Ночь в Красноярске была холодной и беззвездной. Резкий, порывистый ветер гнал по грязным, немощеным переулкам Заисточной слободы тучи колючей пыли и обрывки газет, заставляя их плясать в неверном свете редких, тусклых фонарей. Воздух, густой и тяжелый, был пропитан запахами угля, сырости и безысходности. Здесь, на задворках огромного сибирского города, время, казалось, застыло, навсегда оставшись в девятнадцатом веке, и лишь далекое гудение пролетающих высоко в небе дирижаблей напоминало о том, что на дворе уже век двадцатый.

По одному из таких переулков, спотыкаясь и проклиная все на свете, бежали трое. Трое мужчин, чьи лица, искаженные страхом, были бледными пятнами в ночной темноте. Их дорогая, но уже изрядно испачканная и порванная одежда, кричала о том, что еще несколько часов назад они были хозяевами жизни, или, по крайней мере, этой ее части. Теперь они были дичью.

Первым, тяжело дыша и прижимая руку к простреленному боку, бежал Рома Хромой, один из ближайших подручных Михея Красноярского, некоронованного короля всего криминального мира города. За ним, постоянно оглядываясь, семенил Петруха, специалист по «мокрым» делам. Замыкал эту процессию молчаливый и угрюмый Николай, отвечавший у Михея за «силовые акции». В руках у каждого было оружие — тяжелые револьверы, но ни у кого не возникало и мысли остановиться и дать бой. Картина, которую они видели в ресторане «Сибирская жемчужина», до сих пор стояла у них перед глазами.

Они гуляли. Как обычно, в пятницу, вся верхушка михеевской «братвы» собралась в своем любимом ресторане, чтобы отметить очередную удачную сделку. Музыка, танцовщицы, реки шампанского, хохочущие девицы на коленях. А потом в зал начали спокойно, без суеты, входить «гастролеры». Так их потом, в те несколько минут ада, что последовали за их появлением, успел окрестить кто-то из своих. Десяток человек в неприметной одежде, с лицами, которые невозможно было запомнить. Они не сказали ни слова. Просто достали стволы и начали стрелять.

Они работали быстро и методично. Короткие очереди из незнакомого автоматического оружия, которое издавало сухой, злой треск, выкашивали ряды братвы, не привыкшей к такому противодействию. У михеевских парней, как и у всех в городе, из серьезного оружия были только короткостволы, носить с собой по городу что-то более серьезное считалось дурным тоном. Гости города об этом явно были не в курсе. Двое из них, как потом поняли выжившие, были Кинетиками. Они просто стояли по бокам, выставив перед собой полупрозрачные, мерцающие барьеры, в которые с глухими стуком врезались пули, не причиняя атакующим ни малейшего вреда. А остальные просто расстреливали ошалевших бандитов, как в тире.

Михея, их босса, даже не застрелили. Его раненым, но еще живого, подтащили к огромной хрустальной люстре в центре зала, перекинули через нее веревку и повесили, оставив дергаться в предсмертных конвульсиях на потеху убийцам и на ужас тем, кто еще был жив. Остальных просто добивали на месте выстрелами в голову. Безжалостно и эффективно.

Троим удалось выжить лишь чудом. Васька, получив пулю в бок, упал под стол и притворился мертвым. Петруха и Колян, сидевшие у запасного выхода, смогли выскочить на кухню, а оттуда во двор. Теперь они бежали, не разбирая дороги, пытаясь оторваться от погони, которой, возможно, и не было, но животный страх гнал их вперед, заставляя снова и снова оглядываться в темноту.

— Сюда! — прохрипел Васька, сворачивая в узкий, заваленный мусором проход между двумя деревянными бараками. — Здесь срежем!

Они остановились, пытаясь перевести дух. Сердца колотились, как пойманные в клетку птицы.

— Что это было, мужики? — прошептал Петруха, его лицо было мокрым от пота и слез. — Кто это? За что?

— Конкуренты, — выдавил из себя Колян, перезаряжая свой револьвер дрожащими руками. — Кто-то решил подмять под себя город.

— Какие, к черту, конкуренты⁈ — взвизгнул Петруха. — У нас в Сибири так не работают! Это… это какие-то отморозки! Беспредельщики!

— Надо связаться с шефом! — Васька, морщась от боли, достал из кармана коммуникатор. Не с Михеем, разумеется, который уже болтался в петле, а с тем, кто стоял над Михеем. С настоящим хозяином, который и дергал за все ниточки, находясь где-то далеко, в столице. — Он должен знать! Он пришлет людей! Он их всех…

Он лихорадочно набрал номер. Пошли длинные гудки. Наконец, на том конце ответили.

— Слушаю, — раздался в динамике спокойный, с легким, едва уловимым иностранным акцентом, голос.

— Шеф! Это Хромой! — задыхаясь, заговорил Василий. — У нас тут… нас всех… Михея…

Он говорил быстро, сбивчиво, захлебываясь словами. Он не видел, как в дальнем конце переулка, в тени, от стены отделилась фигура. Не видел, как она бесшумно, как кошка, начала приближаться к ним.

— Если вы хотите, чтобы владелец этого коммуникатора вас услышал, — внезапно сказал все тот же спокойный голос из трубки, — вам следует говорить громче.

Васька замер, не понимая.

— Что? Почему?

Вместо ответа в динамике грохнул выстрел, похожий на хлопок бича. И связь оборвалась.

— Что будем делать? — спросил у Васьки Петруха, видя его растерянное, побелевшее лицо.

— Ничего, — раздался откуда-то сверху насмешливый, спокойный голос.

Все трое, как по команде, резко вскинули оружие и выстрелили в сторону крыши ближайшего барака. Грохот выстрелов эхом прокатился по переулку. Но там, на крыше, никого не было.

И в тот же момент Васька услышал за своей спиной тихий, сдавленный хрип. Он резко обернулся. Колян, его корешу, стоял на коленях, запрокинув голову. Из горла торчала рукоять тонкого, как стилет, ножа. А за его спиной из темноты материализовалась фигура.

Это был человек в легком, облегающем костюме темного цвета, его лицо скрывала маска. Петруха, взвизгнув от ужаса, выстрелил в него несколько раз. Фигура даже не пошатнулась. Она просто сделала неуловимое движение в сторону, и пули, просвистев мимо.

А затем фигура исчезла. Просто растворилась в тени. Васька, дико вращая глазами, пытался понять, где враг. Он услышал за спиной короткий вскрик Петрухи, обернулся и увидел, как тот, выронив револьвер, хватается руками за шею, из которой фонтаном хлестала кровь.

Васька понял, что он следующий. Попытался выстрелить, но ствол его револьвера был выбит из рук резким, молниеносным ударом. А в следующую секунду рука, появившаяся, казалось, из самого воздуха, схватила его за горло и оторвала от земли.

Ноги бандита болтались в воздухе, он хрипел, пытаясь вдохнуть. Перед глазами, наконец, появилось лицо убийцы. Вернее, маска, из-за которой на него смотрели два холодных, абсолютно безразличных глаза.

— З-з-за что?.. — прохрипел Васька, чувствуя, как жизнь покидает его.

Человек в маске склонил голову набок, словно рассматривая какое-то любопытное насекомое.

— Честно говоря, я не в курсе, — в его голосе, приглушенном маской, слышалась откровенная усмешка. — Да и не принято у нас в конторе задавать лишние вопросы. Но могу сказать одно, — он придвинул свое лицо ближе к лицу Васьки. — За вас, местную шваль, заплатили так, как не платят даже за некоторых европейских дворян с громкими титулами. Так что… гордись. Ты сегодня дорого стоил.

Хруст шейных позвонков был единственным звуком, нарушившим тишину ночного переулка.

* * *

Старинный особняк купца-миллионника Гадалова, расположенный в самом престижном районе Иркутска, в эту ночь превратился в арену для смертельного спектакля. Под покровом плотного, почти осязаемого барьера, глушившего все звуки и вспышки, разворачивалась короткая и жестокая бойня.

Агнета, высокая блондинка с хищной улыбкой на губах, с разбегу ударила ногой в массивную стальную дверь. Дверь с оглушительным грохотом вылетела из коробки, пролетев через весь холл, насмерть придавила к стене одного из охранников, не успевшего даже вскинуть винтовку.

— Холодно-то как! — пожаловалась Агнета, потирая руки и входя в роскошный, отделанный мрамором и позолотой холл. — После Лазурного берега эта ваша Сибирь, господа, кажется мне филиалом ледяного ада.

— Не ной, — ответила ей Ингрид, жгучая брюнетка, чьи пальцы потрескивали от синих молний. — Ты за эти деньги потом полгода сможешь нежиться на самых дорогих пляжах и еще на небольшой домик в Ницце останется.

Ингрид, не дожидаясь ответа, метнула в сторону парадной лестницы, откуда по ним уже открыли огонь, пять сверкающих шаровых молний. Они с сухим треском врезались в группу гвардейцев в форме какого-то аристократического рода, и холл наполнился запахом горелой плоти.

— А мне даже нравится, — задумчиво сказала Хельга, рыжеволосая девушка с веснушками, которая в этот момент, словно играя, перебрасывала из руки в руку два огненных шара, освещавших ее лицо багровым светом. — Есть в этом что-то… первобытное.

Штурм шел уже десять минут. Три девушки-Кинетика и их группа поддержки из двадцати наемников в тяжелой броне действовали жестко и максимально эффетивно. Двое Кинетиков-мужчин, нанятых для поддержки, удерживали над особняком звуко- и светонепроницаемый купол, отрезая его от внешнего мира. А девушки и штурмовики методично, этаж за этажом, зачищали здание.

Охрана особняка, состоявшая из личной гвардии какого-то аристократа, была неплохо обучена и вооружена. Но против этого отряда у них не было ни единого шанса. Европейские наемники, лучшие из лучших, вооруженные по последнему слову техники оружием, которое им выдал заказчик, и поддерживаемые тремя Гамма-Кинетиками, были похожи на каток, который просто давил все на своем пути.

Спустя еще десять минут все было кончено. Последний очаг сопротивления был подавлен. Оставшихся в живых гвардейцев, около тридцати человек, согнали в большой бальный зал. Всех раненых добили на месте, пленных не брали, за исключением тех, кто представлял интерес.

— Ну что, красавцы, кто из вас тут владеет даром? — громко спросила Ингрид, прохаживаясь перед строем пленных. — Давайте, шаг вперед. Так будет проще для всех, чем проходить унизительную процедуру принудительной идентификации.

Пленные молчали, с ненавистью глядя на нее.

— Ты хоть знаешь, чей это дом, тварь? — злобно сплюнул один из них, молодой офицер с рукой, висевшей плетью. — Вас завтра же на куски порвут и собакам скормят!

— Да ты что? — обворожительно улыбнулась Агнета, подходя к нему. — Какая неприятность. Передавайте хозяину мои глубочайшие соболезнования.

— Ты не местная? — удивленно воскликнул офицер.

— А это важно? — Агнета склонила голову набок. Ее улыбка стала еще шире и еще более хищной.

— Ну что, молчим? — Ингрид потеряла терпение. — Ладно, пусть будет по-плохому.

Из строя, не сговариваясь, вышли трое. Двое молодых парней и один пожилой, седовласый мужчина. Все трое были Кинетиками, и, судя по выпущенной ауре, довольно сильными.

— Вот и молодцы, — кивнула Ингрид. — Хельга, детка, займись остальными. И чтобы без лишнего шума.

Рыжеволосая девушка радостно кивнула, и на ее руках снова заплясали огненные цветы.

— Господи, дай нам выжить в этой командировке, — простонал один из штурмовиков, отворачиваясь.

— Я ноль-третья, мы закончили, — сказала Агнета в микрофон на своих тактических наушниках, глядя на троих связанных Кинетиков и на то, как ее бойцы стаскивают в угол тела остальных ликвидированных гвардейцев.

— Пять минут, — ответил ей бесцветный, синтезированный голос.

— Эх, жаль, — со вздохом сказала Хельга, стряхивая с рук невидимый пепел. — Придется опять всю эту прелесть возвращать. И оружие, и броню.

— Может, продадут, шеф? — с надеждой спросил один из парней, с любовью поглаживая свой автомат. — Я бы за такую машинку любые деньги отдал.

— И не надейся, — усмехнулась Агнета. — Все будет уничтожено. Подчистую. Чтобы не осталось никаких следов.

— Главное, чтобы и нас не… — пробормотал боец, но осекся.

— В этом нет необходимости, — раздался за их спинами тихий, спокойный голос.

Все, как один, резко вскинули оружие.

Прямо посреди зала, появившись, казалось, из самого воздуха, стоял человек. Он был одет в легкий бронекомплект, явно заточенный под разведку и диверсии. На голове — глухой шлем, полностью скрывающий лицо. Он появился абсолютно бесшумно, его не засекли ни датчики движения, ни пылевые сканеры.

— Главное, как обычно, не болтать лишнего, — продолжил незнакомец. — Именно за это ваше качество, умение держать язык за зубами, вас и наняли.

Он окинул взглядом наемников, затем перевел взгляд на связанных Кинетиков.

— А теперь прошу всех покинуть помещение. Я закончу здесь минут за десять-пятнадцать.

Наемники, переглянувшись, не стали спорить. Они молча, один за другим, начали выходить из зала, оставляя троих пленных наедине с этим таинственным персонажем.

Когда последний наемник скрылся за дверью, человек в шлеме подошел к связанным. В руках он держал небольшой металлический ящик. Поставив ящик на пол перед пленными, он снял шлем.

Перед ними сидел на корточках немолодой, угрюмый мужчина с лицом, изрезанным морщинами и шрамами.

— Я тебя знаю, — сплюнул один из пленных, тот самый седовласый. — Ты… Матвеев. Личный цепной пес этого выскочки Строганова.

Матвеев криво усмехнулся.

— Надо же, какая известность. А я вас, ваше благородие, что-то не припомню.

— Можешь не стараться, — злобно прошипел второй. — Мы ничего тебе не скажем.

— А мне ничего и не надо говорить, — спокойно ответил Матвеев. — Я сегодня так, на подхвате. Извозчиком подрабатываю.

Он нажал на кнопку на крышке ящика. Крышка со щелчком открылась, и из ящика начало вытекать облако серебристой, светящейся Пыли. Пыль, клубясь, поднялась в воздух и на глазах у ошеломленных Кинетиков начала формироваться в полупрозрачную, мерцающую фигуру. Фигуру стройной девушки с длинными волосами, кошачьими ушками и пушистым хвостом.

Девушка-призрак лениво потянулась, а затем перевела свой взгляд на троицу. Она задумчиво смотрела на них, словно решая, с какого блюда начать свой ужин.

— Пока не страшно, — усмехнулся один из молодых Кинетиков.

— А вот так? — глаза призрачной девушки сверкнули нехорошим зеленым огнем.

Из ее протянутой руки вырвались десятки тончайших, почти невидимых серебряных нитей. Они, как живые, метнулись к говорившему и, прежде чем тот успел что-либо предпринять, впились в его тело. В руки, в ноги, в грудь, в шею. И в голову.

Пленный забился в конвульсиях, его глаза закатились. А затем из его горла вырвался дикий, нечеловеческий крик, полный такой боли и ужаса, что даже у Матвеева, человека, прошедшего через ад сибирских аномалий, по спине пробежал табун мурашек.

Наемники, стоявшие в холле, услышали этот крик. Он был таким пронзительным, таким жутким, что несколько человек невольно передернуло.

— Он что, их там на куски режет, что ли? — проворчал боец, которому тоже стало не по себе.

— Не наше дело, — отрезал один из командиров отрядов, но его лицо тоже было бледным.

Тут из зала донесся второй крик, потом третий.

Агнета, которую разбирало любопытство, не выдержала.

— Пойду гляну, что там за вечеринка, — шепнула она Ингрид и, одним бесшумным прыжком оказавшись на перилах парадной лестницы, за несколько секунд взбежала на второй этаж. Оттуда, с галереи, открывался вид на бальный зал.

Она бесшумно двигалась по галерее, заглядывая через балюстраду. Она видела Матвеева, но вот что происходит с Кинетиками, пока было не видно…

— Еще один шаг, красавица, и следующий контракт будет уже на твое имя, — раздался в ее наушниках тихий, насмешливый девичий голос.

Агнета замерла на месте, как будто ударилась о невидимую стену. Ее сердце пропустило удар. Голос шел по их защищенному каналу связи, который считался полностью безопасным.

— Кто ты? — тихо спросила Агнета.

— Та, с кем тебе лучше не знакомиться ближе, если хочешь дожить до старости', — ответил голос. — Или тебе придется работать на моего хозяина до конца своих дней. Без отпусков и выходных.

— Если он богатый, молодой и красивый, то я, может, и соглашусь', — хмыкнула Агнета, приходя в себя от первого шока. — За такого и замуж выйти не грех. Надоело быть на побегушках.

В наушниках раздался веселый смешок.

— По всем трем пунктам — стопроцентное попадание. Вот только боюсь, конкуренцию ты не вытянешь. И однажды утром можешь просто не проснуться. Так что, куколка, возвращайся обратно к своим мальчикам. И больше никакой самодеятельности. У вас впереди еще много работы. Будешь хорошо себя вести — может, и познакомлю с хозяином. Когда-нибудь…

Агнета, усмехнувшись, развернулась и, спрыгнув с галереи прямо в холл, вернулась к своим. Ингрид вопросительно посмотрела на нее.

— Ну что там?

— Ничего интересного, — пожала плечами Агнета. — Просто работают профессионалы.

* * *

Кабинет майора Волкова в здании Имперской Службы Безопасности на Гороховой улице был его крепостью и его тюрьмой. Здесь, в тиши, за бронированной дверью и окнами с пуленепробиваемыми стеклами, он чувствовал себя в относительной безопасности. И здесь же он ощущал себя узником, прикованным к своему столу горами бумаг, донесений и аналитических сводок.

В этот день, вернее, уже пятый день подряд, эти горы выросли до размеров Эвереста. Волков, откинувшись на спинку своего жесткого кожаного кресла, с нескрываемым отвращением смотрел на стопки папок, громоздившиеся на его столе. Чтиво, которое в них содержалось, было поинтереснее любого остросюжетного романа. И автором этого романа, как уже почти не сомневался Волков, был один и тот же человек.

Все началось пять дней назад. Сначала в Петербург, а затем и в другие крупные города Империи, начали стекаться наемники. Целыми косяками, как перелетные птицы. Департамент пограничного контроля бил тревогу, докладывая о сотнях крепких мужиков с явным военным прошлым, прибывающих нерегулярными рейсами со всей Европы. У всех были безупречные документы, чистейшие, как слеза младенца. Ни одной зацепки. Но их количество и сама чистота вызывали серьезные опасения. ИСБ начала пробивать самых колоритных персонажей и явных Кинетиков. И тут же столкнулась с первой странностью. Часть из прибывших просто растворялась в городах, не оставляя никаких цифровых следов. Не селились в гостиницах, не ужинали в ресторанах, не арендовали автомобили. Просто исчезали.

А потом понеслось…

Первой заполыхала Сибирь. Ее буквально залило кровью. Сначала аналитики предположили, что это очередной передел сфер влияния в криминальном мире. Кто-то очень методично и жестоко отстреливал местных авторитетов и их ближайшее окружение. Но Волков, потратив целый день на сопоставление фактов, увидел другую, гораздо более страшную картину. Ликвидировали не всех подряд. Целенаправленно выбивали тех, кто был хоть раз замечен в связях с определенными дворянскими родами. Теми самыми, что входили в старое оружейное лобби.

К концу вторых суток в живых остались только трое самых крупных криминальных деятелей Сибири. Они, как загнанные звери, чудом вырвались из Омска, где их явно ждали, и ушли в сторону Байкальской аномалии. Офицеры Особого Корпуса, патрулировавшие границу, докладывали, что группу гнали, как скот на бойню, но как только Корпус попытался вмешаться, преследователи мгновенно испарились. Впрочем, и в аномалии шансов протянуть долго у этой троицы тоже было немного.

Не успели отгреметь выстрелы в Сибири, как такая же волна кровавого террора поднялась на Урале. Та же схема: убийства, взрывы, похищения. Все жертвы — так или иначе связанные с оружейным бизнесом.

На фоне этого мочилова в криминальной среде, новости о несчастных случаях с некоторыми аристократами поначалу прошли почти незамеченными. Но Волков, с его параноидальной подозрительностью, обратил на них внимание. Граф Евтушенко, один из главных лоббистов старых оружейников в Сенате, «случайно» упал с лестницы в собственном имении. Барон Фарг, владелец нескольких металлургических заводов, «подавился» куском мяса в ресторане. Граф Мамбурин-Чесменский «утонул» во время купания в своем бассейне. Восемь «несчастных случаев» за пять суток. Все — ярые противники Строганова.

Последние пазлы в эту мозаику добавили доклады из Петербурга. Этой ночью в столице была проведена целая серия молниеносных и жестоких операций. Сожжено дотла загородное поместье барона фон Мекка. Сам барон убит, вся его личная гвардия перебита. Семью, что характерно, не тронули. Их нашли связанными, но живыми и здоровыми. У других столпов оружейного лобби, тоже были «гости», но там обошлось относительно без жертв… Треть гвардии в гробах, имущества уничтожено на миллионы, а еще нападавшие похитили нескольких высокопоставленных Кинетиков из их окружения.

Волков отложил в сторону очередной доклад и потер виски. Картина, наконец, сложилась. Хаотичные, на первый взгляд, события выстроились в стройную, пугающую своей логикой и масштабом систему. Кто-то проводил тотальную зачистку. Вырезал не только своих врагов из числа аристократии, но и всю их «серую» и «черную» инфраструктуру — от сенаторов-лоббистов до последней шестерки в сибирской банде.

— Строганов, — простонал в голос Волков, уронив голову на стол. — Ты даже в очереди на тот свет умудрился всех достать.

Это мог быть только он. Ни у кого больше не было ни таких мотивов, ни таких ресурсов. Нанять целую армию лучших европейских наемников, обеспечить каждого оружием, документами, логистикой, и все это — в обстановке строжайшей секретности, не оставив ни одного финансового следа, который могли бы отследить спецслужбы Империи. Это означало только одно. Предположения аналитиков были верны. У Строганова были огромные, просто колоссальные активы за границей, о которых никто не знал. И барон, даже находясь в коме, на грани жизни и смерти, умудрился привести в действие этот чудовищный механизм возмездия. Или не он⁈…

В кабинет, без стука, вошел его помощник, молодой лейтенант с усталым лицом. Молча, он положил на стол еще одну папку.

— Что еще? — не поднимая головы, спросил Волков.

— Нашлись, ваше благородие. Те похищенные Кинетики. Все до одного.

— Живы?

— Никак нет. Все покойники. Обнаружены в разных частях города. Причина смерти… не установлена. Никаких следов насилия. Просто отказали все жизненно важные органы.

Волков поднял голову.

— Просто умерли?

Помощник вздрогнул, и его передернуло от воспоминаний.

— У всех… у всех на лицах выражение такого ужаса… как будто они перед смертью смотрели дьяволу в глаза.

— Люди Строганова? Его гвардия? Джексон и его ватага?

— Все на месте, ваше благородие. Охраняют периметр промышленного кластера. Никто не покидал территории. Мы проверили трижды.

— Пора освежиться, — пробормотал Волков, поднимаясь из-за кресла. — Кажется, мне срочно нужен кофе. И встреча с одними интересными «туристками».

* * *

В уютном кафе на территории центрального аэровокзала, за столиком у панорамного окна, с которого открывался вид на взлетное поле, сидели три подруги. Агнета, Ингрид и Хельга, три лучшие наемницы Старого Света, с нескрываемым удовольствием поедали пирожные с кремом и запивали их ароматным кофе. Они ждали объявления посадки на свой рейс до Берлина. Работа была сделана, деньги, огромные, просто неприличные деньги, уже лежали на их счетах в швейцарских банках. Последняя неделя была крайне напряженной, но заказчик выполнил все свои обязательства с лихвой. Даже всех раненых забрал отдельный медицинский борт, с гарантией, что всех доставят в лучшие клиники Европы. Один из парней, получивший тяжелое ранение под Иркутском, уже связался с Агнетой из своей палаты в Риме, куда он прибыл даже раньше своей начальницы. Этот факт лишний раз заставил девушек задуматься о том, кто же их таинственный наниматель.

— Девочки, я, кажется, влюбилась, — мечтательно произнесла Ингрид, облизывая ложечку. — В русского кондитера. Этот «Наполеон» — просто божественен.

— А я — в наш гонорар, — прагматично заметила Хельга. — На эти деньги я, наконец, куплю себе ту ферму в Баварии, о которой всегда мечтала. С коровками, курочками и большим пулеметом на чердаке.

— А я, пожалуй, просто отдохну, — улыбнулась Агнета. — Год. Или два. Где-нибудь на Таити.

В этот момент к их столику, без всякого приглашения, подошел мужчина и сел на свободный стул. Это был уже немолодой мужчина в строгом, но дорогом гражданском костюме. Девушки даже не удивились.

— Агнета, ты совсем не меняешься, — устало сказал Волков, заказывая у подбежавшего официанта такой же набор из пирожных и кофе. — Все так же красива и все так же опасна.

— Господин Волков, какая приятная неожиданность! — прощебетала Агнета, хлопая ресницами. — Мы так польщены вашим вниманием к нашим скромным персонам. Чем три слабые девушки, простые журналистки, заслужили столь пристальное внимание самой Имперской Службы Безопасности?

— Вот только не надо этого цирка, — закатил глаза Волков. Он знал каждую из них уже десять лет, с тех пор, как они столкнулись по разные стороны баррикад во время одной грязной операции в Персии. — У меня до сих пор фантомные боли в ребрах после нашей последней встречи.

— А у меня — шрам от пулевого ранения, — Агнета сделала вид, что обиделась. — Прощай, раздельный купальник.

— С тем баблом, что ты выгребла за эту неделю, ты можешь нанять себе личного Кинетика-целителя, который не только сведет все твои старые шрамы, но и нарисует новые, в любом месте, где пожелаешь, — махнул рукой майор.

— Не понимаю, о чем вы, господин майор, — жалобно сказала Агнета. — У нас был просто рабочий визит. Мы с коллегами делали серию репортажей о красотах русской глубинки и архитектурных шедеврах вашей столицы.

Волков тяжело вздохнул, уставившись на трех дамочек, каждая из которых самозабвенно изображала невинность.

— Давайте так, — сказал он, отпивая кофе. — Я даю вам спокойно улететь. Без обысков, допросов и прочих неприятных процедур. А вы мне взамен рассказываете одну маленькую сказочку. Из ваших «репортажей».

— Ты же знаешь правила, Волков, — Ингрид сбросила маску доверчивой дурочки. — Мы не болтаем. Никогда, это святое…

— Я могу вас закрыть, — спокойно ответил ей майор. — Прямо сейчас. В обычном «обезьяннике» в подвале этого здания. За хулиганство. На пятнадцать суток. Потом выпишу еще пятнадцать. И так — до полутора лет. Рискнете использовать свой дар, чтобы сбежать — сядете на десять лет в каторжную тюрьму где-нибудь за полярным кругом. Вернетесь оттуда дряхлыми старухами. Как вам такая перспектива?

— Хреновая, — кивнула Ингрид. — Но правила есть правила. Не нам их не нарушать.

— Только если… — с лукавой улыбкой вставила Агнета.

— Если что? — подался вперед Волков, чувствуя, что она ведет какую-то свою игру.

— Только если заказчик сам не разрешит, — закончила Агнета. — А он, представь себе, разрешил. Более того, он оставил для тебя четкие инструкции на этот счет. На твой счет, Волков.

— На мой? — нахмурился майор.

— Да, — кивнула Агнета, наслаждаясь его удивлением. Она достала из своей элегантной сумочки небольшую, плоскую металлическую пластину и положила на стол. — Это тебе, просили передать лично в руки.

Волков изменился в лице. Это была новейшая разработка ИСБ. Ключ-карта со встроенным кристаллом для хранения зашифрованных данных. Доступ к данным мог получить только тот, чей биометрический код был заранее внесен в список получателей. Такие штуки использовали только на самом высшем уровне.

Майор взял пластину. Приложил к ней большой палец. На боковой грани загорелся зеленый огонек. Его код был в списке. Он вставил пластину в свой рабочий коммуникатор. Перед ним вспыхнул виртуальный экран, и по нему, строчка за строчкой, побежали данные. Отчеты, схемы, протоколы допросов тех самых похищенных Кинетиков. И не только этих. Люди Строганова перетряхнули всю столицу, пока сам барон лежал в коме.

Волков медленно поднял глаза. Девушки уже вставали из-за стола.

— Дамы, не смею вас более задерживать, — сказал он, приходя в себя. — Посадка на ваш рейс через двадцать минут. Благодарю за содействие.

— Надеюсь, в следующий раз ты, наконец, разродишься и пригласишь меня на настоящее свидание, — шепнула ему на ухо Ингрид, проходя мимо. — Жизнь коротка, Волков. А наша — тем более.

Она послала ему воздушный поцелуй и присоединилась к хихикающим подругам.

Майор несколько секунд смотрел им вслед, с сожалением думая о том, что она, черт возьми, права. Затем достал свой второй, правительственный коммуникатор.

— Соедините меня с приемной Его Императорского Величества… Мне нужна аудиенция.