. — А, вы про Романа Федоровича. Хороший мужик, надежный. Он охранял мою верфь. И моих людей, когда меня нет. И сейчас порекомендовал вас как людей, которым можно доверять.

Джексон удивленно вскинул брови. Верфь? Этот сумасшедший аристократ, который презирал любую работу, кроме войны, и вдруг пошел в начальники охраны на какую-то верфь?

— Верфь Строганова? — догадался Джексон.

Парень кивнул.

— Значит, ты…

— Он самый, — парень вставил второй снаряженный магазин в свой автомат с сухим щелчком и, наконец, поднял на Джексона прямой, серьезный взгляд. — Кирилл Строганов. К вашим услугам. Но сейчас я бы хотел воспользоваться вашими.

Наемники переглянулись. Итак, вот он, тот самый барон, о котором гудел весь Петербург. Тот самый, что ворочает миллионами, строит летающие крепости и утирает нос старым генералам. На вид — обычный пацан. Но что-то в его взгляде, в его абсолютном спокойствии и уверенности, говорило о том, что внешность обманчива.

— Это исключено, — твердо покачал головой Джексон. — Ты и сам видишь, что творится на улицах. Мы не встреваем в местные разборки. Это наше правило.

Кирилл Строганов повернул голову и бросил мимолетный взгляд на трупы, которые его бронированный телохранитель уже начал стаскивать в угол бара.

— А, эти, — он пренебрежительно махнул рукой. — Это не разборки. Это так, мелкие хулиганы, мусор. Настоящая работа начнется через пару часов. И крови, боюсь, будет действительно много. Именно поэтому вы мне и нужны, парни.

Он снова посмотрел на Джексона.

— Мне нужно, чтобы вы прикрыли мою верфь и моих людей в городе.

— Барон за вас поручился, — повторил он. — Для меня этого достаточно.

— А для меня, если честно, не очень, — прямо ответил Джексон. — Унгерн хороший вояка, но у него есть одна слабость — он верит в офицерскую честь и прочую чушь. Мы же верим только в звонкую монету. И в то, что сможем унести ноги, когда станет жарко. А в этом городе, похоже, скоро будет очень жарко.

Строганов молча смотрел на него несколько секунд, а затем достал из кармана свой коммуникатор. Это был не стандартный армейский или гражданский аппарат, а что-то другое. Плоский, черный, без единой кнопки. Он нажал пару раз на сенсорный экран.

В ту же секунду коммуникатор, лежавший во внутреннем кармане куртки Джексона, тихонько пискнул, оповещая о входящем сообщении. Удивленный, наемник достал свой аппарат. На экране светилось одно короткое сообщение. Но от вида эмблемы, предварявшей текст, у Джексона неприятно екнуло сердце. Двуглавый орел, держащий в когтях меч и щит. Эмблема Имперской Службы Безопасности. А под ней короткий текст: «Приказ No 47-Б. Оказать полное содействие офицеру ИСБ в проведении оперативных мероприятий на территории столицы. Неисполнение приказа будет расценено как государственная измена. Начальник столичного управления ИСБ, генерал-майор Зубов».

— Теперь нормально? — с легкой усмешкой поинтересовался Строганов. — Я, конечно, могу еще пошариться в архивах ИСБ и найти пару интересных фактов из вашей биографии, которые вы предпочли бы не афишировать. Но, думаю, этого будет достаточно.

Джексон медленно поднял глаза от экрана. Ситуация принимала хреновый оборот. Работать на ИСБ было еще хуже, чем ввязываться в политику. Эти парни не платили неустоек. Они просто стирали тебя в пыль.

— Что от нас требуется? — уже другим, сугубо деловым тоном спросил он.

* * *

Итак, лед тронулся. Упоминание ИСБ и демонстрация того, что я имею прямой доступ, сработало как ушат холодной воды. Романтический флер «вольных стрелков» сменился суровым прагматизмом профессионалов, которые поняли, что от этого предложения так просто не отмахнуться. На лице Джексона исчезла вальяжная усмешка, сменившись жесткой маской делового человека, который торгуется уже не за прибыль, а за свою шкуру.

— Что от нас требуется? — повторил он, и в его голосе уже не было и тени той расслабленности, что была пять минут назад.

Я откинулся на спинку скрипучего стула. Мой боец уже закончил свою санитарную работу, оттащив трупы в темный угол за барную стойку, а самого бармена на улицу. Теперь стоял у входа, неподвижный, как черная скала, контролируя переулок. Атмосфера в баре стала почти стерильной, очищенной от лишних элементов. Остались только мы. И предстоящая сделка.

— Скажем так, — я задумчиво постучал пальцами по столу, где лежал свежеснаряженный магазин. — В своей заявке на работу в городе мой аналитик… слегка, совсем немного, недооценил личный состав противника, заодно приукрасив количество людей, которыми располагаю для проведения операции в столице.

— Это не я, — пробурачала Алиса, ее чибик обиженно отвернулся в углу интерфейса, — просто кто-то поздно дал мне допуск к дополнительным вычислениям.

На лице Джексона промелькнуло понимание, смешанное с плохо скрываемым восхищением моей наглостью. Врать ИСБ, да еще и в такой ситуации… это было за гранью.

— В результате, — продолжил я, — мне сейчас немного не хватает штыков на улицах. Основная часть моих гвардейцев, сейчас задействована на охране моих производственных площадок на юге города. Верфь, сборочные цеха, лаборатории. Это стратегические объекты, и я не могу оставить их без прикрытия.

— И ты хочешь, чтобы мы заменили их? — уточнил Джексон.

— Именно. Мне нужно, чтобы вы на ближайшие сутки взяли под охрану весь мой промышленный кластер. Периметр, ключевые точки, склады. Все по стандартному протоколу охраны. Унгерн введет вас в курс дела. А я смогу высвободить своих «волкодавов» и бросить их в город.

Джексон несколько секунд молчал, обдумывая предложение. Его парни тоже молчали, ожидая решения своего командира.

— Маловат контракт для такого риска, барон, — наконец, хмыкнул он. — Сутки. Это даже не смешно. Мы обычно не беремся за работу меньше, чем на месяц.

— Это не обычная работа, — парировал я. — И оплата будет не обычной.

Я снова взял в руки свой коммуникатор и нажал несколько кнопок на сенсорном экране.

— Проверяйте счета.

Тишину в баре нарушило шесть одновременных мелодичных сигналов. Это коммуникаторы всех шестерых наемников, лежавшие у них в карманах, сообщили о поступлении средств. Джексон с недоуменным видом достал свой аппарат. Его лицо вытянулось. Он несколько раз моргнул, словно не веря своим глазам, а затем медленно поднял на меня взгляд, в котором читался немой вопрос.

Его парни тоже полезли за своими коммуникаторами. Я видел, как меняются их лица. Ганс, здоровенный немец, присвистнул. Рико, итальянец, перекрестился. Борис, русский, только крякнул и покачал головой.

— Это аванс, — спокойно пояснил парням. — Двадцать процентов. Остальные восемьдесят — через сутки, по завершении контракта. Если, конечно, все пройдет гладко.

— Джексон, это же… — начал было один из его людей, самый молодой, но наемник тут же заткнул его одним коротким взглядом.

Он снова посмотрел на свой коммуникатор, на шестизначную цифру в имперских рублях, которая только что упала на его счет. Это была сумма, за которую их отряд обычно работал три-четыре месяца, рискуя жизнью где-нибудь в сибирских аномалиях. А тут — за одни сутки. За простую, на первый взгляд, охранную работу.

— И это все? — Джексон медленно убрал коммуникатор в карман. Его голос был напряжен. Джексон был слишком опытным, чтобы верить в такие подарки судьбы. — Просто сидеть на заднице и охранять твои склады? Никаких нюансов, которые внезапно возникнут в конце этих самых суток? Никакой «маленькой дополнительной просьбы» в виде штурма Зимнего дворца?

Я посмотрел ему прямо в глаза. Врать сейчас было нельзя. Эти люди ценили честность, особенно когда речь шла об их жизни.

— Нюанс есть, — я перестал улыбаться. — И он очень серьезный. Я не просто так плачу вам такие деньги. Есть высокая вероятность, что пока мои люди будут работать в городе, противник попытается нанести ответный удар. И самой лакомой целью для них будет моя верфь. Поэтому я не исключаю, что на вас могут очень серьезно навалиться. Не шпана с дробовиками, как эти, — я кивнул на трупы в углу. — А хорошо обученные мальчики без моральных терзаний. И их может быть много.

Я снова сделал паузу, давая ему осознать всю серьезность риска.

— Ваша задача — продержаться, не дать пройти за второй контур обороны кластера. Продержаться до тех пор, пока я не закончу свою работу в городе и не верну своих людей. Или пока не подойдет подкрепление.

— Подкрепление? — усмехнулся Джексон. — От ИСБ? Мы можем ждать его до второго пришествия.

— Не только, — я позволил себе легкую улыбку. — Если станет совсем жарко, будет вам поддержка с воздуха.

Джексон замер. Он смотрел на меня, и его глаза расширились от изумления.

— Что, прости? Я, кажется, не расслышал.

— Поддержка с воздуха, — спокойно повторил я. — У меня на верфи базируется звено легких штурмовых дирижаблей. Если понадобится, они поднимутся в воздух и отработают по любой цели, на которую вы укажете.

Наступила тишина. Джексон смотрел на меня, как на привидение. Его разум, очевидно, отказывался верить в услышанное. Поддержка с воздуха? В пределах столицы Империи⁈ Это было не просто нарушением всех мыслимых и немыслимых законов. Тот, кто мог отдать такой приказ, обладал властью, сопоставимой с властью как минимум самого Цесаревича…

Я видел, как в его голове проносится вихрь мыслей. Риск был огромен. Но и куш, который он уже получил в виде аванса, был не менее огромен. А перспектива командовать в бою собственными штурмовыми дирижаблями, пусть и чужими, была для такого солдата, как он, соблазном, перед которым было невозможно устоять.

— Черт возьми, барон, — наконец, выдохнул Джексон и протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь. — Ты самый сумасшедший ублюдок из всех, кого я встречал. Мы в деле.

Я крепко пожал его руку. Сделка состоялась.

— Вот и отлично. У вас час на сборы, машины уже ждут. Унгерн встретит вас на месте.

Я встал из-за стола.

— А мы, — я кивнул своему бронированному телохранителю, — пожалуй, продолжим нашу прогулку. У нас впереди еще много интересной работы…